Форс-мажор

Договориться о встрече с Намджуном после работы оказалось ошибкой. Чон будто бы всегда чувствовал, есть ли у Тэхёна планы: заметив стремление поскорее всё закончить, держал его в офисе до того, как в бизнес-центре, видневшемся сквозь окна их здания, не погаснут все огни. Когда Тэхён подошёл к кабинету Чонгука после обеда, чтобы обсудить развод Ханов, ассистент сообщил, что у господина Чона срочные онлайн-переговоры с гонконгским офисом, и попросил прийти через два часа. Через два часа всё повторилось, поэтому в кабинете Чона Тэхён стоял лишь сейчас, в девять вечера. В кармане вибрировал телефон — Намджун уже ждал его в ресторане рядом. — Садись. — Чонгук сосредоточенно изучал бумаги, не поднимая головы. — И выключи телефон. Твоя подружка подождёт. — Это не подружка, — машинально поправил Тэхён, опускаясь напротив письменного стола, идеально чистого и без излишеств, — это мой брат. — Я не спрашивал. — Сухо, без объема. Даже не посмотрев. Успокаиваясь, Тэхён незаметно втянул воздух. — Это был утвердительный вопрос. Вы вложили в него недоказанный факт, побуждая меня к ответу. — Всё, что усвоил на семинарах по риторике, прибереги для суда, — хмыкнул Чонгук и вскинул на Тэхёна взгляд, странный, почти осязаемый, от которого по линии позвоночника побежали мурашки. Чон отбросил бумаги в сторону, вальяжно откинулся на спинку кресла, обнажив линию напрягшегося предплечья под закатанным рукавом рубашки. — Ты тот раздражающий тип юриста, который не перестаёт им быть даже не на работе. С годами ничего не поменялось. Не вижу, чтобы мы находились не на работе, почти сказал Тэхён. Но промолчал, буравя Чона говорящим взглядом. — Уже внёс правки в медиативное соглашение? — Не дождавшись ответа, Чонгук продолжил: — Можешь пока прекратить работу. Ханы обсуждают примирение. Скорее всего, они не будут разводиться. Тэхён ошарашенно застыл и проглотил заготовленный ответ — что Чонгук мог бы соизволить написать об этом ещё днём, чтобы не пришлось делать ненужную работу. — Когда я видел их вместе, на идиллию это не походило. Чонгук неопределённо дёрнул плечом, продолжая смотреть прямо в глаза, что нисколько не смущало — Тэхён убеждал себя в этом, стойко выдерживая его взгляд. — Норма отношений у всех разная. Господин Хан поблагодарил нас за то, что мы не поспешили подавать иск — его жена не ожидала от него такой мягкости и расценила это как уступку, а он не щедрился на них, пока они были в отношениях. Да и к тому же до того, как дело дошло бы до суда, им обоим, как оказалось, нужна была всего лишь встреча. Она подтолкнула их к разговору, а дальше — сам понимаешь. Норма и правда у каждого своя. Столь небольшой жест от мужа, мизерная уступка заставила задуматься о примирении?.. Тэхён злился, но вряд ли из-за несовершенства чужих отношений. Чонгук словно бы подчёркивал, что именно его стратегия оказалась правильной. Не хотелось так просто это принимать. — Получается, мы потеряли клиента. — Стоило бы порадоваться, что супруги могут помириться, а их дети не будут травмированы скандальным разводом, в котором родители используют их как рычаги влияния друг на друга. Но Тэхён не сдержал сарказм. Слишком уж довольное у Чонгука лицо. И надменное. И… нет, мысль о его привлекательности Тэхён развивать не будет. Он едва заметно сглотнул. Мать твою, Ким Тэхён, ты что, реально плывёшь под его взглядом? Только из-за того, что он расселся так доминантно-снисходительно, одетый в рубашку от Бриони, которую не мог позволить себе в университете? Это всё аура большого начальника. Посади на место Чона любого самовлюблённого болвана, так же одень, надуши парфюмом за восемьсот долларов — и тоже вспотеют ладони. Тэхён вытер их о колени, не изменяя своему бесстрастно-надменному выражению лица. Он выдержал то, как сверкнул взгляд Чонгука. Чуть склонив голову вбок, тот усмехнулся: — Мы потеряли одно дело, но не клиента. Интересно, к кому теперь пойдёт господин Хан, когда ему надо будет структурировать многоступенчатый опцион для покупки филиппинской сети отелей. Тэхён сдвинул брови. — Откуда т… — Он осёкся, едва не перейдя на «ты», но вовремя себя исправил: — …вы знаете, какую сделку он планирует? — Не говори мне, что правда думаешь, будто такой жадный человек возил любовницу на Филиппины только потому, что хотел показать ей Тихий океан. Господин Хан целенаправленно останавливался в сети Банва, которая готовится к продаже. Я не удивлюсь, если он тайно встречался с владельцем. Неделю назад филиппинская комиссия по иностранным инвестициям одобрила владельцу сделку по продаже контрольного пакета некому гражданину Кореи. Много ты знаешь в нашей стране инвесторов из этой сферы, так же заинтересованных в филиппинском регионе, как господин Хан? Как ни прискорбно это признавать, Чонгук и в учёбе всегда оказывался тем единственным, кто заставлял Тэхёна по-настоящему ощущать, что его оставили позади. И почему он смотрит так… так? Ждёт, что Тэхён восторженно ему захлопает? — Это просто предположение. — Тэхёни не забыл, как отстаивал принцип объективной истины? — Чонгук даже в голосе не переменился. Серьёзно? Тэхёни? — Не забывайся. — К чёрту уважительные формы, если Чон начинает первым. — И я польщён, что ты запомнил единственные дебаты, в которых я тебе проиграл. — Они также были единственными, в которых я участвовал. — Чонгук не сделал замечание насчёт формы вежливости. На его губах играла прохладно-надменная усмешка. — Я припоминаю, каким эмоциональным ты был. Ты от всего сердца верил в то, что пытался доказать, и отдал спору много личного, поэтому проиграл. До сих пор считаешь, что благородные юристы должны устанавливать правду? Что таков их священный долг? Отчасти это звучало словно насмешка над тем, как сложилась судьба Тэхёна. Ведь Чонгук явно понимал, что он оставил свои мечты позади, раз находится сейчас здесь. Покинув научную сферу, Ким Тэхён хотя и с опозданием, но стал практикующим адвокатом. Что это, если не признание поражения? Но он не хотел облекать в слова осознание того, что все его прежние убеждения оказались бессмысленными. Будто стоит это произнести — и всё станет окончательно реальным. Тэхён потратил годы впустую. Чонгук, в отличие от него, провёл их с пользой. Теперь их разделяет несколько ступеней карьерной лестницы. Огромных, будто пропасть. — Что я знаю точно, — огрызнулся Тэхён, агрессивно взирая на Чона, — в кодексе нашей профессиональной этики ни слова о том, что надо манипулировать клиентом, чтобы получить от него дело покрупнее. Но я не могу не радоваться, что тебе оно не достанется — это будет не судебное дело, его отдадут корпоративной практике. — Не будь наивным, — спокойно произнёс Чонгук, даже не дрогнув, — научись отличать манипуляцию от управления ожиданиями. Тебе это наверняка пригодится, если вдруг окажешься в кресле партнёра. — Ты позвал меня сюда в девять вечера ради бессмысленного разговора? Я не настроен на дешёвый бизнес-тренинг. Если на этом всё, то разрешите вас покинуть, господин Чон. — Выговорился? — Его спокойствие оставалось неизменным. — А теперь побудь хорошим мальчиком и посиди с закрытым ртом несколько минут. Волна незримой дрожи стрельнула в Тэхёна, когда он услышал ровный, уверенный голос. И эти слова. Отсутствие подтекста давало обратный эффект: Тэхён усиливал смыслы сам. Он и правда… блядь, да, он послушно замолчал. До того, как успел отдать себе в этом отчёт. Чонгук взглянул на него с ухмылкой, со странным удовлетворением, блеснувшим в глубине глаз. — Тебя, столь выдающегося юриста, — он не расстрачивался на явную насмешку, отчего она парадоксальным образом становилась очевиднее, — который практиковался в Лондоне, писал сложнейшую докторскую и не собирался оказываться где-то ниже статуса арбитра LCIA, не устраивает быть младшим юристом в литигации корейской юридической фирмы. Зная твои аппетиты, ты захочешь по крайней мере примкнуть к корпоративщикам, едва они поманят пальцем. — Я не собираюсь… — Тэхён не успел договорить. Его перебили, и это звучало сухим отсечением: — Тебе очень шло молчание. Возмущение, ещё не успевшее отхлынуть, мгновенно смешалось с чем-то горячим, разлившимся под рёбрами. Такой фразой… Так разве говорят, когда просто хотят, чтобы человек замолчал? По лицу Чонгука проплыло то же удовлетворение, что и минуту назад. Он продолжил: — Я лишь предупреждаю: не обольщайся по поводу их предложений. Останешься верен мне — выиграешь вместе со мной. Тэхён нервно сглотнул. Нет, не то чтобы он ждал, когда ему разрешат говорить, но всё же… Всё же он выдержал паузу, дождавшись короткого, почти небрежного кивка Чонгука, и только после этого заговорил: — Если ты рассчитываешь играть со мной доброго босса, чтобы подобраться к моему отцу, то это плохая стратегия, Чонгук. — На самом деле Тэхён не был уверен, в этом ли причина, но ему хотелось надавить на больное. Самое ценное, что есть у таких, как Чонгук, — это их самолюбие. Было бы ошибкой его не уязвить. Но Чон и бровью не повёл. Он продолжал расслабленно сидеть, сканируя своим прохладно-мрачным взглядом. — Ты явно считаешь, что твой отец — это единственная причина, по которой ты можешь представлять пользу. Работать с твоей самооценкой я не собираюсь. Я предлагаю — ты соглашаешься, а что у тебя в голове — меня не волнует. — Очень великодушно, — буркнул Тэхён и прочистил горло, ощутив нервный комок внутри. Растеряться и не дать мгновенного ответа — не в его стиле. Но в мыслях отчего-то было пусто. — Если бы я хотел, — продолжил Чонгук как ни в чём не бывало, — использовать тебя, чтобы подобраться к твоему отцу, то сделал бы это ещё шесть лет назад, когда ты бегал за мной, как течная сука. Тэхёну сначала показалось, что он ослышался. Гнев нахлынул тут же, разросся и замутил зрение, мешая мыслить здраво. — Какой же ты мудак, блядь. Кто за тобой, сука, бегал?.. — Язык предательски заплёлся. Его несло, но сам факт, что он себе это наконец разрешил, только сильнее подхлёстывал. — «Течная сука»? Серьёзно? — Тэхён хмыкнул с искажённым лицом, неосознанно подаваясь всем телом вперёд. Врезавшись ладонями в письменный стол, он поднялся. Стул, на котором он сидел, скрипнул, чуть откатившись назад. — После тех слухов я хотел тебя поддержать и пытался быть вежливым, но угрюмому уб… ублюдку, — господи, он и правда это сказал, — с нулевыми социальными навыками, конечно, показалось, что если я гей и узнал, что ты тоже гей, то, значит, я бегу к тебе, чтобы подставиться. Последние слова Тэхён почти выкрикнул. На шее вздулась жила, в висках застучало. Он ощущал прилив агрессии, хотелось перелезть через стол, встряхнуть Чонгука, ударить, расквасить ему лицо и… — Сядь. Если бы Тэхён не старался сохранить видимость контроля, то он бы зарычал от безысходности, услышав этот спокойный голос. — Я говорю, сядь, Тэхён. Медленно, с ощутимым усилием Тэхён сел обратно. Всё его тело оставалось напряжённым, клокотало изнутри. Чонгук тем временем опустил правую руку на разложенные бумаги. Белая манжета рубашки оттянулась, обнажив резкую линию сухожилия. Взгляд Тэхёна против воли метнулся к его пальцам, затем бегло — к предплечью. С внутренним вздрагиванием он отвел глаза к клавиатуре компьютера. — Во-первых, — начал Чонгук бесстрастным, твёрдым голосом, — я не знал, что ты гей. И мне абсолютно плевать, какая у тебя ориентация. Как тогда, так и сейчас. — Он выдержал паузу. Тэхён понял, что задержал дыхание. — Во-вторых. Тот факт, что я не хочу использовать тебя, чтобы подобраться к твоему отцу, не означает, что другие не преследуют той же цели. Сон Доджин старается заполучить тебя в свою команду. Вскоре он даст тебе несколько сложных, но вполне решаемых задач и создаст у тебя ощущение, что ты сам, исключительно своим умом и талантом, пробился на позицию ассоциированного юриста корпоративной практики. Это, конечно, подпитает твоё тщеславие, но я бы на твоём месте не был уверен, что такой опыт принесёт тебе пользу как адвокату. — Чонгук слегка наклонился вперёд, его взгляд стал тяжелее. — Все знают, каких старомодных методов воспитания придерживается твой отец. Поэтому никому не нужно, чтобы ты думал, что тебе что-то досталось легко, и пошёл ему об этом жаловаться. Тэхён слушал, и вдоль позвоночника у него выступал холодный пот. — Чего бы ты ни добивался, — прохрипел он, — я не собираюсь тебе в этом помогать. — Ты, возможно, не заметил, но я не просил у тебя помощи. Я предложил не поддаваться на провокации Доджина, и не более. Высокомерие Чонгука неприятно царапало, вынуждало снова сжать кулаки, подавляя порыв злобы. — На этом всё? Я могу быть свободен? — Если Тэхён сейчас же не уйдёт, то и правда, не сдержавшись, ударит его. Злость, неуместная обида, ещё более неуместное чувство униженности — всё это кипело в нём. Короткое мгновение Чонгук молчал, прожигая взглядом, в котором едва уловимо изменился оттенок эмоций. Показалось, что он возразит или, по крайней мере, снова выплюнет очередную снисходительную реплику, но вместо этого: — Можешь идти. Завтра в офис приедет господин Хан, поэтому с утра подготовь все материалы, которые мы успели для него сделать. — Что-нибудь ещё? Чонгук зачем-то опустил взгляд к его губам. Или подбородку. Или так разыгралось воображение Тэхёна. Как бы там ни было, Тэхён приказал себе до последнего делать вид, что ему это нипочём. — Да. — Небольшая пауза. — Не забывай о субординации, младший юрист Ким. Нет, Тэхён и правда убьёт его… — Я буду о ней помнить в рабочие часы.

* * *

Две недели спустя на встрече практик с управляющим партнёром выяснилось, что все предположения Чонгука оказались правдивыми. Он сам сказал об этом управляющему партнёру Пак Субину, который подключился к встрече из Гонконга. Даже через экран было видно, как его лицо озарилось радостью, стоило услышать, что господин Хан просит именно Чонгука взяться за структурирование сделки по покупке контрольного пакета акций сети отелей Банва. — Это отличные новости, Чонгук. — Управляющий партнёр Пак расплылся в улыбке. — Было бы жаль упускать такого клиента, как господин Хан, хотя мы, конечно, рады, что он уладил свои семейные проблемы. Передай ему наилучшие пожелания от меня. Доджин сидел на другом конце стола, но Тэхён всё равно видел то, как заходили желваки на его скулах и с какой силой он сжал ручку. — Если я правильно понимаю, — Доджин вскинул голову к большому монитору на стене, где видеоряд с лёгким искажением отображал господина Пака, — речь идёт о трёх опционах и акционерном соглашении. Это дело полностью в компетенции корпоративной практики. Широко расставив ноги и расслабленно откинувшись на спинку стула, Чонгук сидел рядом с ним. Он не смотрел в сторону Доджина, будто тот не стоил его внимания. Медленно, с ленивой сдержанностью, взял со стола свою ручку и начал перекатывать её между пальцев. — Дело «Сонг Инжинеринг» уже давно в суде, — наконец произнёс Чонгук, не отрывая взгляда от вращающегося предмета, — но вы его не передали нашей практике, что вполне справедливо, ведь клиента привёл именно ты, Доджин. Доджин — сын прокурора; как и Тэхён, он потомственный юрист и благодаря семейным связям приводит немало клиентов. Даже если дело выходило за пределы слияния и поглощения или корпоративных вопросов и переходило в суд, то люди, пришедшие к нему, предпочитали продолжить работу с его командой, невзирая на их невысокую компетенцию в литигации. — Давайте не усложнять, — отмахнулся Пак Субин. Тэхёну уже не раз казалось, что за его видимым безразличием скрывалось большее: управляющий партнёр Пак позволял Чонгуку и Доджину находиться в состоянии конкуренции. — Раз господин Хан захотел работать с Чонгуком, то лучше пока не тревожить его новыми адвокатами. Ты хорошо знаешь, Доджин, что клиента это может основательно спугнуть. Что там с другими вопросами? Адвокат Ли, как продвигается аукцион на получение долгосрочной аренды в Пусане? Мы слишком задерживаем стройку… Адвокат Ли, возглавлявшая практику земельного права, кивнула и начала отчёт, не отрывая взгляда от экрана ноутбука. Её голос был ровным, размеренным, чётким. Доджин между тем бросил на Чонгука недобрый взгляд. Но тот сидел так же расслабленно и скучающе смотрел перед собой. Под конец встречи господин Пак сообщил, что завтра в офис приедет депутат Чхве Сынмин со старшим сыном Джунхо. Прокуратура вела предварительное следствие по делу о растрате в банке «Тэян», где Джунхо был председателем правления, и семья Чхве уже месяц выбирала себе адвоката, обхаживая все известные юридические фирмы Кореи. — Чонгук, Доджин, дело находится на стыке ваших практик. Как насчёт того, чтобы на встречу пошли вы оба? Семье Чхве будет приятно такое внимание. Вы можете взять по одному младшему сотруднику — на ваше усмотрение. Чонгук, не меняя позы, медленно перевёл взгляд на Тэхёна сквозь разделяющее их расстояние. Палец, лежавший на ручке, остановился. Тэхён не к месту почувствовал, как нарастает внутреннее напряжение. — Я и Тэхён будем свободны завтра после трёх, — сказал Чонгук наконец. — До этого у нас судебное заседание. — И так, словно это уже не было очевидно, добавил: — Я возьму с собой Тэхёна. — Отлично, — кивнул господин Пак на экране. — Доджин, может, возьмёшь Минги? У тебя будет свободное время после трёх? В глазах Доджина вспыхнуло что-то острое и злое, но лишь на мгновение — он тут же взял себя в руки. — Конечно, — произнёс он неестественно гладким голосом. — Я как раз собирался предложить Минги. Он разберётся в документах. После трёх я свободен. Встреча завершилась объявлением управляющего партнёра Пака о тимбилдинге в ближайшие выходные, с ночёвкой в загородном отеле. Мало кто оказался этим воодушевлён, и собрание разошлось на молчаливо-угрюмом шелесте бумаг. Тэхён вышел одним из последних. Кофеин — это всё, что ему требовалось, чтобы перезагрузить отяжелевший мозг. Едва дойдя до островка с кофемашиной, он вздрогнул — в спину ему ударил слишком бодрый голос: — Тэхён! Давно не общались. С улыбкой, которая была шире и дружелюбнее, чем того требовала ситуация, к нему подошёл Доджин. Прислонившись к стойке, он расположился рядом. Выглядело это чрезмерно неформально. — Я тут заметил, — начал Доджин, слегка наклонив голову, — в последнее время мы как-то редко пересекаемся по рабочим делам. Невысказанный вопрос повис в воздухе. Тэхён нажал на кнопку, и кофемашина загудела с глухим треском. — Вы же знаете, что моя основная специализация — это судебное представительство, — пробормотал он, отводя взгляд. — Дела идут своим чередом, я сам не заметил, как стал брать всё больше кейсов из практики господина Чона… Он осёкся, вспомнив их недавний разговор, в котором Чонгук настаивал быть ему… верным? Полный, полнейший бред. Но, как ни отнекивайся, это и подразумевалось. Преданность. И — нет. Тэхён не соглашался. Они с Чоном оба делали вид, что никакого разговора не было. — Понятно, понятно. — Доджин кивнул с пониманием. Его глаза не отпускали Тэхёна. — Жаль. Всегда ценил твой взгляд со стороны. О, кстати, о выходных! — Он сменил тему с естественной плавностью, но естественностью адвоката Тэхён никогда не обольщался. — Как планируешь добираться до загородного дома? Обычно компания организует автобус для всех младших юристов и паралегалов. Тэхён уже открыл рот, чтобы дать уклончивый, нейтральный ответ, как пространство заполнилось шлейфом парфюма, мгновенно вызвавшего ощущение приятной стянутости в горле. Наверное, это не совсем нормально, что Тэхён узнает Чонгука по запаху. Тот подошёл к холодильнику беззвучно. Достал бутылку воды, открутил крышку, прислонился к противоположному краю стойки, рядом с Тэхёном, и сделал глоток. То, как напрягся Доджин, не скрылось бы ни от кого. — Так что, подумай над автобусом… — У нас с Тэхёном в субботу утром намечена работа по делу Хана, — раздался ленивый голос Чонгука. Он перевёл безразличный взгляд сначала на бутылку в своей руке, а затем — скользнув мимо Доджина — на Тэхёна. — Так что выедем мы позже. — Он сделал ещё один глоток воды, поставил бутылку на стойку рядом с кофемашиной. — Поедем либо на твоей машине, либо на моей, Тэхён. Фраза прозвучала не как предложение, а как констатация факта. Чонгук оттолкнулся от стойки и, кивнув Тэхёну скорее взглядом, чем движением головы (в этом читалось «иди за мной»), медленно пошёл прочь. Когда стакан с кофе наполнился, разнося резкий горчащий запах, Тэхён вежливо кивнул Доджину на прощание. Почти пустой коридор, звук сканера, телефонная трель, голоса в кабинетах. И широкая спина в чёрном пиджаке, глядя на которую Тэхён убеждал себя, что столь легко зашагал за ним исключительно ради работы, которую им необходимо обсудить. А не потому, что, находя в глазах Чонгука одобрение, ощущал, как член в штанах наливается кровью, а горло, рёбра, солнечное сплетение — всё режет до приятной, сладкой ломоты.