Реприза

Иллюстрация к главе: https://ibb.co/G3pzjDqn https://ibb.co/fGrMJHXG Демон резко направился к буфету, и Азирафель проводил его взглядом. Кроули достал бутылку их дежурного вина и бокалы, притащил всё на краешек стола, чтобы даже близко не касаться бумаг ангела, откупорил ждущую пробку и разлил по бокалам. Увидев в руках демона иную бутылку, ангел взглянул на уровень её наполненности и для себя решил, что, как минимум, позже закончит на Неббиоло. Пусть начать придётся и с чего-либо попроще. — Твой бокал — рядом с этим списком про мои растения, Ангел. Азирафель повернулся к столу и убрал несколько ненужных бумаг, создав из них стопку и отложив в сторону. Его внимание привлекло то, как нарочито Кроули начал осторожничать. Ангел подхватил бокал за ножку и стал вращать вино в бокале, насыщая его кислородом. Кроули тем временем осушил свой бокал залпом, поставил его на край стола и отвернулся, чтобы незаметно и беззвучно магией усилить опьянение. Демону стало полегче. — Всю дизайнерскую работу? Серьёзно? Ты доверишь её демону? — Кроули прищурил глаз и подошёл поближе к ангелу. — Кому же ещё? Мне показалось, эта часть тебе нравится больше всего. — Мне правда нравится заниматься интерьером, Ангел, я давно заметил в себе эту созидательную вещь. Он подошел к Азирафелю сзади и стал смотреть на фотографию коттеджа через ангельское плечо, стараясь ни в коем случае не прижиматься и не касаться объекта своей безудержной страсти. — Ты там, кстати, говорил про то, что я люблю, когда ты кусаешься в этом облике, но дело в том, что ты кусаешься совершенно по другому поводу. Так что... Так что, ты хотел бы сад? Вот там — за домом, посмотри. Будет везде сад. Кроули неопределенно помахал рукой, точно понимая в голове, где будет сад. — Не могу представить, что я кусал бы по тому другому поводу твои руки, — пробормотал Азирафель, обращая взор к фотографии. — Да, сад пришёлся бы к месту. Кроули, по мнению ангела, намеренно сбивал его мысли. Но он решил выстоять несмотря ни на что. — Да, ты кусаешься в плечи, Ангел… О, посмотри на крыльцо! Его нужно сделать более тёмным. Иначе выглядит, как для детишек приманка на Хэллоуин. Посмотри вот здесь, - Кроули ткнул пальцем в фото и случайно, разумеется, прикоснулся рукавом к рукаву ангела. — Видишь? Это белое пятно, здесь нужно будет покрасить темнее. — Темным насколько? Приманка на Хеллоуин наоборот должна быть темной, в этом ли не смысл? Как по мне, поделиться конфетами с детьми было бы хорошей идеей в такой праздник. Мы могли бы установить доброжелательные отношения с соседями, и ты мог бы их напугать. Понарошку, разумеется. —Посмотри, малыш, сад будет занимать всю эту область, а вот тут будут ворота. Другие, повыше. Чтобы к нам не заглядывали посторонние. А дети... Мы будем делиться конфетами, да, я могу их пугать понарошку. Я имел в виду, что слишком яркий порог приманит косяки детей, мы устанем от них, поэтому более тёмный порог круглый год будет нейтральным. Ну, я так думаю. — В таком случае я согласен, — ангел кивнул и сделал очередной глоток вина. — Тот парень явно лгал. Ты не бьешься током. Последняя реплика ангела ошеломила демона внезапной правдивостью и выходом за контекст разговора. — Он лгал, да. Я не ударял его током. Он просто так флиртовал. Мне было это неприятно. — Я уж думал, он специально взъерошил свои волосы перед тем, как зайти. Прихорошился, кхм, и сам бьется током, — тихо высказался ангел. Кроули прижал свою руку по длине не слишком сильно вдоль руки ангела. Ангел упёр ладонь в стол, не отстранив её, и вновь отпил вина. — Ты хоть на секунду представляешь, каким счастливым сделал меня? – спросил демон. Воцарилась пауза. Азирафель смаковал вино, продолжая кружить его в бокале. Несмотря на всю его любовь к выдержанным напиткам, очевидно, что аромат фруктовых нот раскрывался в молодом вине куда лучше. Ангел поднес бокал к себе и вслушался в его аромат, прикрыв глаза. Кроули смотрел, как ангел пьёт из бокала, начал раскачиваться медленно, его всегда это змеиное качество успокаивало. Его крайне удивило, что ангел завел тему укусов. Это не входило в систему понимания Кроули о наказаниях Азирафеля. Демон решил, что пьянеть сильнее ни в коем случае не стоит, а лучше прислушиваться к моменту. — Ты ревновал меня, потому что я дал тебе повод, Ангел… Чёрт бы меня всё-таки побрал… Азирафель медленно хмелел. — Я, будучи голубем, хотел, чтобы ты поскорее выпустил меня из рук, — ангел повернул голову к Кроули. — И я был зол. Впервые настолько сильно... Прости меня за эту выходку, но и попросить при нём я не мог. С поводом и без, я не должен был так делать. Азирафель всё же ощутил на себе укол вины за несдержанные эмоции. Он не мог поверить, уже после случившегося, что вышел из себя и навредил демону физически. Ангел вернулся к бокалу и осушил его полностью. Опьянение поспособствовало рождению в его голове нового умысла по искуплению. Азирафель поставил бокал на стол, той же рукой налил себе ещё вина и по наитию протянул руку к бокалу Кроули, налив вина и в него. Он поднял его бокал и протянул, дожидаясь, пока тот возьмёт, не отрывая взгляда от фотографии коттеджа. Кроули осушил бокал, не думая ни секунды. Потом поставил его на стол. Шумно сглотнул. Ангел взял свой бокал вина и, уже не увлекаясь его аэрацией, отпил достаточное количество, потом обошёл демона сзади и ровно опустился в кресло. — Я не ожидал, что такую светлую новость придется сообщить так неожиданно, — ангел качнул плечом. — Как думаешь, ты смог бы поставить парный танец? — Парный танец? Ну, думаю, смог бы. Я в семидесятых занимался таким, достаточно. Да. Я хотел бы с тобой. «Ничего не спрашивать», — ровная мысль в голове Кроули отвлекла его ото всех других. Ангел почувствовал, как сердцебиение ускорилось от опьянения, оно ритмично стало стучать в висках. Поменять положение при распитии вина определенно было не лучшим его решением, но, несмотря на усилившийся дурман в голове, он держался по струнке. — Это хорошо, потому что я думаю, что извинительный танец, который... с реверансом, можно изменить. Нам обоим есть за что извиниться друг перед другом. Кроули спокойно и медленно сделал эти два шага к креслу. Он не должен был бы возвышаться - он это усвоил. Кроули медленно опустился на колени без вызова, затем вальяжно положил локти на края подлокотников. — Азирафель, я сделаю всё, что ты хочешь. Это не бравада и не попытка... унизиться. Кроули аккуратно опустил правую ладонь на кисть ангела. Легко сжал, не усердствуя. — Дом, который ты задумал, — это слишком много для такого, как я, но я... Но я не могу отказаться, даже если я этого не стою. Азирафель опустил взгляд к Кроули перед собой. Он задумался и допил бокал мелкими глотками. — Для того, чтобы сказать такие милые слова, не обязательно стоять на коленях, — слегка осипшим от алкоголя голосом сказал ангел, затем прочистив горло. Отставив бокал на край стола, Азирафель наклонился к Кроули и, взяв его под руки, потянул наверх. — Что ж тебя тянет всё пасть ниц, — беззлобно выразился ангел, а затем смущённо усмехнулся. — Ох, нет, я имел в виду... на колени, разумеется. Выпрямись. Подтянув демона на свой уровень, Азирафель поднялся с кресла и заставил его встать ровно вместе с собой. — Значит, всё говорит о том, что ты вовсе не такой, как ты думаешь. Ты... хороший, — значительно выделил ангел в конце, не страшась возможной прежней реакции. Шумно выдохнув, Кроули ощутил впервые, что в нём клокочет что-то пугающе требующее. Поднявший его за локти Азирафель стоял перед ним опьяневший, и то, каким красивым он сейчас был, лишало демона рассудка: серые глаза мутно блестели, волосы были растрёпаны, как пух голубя, а рот приоткрыт. Ангельское дыхание касалось его лица. Демон жаждал впиться в этот рот, завладеть им, утонуть в нём, найти этот прекрасный розовый язык своим и измучить… Уже какое-то время назад Кроули понял, что является самым крутым — целовать Азирафеля в губы глубоко и с чувством. У них началось всё не с поцелуев, но именно ими демон теперь был более всего одержим. Они давали ему невообразимое блаженство. Но сейчас нельзя: он должен вернуть доверие. В голове демона пронеслись за считанные секунды такие непристойные фантазии с ангелом, что он ужаснулся увиденному перед мысленным взором. Откуда этот арсенал фантазий вообще у его имелся?! Кроули мотнул головой. Стало ясно: это всё Древний Рим, когда он был на заданиях среди оргий. Нет, разумеется, ничего из того, что сейчас пронеслось у него в голове, они совершать с ангелом не станут делать никогда в течение вечности ни при каких обстоятельствах даже при самой острой страсти, это же безумие… Сатанически сильно Кроули хотелось не просто поцеловать ангела, а схватить его в пух и в прах и сделать с ним прямо на полу что-то такое, что, даже если ангелу и понравится, демону будет потом невозможно замолить. Так что нет, этого не случится вообще никогда, потому что он должен быть тем паинькой, которым он должен являться вовеки веков. Кроули облизал губы и снова посмотрел на ангела. Азирафель смотрел на него, не закрывая рта, и демон слишком хорошо помнил, какой вкусный его гладкий розовый язык. Но сейчас об этом нужно было забыть. В лёгкой заминке Азирафель видел для себя лишь романтику момента. Кроули выглядел превосходно: теплый свет рассеивался по его волосам, а столь близкое расстояние заставило ангела мельком еще раз прогуляться глазами по лицу демона с четкими, несколько угловатыми чертами, в которых он мог найти мягкость против, кажется, самого замысла. Алкоголь всё же притуплял рассудительность Азирафеля, ибо он, в упор глядя в голодные змеиные очи, словно под гипнозом, замечал в них лишь их же обворожительность. Собственно, и нечего ему было задумываться о прочем. Дар речи наконец вернулся к демону. — Я хороший только для тебя, Ангел… — Вынужден возразить. Всё лишь потому, что ты таковым и был всегда, — счастливо прошептал ангел, вобрав в грудь побольше воздуха. Первый, лишённый бури отказов ответ демона даже побудил у Азирафеля желание дойти до сути его сомнений. — Ладно, я действительно дерьмов в вопросах настоящего вреда смертным и зверям, — Кроули пожал плечами. — Но ты хитёр, как и подобает искусителю, — лукаво продолжил ангел. — В том числе за это я и полюбил тебя. Ты хороший не исключительно в прямом смысле этого слова, ты... хорош для меня. От признания в любви «искусителю» Кроули вскружило голову, но он дал себе команду: молчать и не давать себе лишнего. Он будет самым неискусительным демоном, которого любит ангел. — Разве ты забыл, как я придумывал для тебя извинительный танец в 14 веке? Ты же тогда совсем не умел танцевать. Поэтому для извинений мы придумали эти движения примитивными, помнишь? Все движения идут от правой руки и ноги, потому что танцует тот, кто говорит оппоненту: ты прав. Так ведь? Ты ведь только в 19 веке научился танцевать гавот и канкан, а тогда совсем ничего не умел. — Я еще умею танцевать котильон, — важно добавил ангел. — Всё в том же 19 веке научился. Столько произошло в 19 веке, что и описать Азирафель не мог. По крайней мере, он точно пошёл на благо им обоим. Как минимум, Кроули выспался. — Вот, — сказал демон. —­­ Первое движение – правая рука вверх. Давай. Демон аккуратно перехватил правой рукой правую же кисть ангела и, сжав зубы, потянул её вверх, соответственно, поднимая и свою, согласно рисунку извинительного танца. — Вот так начинается. Если хочешь, я могу материализовать большое зеркало, ты будешь смотреть на меня, и мы станцуем вместе. — Не стоит, я предпочту смотреть на свои… твои извинения непосредственно. Ангел вновь загляделся в лицо Кроули, изучая его, и по всей коже демона побежали приятные и довольные покалывания. Ему было совершенно очевидно, что ангел им любуется и это породило в нём чувство гордости, которое он сразу же начал в себе душить и схмурил брови, чтобы придать себе вид «обычного демона». Скорее всего, это у него не получалось, и он точно не прошёл бы в театральную школу с такими потугами, но как уж есть. Лучшего таланта у него не было. Наблюдая за тем, какое выражение скорчил демон, Азирафель расползся в широкой улыбке. Не прекращая довольствоваться игрой его бровей, ангел приблизился ещё на сантиметры, чтобы поддержать эту забаву. Кажется, Азирафель вступал на льдину флирта и скользил по ней пока уверенно, исполняя пируэты. Не доставало только розы в зубах, однако на танго он вряд ли бы замахнулся. Ангел оторвался от созерцания восьмого чуда света и оглянулся к сцепленным вместе рукам. Его ладонь прижалась всей своей площадью к руке Кроули и взор серых глаз вновь вернулся к чуду, но уже чуть более осмысленный. У демона засосало в животе. — Я помню, какими плачевными были первые попытки... — растянулся в неловкой улыбке Азирафель. Ангел вновь мог бы придраться к тому, что демон решил вести, но совершенно не захотел тратить на это время. Куда важнее ему сейчас был сам акт танца, а кто управляет им — второстепенное. В ущерб сути извинений Азирафелю хотелось научиться танцевать что-либо ещё. — Попытки твои никогда не были плачевными, Ангел, ты не умел танцевать, но ты был очень грациозен, ты так потрясающе делаешь эти повороты. Вспомни. Твои повороты на каблуках. Это так грациозно. — На каблуках повороты делать удобнее в разы, — радостно вздохнул ангел, принимая кивком похвалу. Кроули переплёл их пальцы. — Это будет медленный танец? – спросил ангел. — Секунду... Демон щелкнул свободной рукой и на патефоне ангела заиграла медленная салонная композиция начала 20 века. — Если ты хочешь медленный, окей, но, к огромному сожалению, нам придётся сменить руки. Убиваясь чувством утраты, Кроули стал отсоединять пальцы правой руки, но, вслушиваясь в музыку, Азирафель не сразу выпустил руку Кроули из своей. Когда же это произошло, Кроули подхватил его за спину. —  Клади мне на плечо вторую руку, давай танцевать, и в процессе у нас решится, какие движения будут извинительными. Ангел невесомо возложил ладонь на плечо демона. Его заняла выбранная композиция и он пытался вообразить, какие движения бы подошли. Кроме вальса ничего иного и не приходило в его голову. Кроули быстро просканировал известные ему танцы с шагами. — Давай, вот здесь, когда шаги назад. Поехали, Ангел. И демон повёл. Азирафель послушался направления и плавно двинулся назад по диагонали, чуть приподняв голову. Он выгнул одну бровь с немым вопросом в глазах. Кроули несколько раз повернул ангела так, чтобы тому в рамках выбранного танца было удобнее поворачиваться на каблуках, хоть теперь они и не такие высокие, как в Средние века. Демон не удержался и сверился с датчиком: у ангела было двадцать семь баллов, что было действительно хорошим примирительным показателем. Демон начал вести дальше: весь танец состоял из поворотов, и все их ангел мастерски повторял шагами. — Ты чертовски отлично танцуешь, Ангел, не так ли? А ведь это мне давали задания овладевать танцами, чтобы приводить грешников чертовыми вагонами. А ты сам научился, так ведь? Я хотел поджечь «Сто гиней» много раз... — Почти сам, и благодаря тому клубу я не наступаю тебе на ноги, дорогой, — усмехнулся Азирафель. — Зачем же сжигать его из-за танцев? Ангел помнил шумные вечера в «Сто гиней», даже мог назвать все прозвища участников и некоторые настоящие имена, но не мог сказать, что своими глазами видел описываемое в газетах. Как правило, он покидал мероприятие после танцев, которые и без того были достаточно изнурительны. Тем не менее, он знал о назначении клуба и попросту выбирал относительно приличное время для посещения. — Не из-за танцев, — ответил демон. — Я ревновал тебя. Ужасно ревновал. Ты не можешь себе представить, Азирафель, как я боялся, что в этом клубе кто-то поцелует тебя раньше меня. Я спал, чтобы не думать о том, как бы сжечь этот клуб. Это не зачли бы мне в Аду, так как сей клуб был под ведомством наших. А ты туда ходил, мой глупый ангел. Как же ошибался в то время демон относительно контингента того клуба. Известно, что светские образованные люди предпочитали таким же светским ангелам неопытных и юных парней куда больше. Азирафель же ходил туда, ибо нашел в том кругу родные души. Пусть те и приходили за развлечениями в первую очередь, во вторую они считали должным поделиться чем-то личным. И такая проблема, как безответная любовь, была в клубе на постоянном слуху: многие сочувствовали и, самое главное, понимали. В «Сто гиней» некоторые знали Кроули как «друга сердца Леди Брекнелл», из них же часть давала ангелу советы такого порядка, о которых он не мог и помышлять (хоть шаловливая, совсем мимолетная мыслишка и закрадывалась). — Ох, мне не следовало тебе о нем рассказывать. Я и подумать не мог, что это окажет на тебя такое влияние. Воспоминания вызывали у ангела ностальгию по светским вечерам и сожаление одновременно. Ему было жаль подвергшихся репрессиям людей, и он знал, что такой участи им будет не избежать. Тем не менее, некоторым он всё же помог бежать. Кроме тех несчастных, как оказалось, был еще один несчастный спящий демон, помочь которому Азирафель уже не мог. — Тебе и не надо было рассказывать мне ничего о себе, я всегда знал заранее, где ты. Ты не представляешь, на какие исхищрения я шёл, чтобы всегда знать, где ты. Я не мог иначе. Никогда не мог. Кроули стал добавлять элементы, и со всеми ангел справлялся. Демона распирало тоже сказать о любви, но он пока держался. У них получалось нечто вроде видоизменённого танго, однако всё получалось в рамках музыки. Кроули никогда не танцевал так хорошо, как сейчас. Он учил огромное количество танцев разных эпох чудом. Но сейчас они с ангелом превзошли все его возможные умения. Демон был пьян, ангел — тоже, и, видимо, человеческие оболочки танцуют лучше именно в таком состоянии. Кроули набрал в лёгкие побольше воздуха и прижал ангела крепче — тот выдохнул. — Ты прекрасно танцуешь, Ангел. И ты учился сам. Всеми своими навыками ты овладевал сам. Я восторгаюсь тобой. Я всеми своими навыками овладевал при помощи магии. Но есть в моей жизни одно настоящее чудо, которым я овладел без чуда как такового. Это ты. Демон склонился ближе к губам ангела и глубоко вздохнул. Азирафель сдавил плечо Кроули и уставился на него пристально, чуть не задохнувшись. Его рот приоткрылся непроизвольно от сладких, словно тянущийся мёд, слов. Взгляд ангела скользнул к влекущим губам напротив, и он прикусил свою нижнюю. И тут демон резко вывел ангела в пируэт, и тот совершенно прекрасно сделал шаг с поворотом на каблуке. Это стало для Азирафеля глотком охлаждающего пыл воздуха. Он вернулся в руки Кроули на мгновение, а затем выскользнул из хватки и шагнул назад рассеянно, уперевшись по неосторожности в спинку кресла. Ангел взялся за него рукой для устойчивости и продолжил рассматривать демона. — Ты вскружил мне голову такими извинениями, — выдохнул Азирафель. — Ты вскружил мою тоже, Ангел. Демон ощущал химию тела напротив и пытался принять решение, делать ли первый шаг. Будет ли это уместно? Они смотрели друг другу в глаза, не мигая. От Азирафеля шло тепло. — Неббиоло или поцелуй, Ангел?