Форс-мажор

— Понимаю, тебе тяжело представить, что не всё достаётся по одному щелчку пальцев. Но здесь нет твоего отца, и здесь я решаю, что, когда и зачем. Поэтому закрой свой рот и делай, что велено. Чонгук сидел напротив, отделённый письменным столом. Обращаясь к Тэхёну, он не поднял голову, чтобы встретиться с ним взглядом, и продолжал сосредоточенно изучать бумаги. Широкие неподвижные плечи, нахмуренная складка между бровей, резная линия челюсти. Сжимая кулаки, Тэхён тяжело сглотнул. Чонгука хотелось схватить за галстук, потянуть на себя с силой, заставить его опешить. И… господи, да, Тэхён хотел врезать по этому надменному лицу, не умеющему выражать ничего, кроме холодного презрения. От одной только мысли, что он причинит Чонгуку боль, внутри него всё затрепетало. — Почему ты снова вспоминаешь о моём отце? — сухо произнёс Тэхён. — Если мы говорим об уместности, то вот что по-настоящему неуместно. Костяшки пальцев Чонгука едва заметно побелели. Его ледяное выражение осталось неизменным, но по лицу будто бы скользнула тень. Он взглянул на Тэхёна исподлобья. И снова — со снисходительным презрением. — Так, может, нам стоит поговорить о субординации? — переспросил Чонгук безэмоционально. — Не помню, чтобы разрешал тебе обращаться ко мне на «ты». Зубы едва не скрипнули — Тэхён сжал губы в тонкую линию, дыша через нос. Чон Чонгук, его бывший сокурсник, человек, который был примерно одного с ним возраста, в очередной раз не упускал возможности напомнить о нынешнем положении вещей. Если когда-то в стенах университета они и были наравне, то сейчас Тэхён — его подчинённый. Именная табличка на столе, гласившая «старший партнёр Чон», говорила об этом не менее красноречиво. — При всём уважении, господин Чон, — едко отчеканил Тэхён, переминувшись с ноги на ногу. Когда он вошёл в кабинет, Чонгук не сказал ему садиться, а воспоминания об унизительной лекции не стёрлись с прошлого раза: «Разве я говорил тебе сесть? Поднимайся и выметайся из моего кабинета. Медиативное соглашение должно было быть у меня на столе ещё вчера — у тебя нет права прохлаждаться, когда ты срываешь все сроки». — Всё же я не вижу проблемы в том, чтобы предупредить вас о рисках. Если мы подпишем медиативное соглашение, мы не избавим клиента от предстоящего суда. Вместо того, чтобы оттягивать неизбежное, разумнее перехватить инициативу и обратиться с иском первыми… — У тебя подозрительно много свободного времени, младший юрист Ким, — перебил Чонгук. На его губах промелькнула слабая усмешка. Он наконец выпустил бумаги из рук, небрежно их отбросил и откинулся на спинку кресла. Кожаная обивка сиденья заскрипела от движений, и Тэхён непроизвольно проследил, как натянулась ткань чёрного пиджака на проступающих бицепсах. — Я давал тебе указание думать? Просчитывать риски? — Нет, но… — Тогда какого чёрта ты решил, что тебе нужно это делать? Я сказал — подготовиться к медиации. Значит, всё, что тебе нужно сделать, это подготовиться к медиации. — Я вовсе не пытаюсь вам возразить, — Тэхён чуть повысил голос, — однако я подумал и… — Тебе этого делать не нужно, — монотонно отсёк Чонгук. — Я даю указания — ты выполняешь. Думать и анализировать ты можешь только в том случае, если я сказал это делать. Я ясно выражаюсь? По-хорошему Тэхён мог бы прикусить язык, кивнуть, воззриться на Чонгука услужливой пешкой. Это было бы разумно. И, будем честны, велика вероятность, что его «начальник» прав, а Тэхён ошибается, предлагая подать иск первыми — под напором Чонгука любой засомневается в своей правоте. Но оставить последнее слово за этим самовлюблённым мудаком, которому явно нравится отыгрываться? Лучше уж Тэхён себе язык откусит, чем прикусит его. — Вы выражаетесь предельно ясно, — он не удержался от улыбки, почти снисходительной, — и я, разумеется, ценю ваши опыт и умения. Но работа в юридической фирме предполагает открытость высказываний. Если меня не слышите вы, то ничего не мешает мне обратиться напрямую к управляющему партнёру. К счастью, PLF — компания, работающая на принципах открытости. — Я тронут, что ты зачитал мне рекламный слоган с брошюры. — Чонгук холодно усмехнулся, но его глаза остались бесстрастными. Он сканировал ими Тэхёна так, будто тот был прескверным пятном на его манжетах. — Перед тем, как ты побежишь жаловаться, неплохо бы сначала попросить папочку умаслить старого товарища. Я прав? Улыбка на губах Тэхёна дрогнула. — Что такое? — с притворным непониманием переспросил Чонгук. — Управляющий партнёр с интересом выслушает и то, как я нелицеприятно намекал на его протекционизм. Я только за. — Я не стукач, — начал было Тэхён, но в ту же минуту оказался перебит стальным голосом, вызывающим дрожь по позвоночнику: — В таком случае прекрати тратить моё время на всякий бред. Сегодня до конца рабочего дня направишь мне проект медиативного соглашения, а завтра я хочу увидеть уведомление об обновлении календаря первым делом, как включу компьютер, — согласуй кандидатуру медиатора и назначь дату и время медиации. Это ясно? Тэхён упрямо поджал губы. Внутри него всё кипело, противилось. Он не желал соглашаться. И в то же время рядом с Чонгуком он казался себе неугомонным ребёнком, правда, тут же отгонял эту мысль, не давая ей оформиться. — Я спросил: это ясно? Резкий тон заставил вздрогнуть. На долю секунды лицо Тэхёна вспыхнуло неповиновением, но он вовремя взял себя в руки. Задрал подбородок, отвёл взгляд и, всем своим видом показывая, что не согласен, ответил: — Да, господин Чон.

* * *

Да, господин Чон? О, теперь эту фразу Тэхён повторял чаще, чем видел своё отражение в зеркале. Мало того — она преследовала его и тогда, когда он сидел в опенспейсе, где последние полгода приходилось проводить большую часть суток. Паралегал Юми, отвечая на трель звонка, чеканила злосчастное «да, господин Чон!» как студентка-первокурсница и судорожно хваталась дрожащими пальцами за трубку, хмурясь и бледнея, пока слушала новые наставления. В такие минуты Тэхён едва сдерживал порыв громко фыркнуть. Будь он, как Чонгук, обладателем собственного кабинета, ещё мог бы себе это позволить, но он сидел в змеином логове, у всех на виду. Низы юридической фирмы PLF были рассажены в помещении, заваленном бесконечными томами дел — они громоздились на столах, вываливались из шкафов, вырастали баррикадами на полу. Чтобы дойти до своего рабочего места, приходилось лавировать по лабиринту. Младших сотрудников здесь было человек двадцать. Порой, когда Тэхён доставал телефон и отвечал на сообщения Намджуну, он ловил на себе колкие взгляды коллег. Он удивится, если Чхве Минги не ведёт тетрадь, подписанную как «Компромат на Ким Тэхёна»; под первым буллетом — «торчит в телефоне тридцать одну секунду в день». Чхве Минги — такой же, как и он, младший юрист, с той лишь разницей, что перед тем, как заслужить эту должность, он прошёл неоплачиваемую годовую стажировку, а затем два года отсиживался в паралегалах, несмотря на наличие диплома магистра и лицензию адвоката. Неудивительно, что Тэхён, которого сразу же взяли на должность, к которой Минги шёл годами, вызывал у того раздражение. Можно было бы, конечно, здесь же утверждать: видите ли, Тэхён не просто сдал экзамен на адвоката, получив высочайший балл, он, более того, счастливый обладатель степени LLM, которую получил в Англии, и тем заслужил поощрение при приёме на работу. Но не было в этом офисе человека, который бы не знал, что Ким Суджон, отец Тэхёна, — судья Верховного суда в отставке, преподающий коммерческое право в Сеульском национальном университете, и хороший друг управляющего партнёра PLF — Пак Субина. — Тэхён! Вот опять… Тэхён взглянул на Минги поверх монитора. Выражение лица Минги всегда оставалось сосредоточенно-недовольным, словно каждая фраза, которой он соизволил к тебе обратиться, отнимает его драгоценное время. Сейчас весь он был показательным снисхождением с поджатыми в тонкую линию губами. Выгнув бровь, Тэхён ждал, не подрываясь на месте с вопросом «да?», как делали паралегалы. Губы Минги сжались плотнее. Он произнёс, не переставая стучать по клавиатуре: — Завтра к обеду нужно отвезти в суд результаты финансовой экспертизы — их только что доставили в офис. Это по делу о поглощении «Сонг Инжинеринг». — У меня срочное задание от господина Чона. — А у меня — от старшего юриста На. — Минги отвечал будто бы без эмоций, но Тэхён видел, как на мгновение дёрнулся его рот. — Дело Сонгов сейчас самое важное, оно на контроле у управляющего партнёра. Твои с господином Чоном разводы могут немного подождать. Ну и мудак. Никак не упустит возможности показать, что юристы практики M&A привлекают его к работе чаще, чем Тэхёна, который последние месяцы стал мальчиком на побегушках у практики литигации, возглавляемой Чоном. Почти любой паралегал и младший юрист мечтал попасть именно к корпоративщикам. Час работы юриста из их практики стоит один миллион вон. Судебники получают в месяц, может, и столько же, сколько натекает у корпоративщиков, но только из-за постоянных переработок: дела всегда срочные, спонтанные, их никогда не бывает мало. После выпуска мечта красиво выступать в суде, как в фильмах про адвокатов, немало у кого отпадает. Помощники единодушны в том, что куда легче закрепиться в M&A, не выходить из кабинета в высотном здании с панорамными окнами, править бесконечные опционы в Ворде, встречаться с владельцами крупного бизнеса за чашкой крепкого кофе и, покидая офис без особых задержек, быть уверенным, что к концу месяца на твой счёт упадёт приличная сумма денег. — Не вижу письма от юриста На, — произнёс Тэхён. Что означало: я не получал задания, ты что, пытаешься скинуть на меня свою работу?! — Она напишет мне? Прекратив печатать, Минги поднял на Тэхёна прохладный взгляд. В кабинете стихли звуки клавиш. Все младшие сотрудники, не подавая виду, ожидали, что будет дальше. — У неё нет на это времени, поэтому, когда я заносил ей документы на подпись, она попросила меня передать тебе поручение. Но если ты хочешь попробовать поиспытывать её терпение, то можешь ей написать и спросить, как распечатать документы, как доехать до суда и как передать заключение эксперта в руки секретаря судьи. Придурок. При других обстоятельствах Тэхён начистил бы ему рожу. Предварительно, разумеется, сказав, что сарказм — это последнее, к чему Минги стоит прибегать. Благосклонно улыбнувшись, Тэхён спокойно проговорил: — Пришли мне текст ходатайства о приобщении результатов экспертизы. — Что означало: пошёл ты нахер; если я и поеду туда, то писать за тебя документ — не собираюсь. — И напиши время, на которое ты договорился с секретарём суда. Пожалуйста.

* * *

За дело «Сонг Инжинеринг» отвечала старший юрист На Джиён — второй человек в практике корпоративного права и M&A после руководителя и партнёра Сон Доджина. Тэхён был наслышан, что Чонгук до того, как стать старшим партнёром и руководителем практики литигации и разрешения споров, возглавлял практику M&A без статуса партнёра, не говоря уже о старшем партнёре, звание которого носил сейчас. Там же Чонгук начинал свою карьеру, за кратчайший срок поднявшись с самых низов. Некоторые говорили, что ему повезло: бывший руководитель практики ушёл на пенсию, а молодой и амбициозный Чон, работавший под его началом, остался единственным человеком, погружённым в многолетние дела и, что важнее, сохранявшим доверительные отношения с клиентами. Они обожали его. Престарелые магнаты, в ком хроническое презрение к бедности стало второй кожей — нечто априорное, без злобы, подобное чувству, которое посещает человека при виде чего-то досадно утомительного, — эти самые магнаты боготворили выходца из семьи, который, не будь в двадцать первом веке социального лифта, не был бы допущен даже до порога их особняков. «Если бы управляющий партнёр Пак отпустил господина Чона и не дал ему тогда руководителя, представляешь, что бы было? Да господин Чон тут же помахал бы всем рукой, ушёл в закат и забрал с собой лакомых клиентов. Считай, полное разорение. Никто не платит столько, сколько конгломераты, пожирающие мелкие компании». Это Тэхён услышал от Юми в свою вторую неделю работы в PLF. В те дни обитатели змеиного логова ещё пытались то ли подружиться с ним, то ли подольститься, во всём ему угождая. Впрочем, надо отдать Юми должное: она одна из немногих сохранила с ним неплохие отношения до сих пор. Благодаря таким пересудам Тэхён узнал, что главная загадка офиса — попросили ли Чон Чонгука уйти из M&A или он решил это сделать сам? Как бы там ни было, возглавив судебную работу, Чонгук получил статус старшего партнёра. Своего рода компенсация за утрату корпоративной практики. Вскоре инициалы его фамилии должны оказаться в названии, и Park Law Firm (PLF) станет Park&Jeon Law Firm. Тэхён не сомневался: этого урода возбуждает признание такого рода. Амбиции, подпитанные комплексами? Скорее всего. Несомненно! Наверняка и член у Чон Чонгука маленький. Недостаток в одном компенсируется переизбытком в чём-то другом, вот он и пытается показаться большим и ужасным боссом. И на слабых отыгрывается… Эти мысли обуревали Тэхёна, пока он, возвращаясь в офис, отбивал на ходу ответ на сообщение Чона: «Ты где?». «Еду из суда. Старший юрист На попросила меня отвезти документы в суд». Последовало молчание. Стоя на светофоре, Тэхён постучал пальцем по рулю. Телефон, прикреплённый к панели, успел потемнеть, но тут же вспыхнул вновь от нового уведомления. Прочитав сообщение, Тэхён подумал, что лучше было бы никогда не возвращаться из Европы в Сеул. Всего два предложения: «Захвати мне американо. Горячий». Их хватило, чтобы Тэхён обречённо застонал, приникнув лбом к ободке руля.

* * *

— Горячий? — Да, как вы и хотели. Чонгук откупорил крышку, выпуская прозрачный дым. Его галстук был ослаблен, пиджак висел на стуле, и Тэхён не собирался сосредотачивать внимание на том, как перекатываются мышцы под белой скрипучей рубашкой. Так же, как не собирался осматривать идеально зачёсанные назад волосы, чуть тронутые воском. В университете Чон всегда носил спортивный стиль, был неприметным, нелюдимым. Сложно сказать, как появились первые слухи о том, что Чон Чонгук — гей, но, к всеобщему удивлению, его самого они никак не заботили. Один особо гомофобный четверокурсник посчитал своим долгом начистить «педику» лицо, но по итогу Чонгук избил его. Месиво у входа в универ стояло жуткое. Все перешёптывались об этом месяц-другой, а затем возникли новые, более интересные темы для сплетен. К Чонгуку никто с тех пор не лез. Кроме разве что одного приставучего Тэхёна, но Тэхён предпочитал не вспоминать тот случай. — Я бы хотел попросить вас впредь не давать мне таких поручений. Кофе вам всегда могут принести ассистенты. Чонгук сделал глоток, не поморщившись. Медленно отложил пластиковый стакан на стол, откинулся на спинку кресла и бесстрастно воззрился на Тэхёна чёрными, чуть блеснувшими глазами. — Но ты отлично справился с этим заданием. Так, может, мне лучше поручать его именно тебе? — Он медленно задвигал стаканом по поверхности стола, вглядываясь в изображённую эмблему. — Ты даже с кофейней не прогадал. Лицо Тэхёна запылало. Он сжал кулаки, открыл рот, чтобы ответить, но мигом отдёрнул себя: не кипятись, не кипятись… — Вижу, — усмехнулся Чонгук, делая очередной глоток, — тебя это не устраивает. Похвально, что ты сказал мне об этом. Но тогда, — голос стал твёрже, резче и грубее, — какого чёрта ты не можешь возражать так же, когда корпоративная практика делает из тебя курьера? Или тебе нравится быть их посыльным? Если так, то в промежутках между тем, как объезжаешь весь город, я буду поручать тебе варить мне кофе, младший юрист Ким. Как же хотелось схватить его за волосы, и за галстук тоже, и кофе выплеснуть прямо ему в лицо… — По делу о разводе Ханов, — продолжил Чонгук, подавшись к столу, — ты прислал мне медиативное соглашение после полуночи, сорвав срок, который я тебе установил. Меня не волнует, до скольких ты торчишь в офисе и как много перерабатываешь — не стремись показать мне это своими ночными имейлами. — Я не… — Раз ты настолько самоуверен, — Чонгук щёлкнул мышкой и нахмурился, глядя в загоревшийся монитор, — и не оставил мне времени на проверку, я отправляю соглашение медиатору прямо сейчас. На медиацию поедешь один. Лицензия у тебя есть — ты не маленький слюнявый мальчик, за которым я должен подтирать дерьмо. — Но вы отвечаете за это дело, вы не можете… — Пока я сижу в этом кресле, а ты блеешь, стоя напротив моего стола, будет так, как я скажу. Выметайся. И в следующий раз, когда решишь, что клиенту можно сказать, что ты не успел справиться с его поручением, потому что был занят другими делами, подумай о карьере бариста. Каменное лицо, резная линия челюсти. Жёсткий властный голос. С каждой признесённой фразой в Тэхёна ввинчивалась несправедливость, и всё внутри яростно закипало и билось, ударяя по грудине. — Но вы прекрасно знаете, что я получил задание от старшего юриста На Джиён. — Голос Тэхёна не дрожал ни на его первом выступлении в суде, ни на дебатах, в которых он участвовал в университете. И сейчас тоже — он говорил уверенно, с напором, заставив Чонгука вскинуть взгляд. — У меня нет права ей отказывать. Это политика компании — младшие юристы и паралегалы не закрепляются за практикой и обязаны выполнять любые поручения от ассоциированных и старших юристов. И вам это отлично известно. — У тебя был выбор — ты мог перепоручить задание помощникам. Но ты решил сделать всё в одиночку и не предупредил меня, что не успеваешь. Это говорит либо о твоей излишней самоуверенности, либо о тупости. Я сказал — выметайся. Я позвоню, когда мне понадобится развезти документы или сварить кофе. Через несколько минут Тэхён уже стоял, вжавшись спиной в холодную стену лифта, и пытался проглотить ком ярости, застрявший в горле. В ушах до сих пор гудел мерзкий, спокойный голос. Самоуверенность или тупость? Да кто бы, блядь, говорил. Тэхён ненавидел его вылощенные руки, его холодную безмятежность, то, как он раздавал властные указания, сидя в своём кожаном кресле. Он его всего целиком ненавидел. Так сильно, что сводило челюсти. Схватить бы его, потянуть на себя и… Хватит. Стоп! Он замычал сквозь стиснутые зубы. Как бы ни хотелось этого отрицать, была в Чон Чонгуке та самая сексуальность, от которой предательски сладко ныло в паху. Что тогда, в университете, когда Тэхён попытался с ним заговорить у библиотеки, что сейчас — это оставалось неизменным.

* * *

— Пункт о выезде детей за границу не учитывает последнюю практику Верховного суда. Теперь для каждого выезда требуется нотариальное согласие второго родителя. Просто упомянуть общее разрешение в соглашении недостаточно. Это положение придётся полностью переписать. Голос медиатора — немолодой женщины с усталым взглядом — был ровным, она говорила без упрёка, но явно намекая, что предпочла бы, чтобы такой досадной ошибки не возникало. Внутри у Тэхёна всё похолодело, пока он, сидя в душной переговорной, слушал её нескончаемые замечания. Но худшее ещё ждало его впереди: господин Хан, чьи интересы они представляли, впервые с того дня, как начался бракоразводный процесс, встретился со своей почти бывшей женой. И, разумеется, ни она, ни её адвокат — девушка, скрывающая явное презрение за профессиональной бесстрастностью, — не могли упустить возможности упрекнуть господина Хана в том, что он и его адвокаты срывают медиацию намеренно. — Я знаю все твои зарубежные счета, знаю, на каких брокерских счетах искать твои акции и облигации, — шипела госпожа Хан, когда они покидали офис медиатора. — Если ты вздумал предложить мне медиацию, чтобы оттянуть время до суда и скрыть драгоценные денежки по заграничным счетам, то детей ты больше не увидишь. О, чего уставился? Надеешься на филиппинские счета? У моего брата есть связи в их посольстве — мне достаточно получить от суда лишь одну бумажку, и мы сделаем запросы во все местные банки… Лицо господина Хана побагровело. — Не тебе решать, как я буду общаться со своими детьми. — Тэхён и адвокат госпожи Хан ушли чуть вперёд, пока эти двое плевались друг в друга ядом, не стесняясь окружающих. — И откуда у тебя деньги на юристов? Твой дорогой Шинхёк наскрёб? — Мой?! Тем временем адвокат госпожи Хан обратилась к Тэхёну: — Вы же понимаете, что мы отложили медиацию не только из-за одного пункта? Вы слишком поздно направили нам проект соглашения — нам надо его внимательно изучить, прежде чем подписывать. В следующий раз, пожалуйста, давайте обговорим все условия заранее. В голове у Тэхёна кипело. Он всё больше укреплялся в мнении, что подача иска решила бы все проблемы. Судиться — эффективнее и победоноснее, чем оттягивать неизбежное попытками мирно договориться. — Да, конечно. Давайте обменяемся визитками — я свяжусь с вами.

* * *

Когда рано утром Чонгук заглянул в кабинет помощников, чтобы забрать папку с делом, он застал там только Тэхёна, нахмуренно глядящего в монитор. Заметив, что вошедший — это Чонгук, тот нахмурился только сильнее. — И тебе доброе утро, младший юрист Ким. Доставляло ли Чонгуку удовольствие, что он выше его по статусу? Нисколько. Ему нравилось другое — наблюдать, как тот злится, вынужденный скрывать раздражение, а это явно распаляло Тэхёна ещё больше. Выдрессировать бы его хорошо. Может, и выйдет толк. Не такой уж он и в жопу целованный мажорчик, каким Чонгук запомнил его со времён учёбы. — Доброе утро. — Затем последовало напряжённое молчание, перед тем как Ким Тэхён всё-таки не выдержал — его голос засочился сарказмом: — Мне занести вам в кабинет кофе? — Ты хочешь? — Чонгук раскрыл металлический шкаф. Его обдало запахом застоявшейся бумаги и чернил. — Какая разница, чего я хочу, если я выполняю тв… ваши поручения. Господин Чон. Раскрытая дверца шкафа скрыла от Тэхёна слабую, едва заметную ухмылку Чонгука. — А ты попробуй смотреть за пределы поручений, которые тебе раздают. Мир окажется шире, чем ты думал. Найдя нужную папку, Чонгук захлопнул дверцу и взглянул на Тэхёна. Прямо и немигающе, с лёгким прищуром. — После обеда я вернусь из суда. Зайдёшь — обсудим развод Ханов. Там есть существенные изменения. — Я как раз хотел обсудить… — Мы всё обговорим после обеда. Как я и сказал. Тэхён недовольно поджал губы, глотая заготовленный ответ. Когда он снова уставился в экран, Чонгук незаметно заскользил взглядом по дёрнувшемуся кадыку, по широким плечам в чёрном пиджаке. И до того, как его короткую заминку заметили, покинул кабинет. Уже в коридоре Чонгук, хмурясь, ослабил галстук. Что в университете, что сейчас — от присутствия Ким Тэхёна становилось дико до внутреннего зуда, до сдавленного ощущения в области живота.