Реприза

Иллюстрация к главе: https://i.postimg.cc/fRtQbLKk/IMG-20251102-190051-636.jpg Пока Кроули, сорвавший очки с лица и бросивший их куда попало на верную гибель, искал глазами пернатое пятнышко, по книжному раздалось хлопанье крыльев. Акустика не способствовала нахождению, а лишь усложняла процесс — звук шёл отовсюду. Мгновение — и из рук Кроули голубь вырвал чужой паспорт, в своих лапках унося его как победное знамя на верх одного из шкафов, в последствии спрятавшись вдалеке. Птица разложила корочку паспорта перед собой и обошла его с разных сторон, стуча коготками по деревянной поверхности. Ангел помнил о непрактичности облика, знал, насколько неудобно им управлять, но сейчас это было лучшим решением. Он никогда не думал, что вещь, способная вырвать его из равновесия, будет настолько банальной. Это было неприятным открытием для Азирафеля. Без сомнений, демон много раз заставлял его раздвинуть границы того, что он позволял себе сам. Теперь же держать себя в руках ангелу невозможно не только в позитивном ключе, ведь между делом он мог не отказывать себе в удовольствии целовать Кроули, но ещё и в негативном. Азирафель поймал себя на многих мыслях, которым не хотел дать выхода в действиях. И всё же он думал об этом. Поначалу голубь лапкой попытался открыть корочку паспорта, отчего чуть не завалился набок. Птица спасла себя от неловкого падения несколькими взмахами одного крыла, упёрла когтистую лапу в листы под плотной обложкой и клювом открыла тугую книжечку. Голубь забрался на страницы паспорта и не без усилий того же клюва вытащил им загнанную далеко под обложку бумажку с номером. Он демонстративно прошёлся к краю шкафа и выпустил из клюва листочек, позволяя ему кружиться и падать. Вернувшись к паспорту, птица подвинула его так же к краю, захлопнула крылом легко поддавшийся паспорт и встала на него, вытянув головушку вперед. Перья у шеи белокрылого голубя вздыбились, равно как и хвост — жаль, что точно не для красоты. Он смотрел сверху вниз прямо на Кроули, на смелость которого он раньше полагался куда больше, чем сейчас. Голубь развел крылья в стороны, собрал их вновь, походил по корке книжки взад-вперед, поправил пару перьев на покатой грудке клювом и остался хранить молчание, пялясь на Кроули. Ангел не мог вычесть из неправильных слов правильные, способные решить сложившуюся ситуацию. В меньшей степени он желал слушать оправдания и жалобы, и он так же не в силах заставлять кого-то сознательного раскаяться. Тем паче высшее существо, которое смеет врать, чтобы не получить от незнакомого смертного, при этом получить больше положенного от близкого. Но Азирафель знал, что Кроули раскается через некоторое время. — Это то, что ты сказал, — задумчиво проурчала птица в конце. — «То, что я сказал???» Азирафель, обратись обратно! Давай поговорим! Кроули схватил их рабочую лестницу для полок, быстро разложил, поставил около шкафа, забрался на неё и упёрся лицом прямо в птицу. Опешивший голубь забился крыльями и отпрыгнул в самый угол, потеряв из своего богатого набора оперения много пуха. Птица надулась от возмущения, как шарик, подняв крылья словно бы в готовности влупить (чего на самом деле она не стала бы делать). Непрактичность птичьего решения заключалась в том, что шкаф был самым высоким, стоял в углу и уходил под потолок, и голубь не смог бы набрать высоты, чтобы упорхнуть, случайно загнав себя в угол решением спрятаться там. — Да ничего я ему не сказал! Чертов сосунок!!!! Явился и стал заигрывать, как будто дверью ошибся! У нас тут книжный! – кипел демон. Голубь выслушал тираду Кроули, вжав голову в массивную шейку. — В том и дело, что ты ничего не сказал, — устало проворковал белокрылый, складывая крылья и выпрямляясь. — Азирафель, этот парень сам начал! Вспомни Пинка! Он тоже кадрил тебя первым, не ты же! И я ревновал! Я не виноват! Он был слишком бесцеремонен! Давай отправим ему чертов паспорт по почте из паспортных данных! Я тебе достану кучу книг лучше этой! — Я дал отпор-р Пинку и не стал отр-рицать свою вину, в отличие от тебя. Кроули щёлкнул пальцами – лежащий теперь на полу листок с номером телефона истлел. Голубь смотрел на демона, но лететь не мог из-за близости потолка. Кроули протянул к птице руку, развернув ладонью вверх. — Любовь моя, садись на руку, ты не сможешь ни взлететь, ни перевоплотиться там. Давай снимем тебя. И обо всем поговорим на человеческом. Демон горячо выдохнул от эмоций, сильно подув на пёрышки птицы. Голубь съёжился от горячего воздуха, который переворошил всё оперение. Птица закрыла глаза и терпеливо ощипала встрепавшийся пух из-под крупных перьев. — Я всё ждал, что ты придёшь... И поможешь мне найти книгу... Я... Ну иди же сюда! Кроули ещё раз распластал ладонь, предлагая голубю ступить на неё и спуститься. Голубь слабо толкнул когтистой лапой палец демона, обошёл его руку у стены вдоль шкафа и спрыгнул с края вниз. В падении птица распахнула крылья и неровно поднялась в воздухе, устремившись к рабочему столу. Затем голубь опустился на край стола, прошагал по оставленным на столе бумагам, стараясь их не повредить и сильно не сдвинуть. Он протиснулся в узкое пространство ящиков стола, вытянул клювом фотографию, которая в последнее время не дает ему покоя, и поволок ее поверх документов. Голубь расположил фотографию как смог и вверх ногами, и сел рядом, спрятав в пуху лапки. Кроули расслышал заунывные звуки, похожие на плач, со стороны кабинета. Однако по-другому звать птица не умела. Из всех беспорядочно лежащих бумаг на столе птица выбрала показать фото коттеджа. Под ним оборванный в процессе письма список «перевезти в коттедж», под голубем —другие: «купить в коттедж», «обследование участка и строения». Там же ещё множество отставленных списков с галочками, которые находятся близ каких-то форм и писем. Нахмурившись, Кроули прошагал к столу и посмотрел, что Азирафель положил перед ним и сначала ничего не понял. В области человеческого сердца сдавливало, потому что он очень испугался, когда голубь прыгнул вниз. Обессиленно Кроули сел в их любимое красное кресло и всмотрелся в бумаги. — Ты... Ты покупаешь дом? – сердце демона стукнуло сильно, потом ещё сильнее. — Нам? Толчки сердца стали нестерпимыми. Оно стучало сильно, гулко, громко. — Ты хочешь дом для нас? Ты покупаешь его? Дом? Дом в Саут-Даунс? Для нас? Кроули скользил глазами по строчкам, читал и не мог полностью осознать то, что видел. - Азирафель, я... Прости меня, я такой мудак... Я... Я очень виноват... Я... Я не знаю, что на меня вообще нашло... Почему я молчал... Я... Кроули провёл руками по бумагам и фотографии. Как будто читал шрифт Брайля. - Ангел, я... Я просто кусок дерьма... Как я вообще мог... Я... Кроули опустил голову на стол на левый висок около голубя и уткнулся в перья носом, тот вздрогнул в ответ, но не улетел, левую ладонь Кроули невесомо опустил на крылышко. Голубь расправил правое крыло и укрыл им голову демона. — Пер-рестань унижаться, мне невыносимо это слышать. Если р-решил, что я муж, значит, говор-ри именно так. Всем. Именно под крылом, сквозь быстрое дыхание голубя, было слышно такое же скорое сердцебиение. Птица опустила голову в свою грудь, которая сильно надувалась с каждым произносимым словом. Кроули громко шмыгнул носом и вздрогнул. - Ты муж, и я буду говорить только так. Отныне и вовеки веков. Всем. Но едва ли ты сможешь простить меня... Кроули закрыл глаза. В обличье голубя Азирафель пах так же, как всегда, разницы не было. Перья щекотали нос, лоб и губы, их дрожь заставляла демона захотеть пойти на поводу у своей привычки чуть что не так провалиться сквозь землю по первому порыву, но он не мог поступить так, потому что теперь он чувствовал ответственность перед тем, кого не мог предать, кого всю свою бессмертную жизнь обожал. — Я вписал уже твои р-растения в список, мистер-р Энтони Кр-уроули, — сказать хотелось это, чтобы вернуть демону слова, но, услышав себя, птица улюлюкающе жутко рассмеялась и наклонила голову вперед. Смутившись из-за прорезавшегося смеха, голубь поднялся на своих лапках и помельтешил к краю стола. Определенные неудобства создавала эта оболочка — по большей части, это были совершенно неконтролируемые звуки, выдающие любую эмоцию либо не так, как надо, либо чрезмерно. Плюсы, на удивление, были практически в том же — голуби не плачут от чувств и не сталкиваются с последствиями плача. Азирафель, убедившись в том, что может совладать с поутихшим нападком эмоций, смерил расстояние от стола до подлокотника и вернулся к лицу Кроули. Царапать обивку когтями ангел не позволил бы никому, так что без помощи человеческой руки сохранить цельность дорогой мебели не выйдет. — Мне хотелось бы вер-рнуться в свой пр-ривычный облик. Освободи мне кр-ресло, пожалуйста, и положи меня на него на спину. Птица потянулась к руке, вытянув шейку, и притёрлась головой к большому пальцу, ненарочно царапая клювом кожу. — Но р-разговор-р не закончен. Кроули встал и приосанился. - Да, хорошо, сейчас. Да, конечно. И, конечно же, мы продолжим разговор. Демон взял голубя под крылышки, нежно и аккуратно. Быть стоя оказалось бы слишком высоко, и он не хотел бы казаться возвышающимся над Азирафелем. Поэтому Кроули опустился на колени перед креслом и аккуратно положил голубя на спину, а тот расправил крылья. Демон накрепко закрыл глаза, не зная, насколько неудобно будет ангелу перевоплощаться. Кроули услышал звук магии, а потом почувствовал, как по обе стороны от него материализовались колени ангела, прошуршав по ткани его пиджака, после чего открыл глаза: перед ним был его возлюбленный в человеческой, такой любимой плоти. Покой снизошел до ангела, стоило ему очутиться в людской оболочке. Пусть и тянущая головная боль доставляла ему дискомфорт, ощутить вновь руки вместо крыльев и приятную ткань одежды было умиротворяющим относительно сложившегося. Азирафель лениво прошёлся глазами по книжному, видя все объекты в таком размере, в каком ему и хотелось. Растянув ладони по подлокотникам, он выдохнул с наслаждением и без урчания, которое неугомонно пробивалось в птичьей ипостаси. Каждый раз, возвращаясь, ангел по-новому ценил тишину. Кроули радостно скользнул взглядом по лицу ангела и вздрогнул от увиденного: внешние края век Азирафеля были красными и влажными. Перед тем, как обратиться в голубя, он плакал… *** …Кроули знал про эту особенность перевоплощения: когда ты возвращаешься из иной сущности, человеческое тело точно такое же, как в секунду до обращения. Как-то раз в 18 веке у него было задание в подпольном борделе по привлечению грешников в женском теле. И у него был порядком размазан макияж и взъерошена прическа на момент, когда он перевоплотился в кота и спасался бегством. Не говоря уже про ссадины. Когда он вернулся в тогдашний свой дом, он уснул котом, а после пробуждения воплотился в прежний вариант и порядком орал перед зеркалом, когда увидел свою внешность… *** У демона сдавило в груди от осознания того, что он заставил любовь всей своей жизни плакать от разочарования впервые. Кроули почувствовал странное в своей нижней губе – она дрожала. Непроизвольно, хаотично, сильно. Он сжал руку в кулак и прижал к губам, чтобы это унять. — Нет… – сказал демон. – Нет… Как он вообще может полагать, что он может заслужить прощения, если он заставил свою любовь, это чистое создание, плакать? — Азирафель, мне так жаль... Я волоса на твоей голове не достоин... У Кроули было два варианта решения: просто уйти и тем самым дать понять, что он недостоин, или… Или дать им напомнить то телесное, что так их сближало. И демон пошел ва-банк: он перекрёстно протянул правую руку и коснулся, пока Азирафель не смотрел, той точки его правого запястья, которая вызвала в нём реакцию во время игры в шахматы. Неожиданное прикосновение заставило Азирафеля издать такой же низкий стон, как во время партии, но он тут же оборвал его деланым кашлем. Смущение затопило скулы ангела, и он собрался в кресле, выпрямившись. Азирафель запоздало дёрнул запястье к своей груди и потёр его манжетой, взявшись за неё левой рукой, чтобы перебить ощущения. — Я говорил, что разговор не закончен, — как можно спокойнее напомнил ангел, глядя на демона у своих ног. Кроули был доволен тем, какую реакцию вызвало прикосновение к той точке, потому что это означало, что даже в состоянии ссоры тело ангела реагировало на него, как всегда, что было очень важно. Азирафель аккуратно стёр влагу со своих глаз, а затем помассировал виски, пытаясь справиться с тяжелой задачей, требующей немедленного решения. — Я уже знаю, чем тебя занять, теперь, когда ты всё знаешь. Хотя ты мог спросить или посмотреть раньше, однако, судя по всему, получился внезапный подарок. Как... Сюрп… Ах, сюрприз, да, — задыхаясь на полуслове, вытянул из себя улыбку ангел. — Ну, вроде как да, теперь знаю. И я… я очень рад. Я не лез в твои бумаги, я вообще думал, что это отчеты для налоговой, и поэтому я вопросов не задавал. Так чем же ты хочешь… э-э-э… занять меня? Азирафель осторожно поднялся с кресла, стараясь не задеть Кроули сильнее. Он выскользнул из кресла к столу, поправил на нём бумаги и повернулся к демону, сложив руки в замок. — Я прощаю тебя, — кивнул ангел и прикрыл глаза. — И я надеюсь, что ты любишь меня одинаково, независимо от формы явления. И всё прочее, эм-м... тоже прощаю. Тем не менее, твоя уверенность проявляется только тогда, когда ты испытываешь ревность. Я бы хотел, чтобы она не знала границ ситуаций, людей или даже меня. Я нашёл тебя достойным спустя столько лет, так будь по праву достойным этого. Поскольку Азирафель сказал ему не унижаться, Кроули встал с колен и подошёл к ангелу поближе. Ему казалось, что сложенные в замок руки возлюбленного словно создали защитную стену между ними. Кроули ощутил, что оболочка ангела сбоила, он слишком привык за то время, что они вместе, печься о ней, и поэтому произвел сканирование всего, что могло пострадать после прыжка в ипостаси голубя: сердце было в порядке, сосуды тоже, в области запястья виднелась светящая розовая аура (успех!), а вот голова у ангела болела. Он решил не просить разрешения на исцеление, потому что прекрасно знал, как плохо Азирафель переносит головную боль. Взмахнув ладонями вверх, Кроули убрал у ангела спазм, после чего вытянул руки по швам. Азирафель проследил за взмахом рук Кроули и не сразу понял, что изменилось. Он коснулся своего лба и кивнул, с лёгкостью глубоко вздыхая. — Ах, спасибо. Так вот. Необходимо подготовить кровать к переезду, коль она стоит без надобности. Я предоставлю тебе инструменты, какие есть, инструкцию. Ты можешь сотворить коробки, но не мог бы ты обойтись без магии? Это первая просьба, — Азирафель поднял перед своей грудью указательный палец. «Стоит без надобности»… В этой фразе Кроули заметил часть наказания за чертов просчёт с похотливым парнишей в виде отречения от тела. Громко выдохнув, он быстро решил, что всё это временно, если он заслужит прощения в полной мере. — Хорошо, малыш, я подготовлю кровать, разобрав её. А можно применять магию, чтобы оттащить коробки потом ко входу? — он показал рукой в сторону двери книжного. Азирафель проследил взглядом за жестом и поморгал, вытянув губы в размышлениях. Вместо ожидаемых ангелом непослушаний ответами стали грузные вздохи Кроули. Они казались Азирафелю больнее, нежели активные и громкие слова, и почти вызывали у него чувства вины за столь ограничивающие просьбы. Но, как бы ангелу самому не было жаль, делать выбор приходилось. — Ко входу нести нет необходимости, я вызову грузчиков, когда придет время всё перевозить. Больно много вещей. — И, слушай… Ты там говорил про уверенность… Я уверен, что люблю тебя, Ангел, в любой форме,  — Кроули шмыгнул носом. – Вот только голубем ты больно клюёшься. Кроули протянул и продемонстрировал ангелу состояние своих кистей: указательные и большие пальцы были покрыты серией ранок от клюва с проступившей кровью. Ангел чуть склонил голову и осмотрел руки демона. Помедлив, он поддержал ладони Кроули своими снизу и вместе с гладящим движением весь ущерб, нанесённый буйной птицей, растворился. — В этом облике тебе нравится, когда я кусаюсь, — тихо выдохнул Азирафель, а затем отнял руки. — Я вижу, что ты любишь. Но я нахожу твои изречения о твоем недостоинстве оскорбительными уже для моей любви к тебе. Ты не был для меня таковым, я всегда видел в тебе... добро. Радость демона от ответного жеста избавления от боли нанизалась на мгновенье неги, когда Кроули ощутил мягкие и тёплые ладони ангела под своими. Он успел на миг обхватить их по бокам большими пальцами, но, когда ладони исчезли вместе с ранками, демон шумно выдохнул от разочарования. Страшно хотелось поцеловать ангела, но Кроули понимал, что он пока наказан за игру в молчанку с секс-бомбой магистратуры. — Я говорил, что не достоин потому, что ты плакал из-за меня. — В том нет недостоинств, бывали и ранее моменты... Когда мы не были вместе так, как сейчас, — с важным видом уточнил ангел, вновь расправив из ладони указательный палец и вернув его на место. — Был бы ты не достоин, гипотетически, ты явно не заслуживал бы моих слез. Это свидетельство того, что я ценю тебя больше всего, что имею. Ангел обернулся ко столу и взял с него фотографию коттеджа. Он вернулся корпусом к Кроули и поднес фото на уровень своей груди. Азирафель с трепетом прошелся пальцами по ребру фотографии и просиял от счастья. Его брови подскочили наверх, и он вновь обратился к столу, хватая пару списков с него. Повернувшись к Кроули, он с искрящимися глазами склонил голову чуть вперед. — Теперь моя вторая просьба: на днях мы съездим в этот дом. Пока я заключаю договор и передаю часть суммы, ты мог бы сфотографировать комнаты в их настоящем состоянии и продумать дизайн, — увлеченно сообщил ангел и взглянул на фото сам, наконец перевернув его в правильное положение. — Твоя квартира, конечно, не совсем была исполнена в моем вкусе... Но я хотел бы, чтобы ты учел наши совместные пожелания. В этом так же могу поучаствовать и я, но это зависит от того, как сам распорядишься. Ангел старался уловить чувства Кроули, затронутые этой частью заданий. Ничто, по его мнению, не мешало демону поспорить, даже эпатажно отказаться, как тот делал раньше. От складывающегося разговора Азирафель чувствовал, что еще немногим больше и они могут поссориться. Только им никогда не мешали, а даже шли на пользу небольшие споры на винных вечерах. И сейчас ангел думал, что вина как раз и не хватало, чтобы обсудить все, что должно быть совместным решением. Его рот приятно связало терпкостью и кислотностью от одной мысли о бутылке Неббиоло, стоящей в шкафчике на особом месте. Азирафель поджал и облизнул губы, рассчитывая, каковы шансы ненавязчиво прийти к вскрытию выдержанного напитка. Вино, которое им приходится пить сейчас на локдауне, было сносным для ангела, но не годилось для наслаждения. Кроули повторно просканировал ангела, чтобы убедиться в полном уходе головной боли, и поймал другое: ангел хочет выпить. — Может, нальем себе по бокалу вина перед тем, как я вооружусь шуруповёртом? Азирафель взглянул на Кроули несколько с подозрением, а затем растянулся в нежной улыбке, почти ощущая вкус заветного вина на языке. — Вновь читаешь мои мысли? Я было подумал, что ты запомнил моё выражение лица, когда я хочу вина, — усмехнулся ангел. — У нас как раз накопилось тем для обсуждения. Полагаю, шуруповёрт от тебя точно не убежит. — Я не читал твоих мыслей, я просто проверил, правильно ли убрал головную боль, — ответил Кроули, немного осмелев. Азирафель покачал головой и поднял брови в ответ на смелое заявление. — Так ты всё же выучил, когда я хочу вина, значит. — Ангел, а ты правда хотел бы доверить мне дизайн? Хотя бы его часть? Я буду польщён. Кроули облизнул губы и не двинулся с места, чтобы не выдать огромного желания поцеловать ангела, его оболочку просто склоняло в сторону возлюбленного, и он изо всех сил держал тело по стойке смирно, выдыхая, как учили по радио. — Не часть, а всю дизайнерскую работу в целом, — радостно подметил ангел. — Ты будешь отвечать за это полностью, а я могу у тебя советоваться. И сейчас тоже планирую посоветоваться... Только с вином.