Форс-мажор

Год спустя

— Не понимаю, почему он так придирается к тебе в последнее время? Что на него нашло? — прошептала Юми Тэхёну во время обеда. С тех пор как его повысили и он решил остаться в практике Чонгука, Юми, кажется, тоже сделала свой выбор. Теперь она не вздрагивала, когда Чонгук делал ей замечания, и не искала способов не попадаться ему на глаза — старалась, напротив, продемонстрировать свои успехи при каждом удобном случае. Настоящим открытием для Юми стало то, что уверенное поведение пошло на пользу её положению в глазах Чонгука — тот не стал мягче, но теперь считался с ней. А что касается Тэхёна… Это сложно. — Чон никогда не перестанет быть Чоном, — произнёс он флегматично. Тэхён привык вести себя на работе так, будто их с Чонгуком ничего не связывает. Будто на позапрошлых выходных они не ездили вместе в собачий приют, чтобы забрать кокер-спаниеля по имени Су в квартиру, в которой полгода живут вместе. Будто последнюю неделю Чонгук не ведёт себя как последний козёл, уезжая на работу до того, как Тэхён проснётся, и возвращаясь поздно ночью. Чтобы не устраивать скандал, приходится притворяться спящим, когда на щеке ощущается долгий невесомый поцелуй. Как бы между делом, запивая съеденный обед холодным американо, Юми заметила: — Доджина переманили в «Ким и Чан», господин Чон должен радоваться, что у него появился шанс вернуть себе практику слияния и поглощения. Разве нет? — Может, потому он и на взводе. Работы у него явно прибавилось. — Да, но при чём здесь ты? Не ты подкинул ему эту работу, чтобы на тебя злиться. Действительно. Тэхёну и самому хотелось бы знать, по какой причине сегодня на собрании всех практик Чонгук публично отчитал его за проигранное в первой инстанции дело. Неизвестно, сколько бы длилась лекция о том, что даже в простых делах нельзя быть излишне самоуверенным, если бы не вмешался управляющий партнёр Пак: — Мы же предупреждали клиента, что перспектив не так много. Ничего страшного — проигрыши случаются. Чонгук сжал губы в тонкую линию, без тепла глядя на Тэхёна, и как ни в чём не бывало переключился на другие темы. Что Тэхён испытывал тогда? Было ли ему неприятно? Нет. Ничего, кроме злости, он не ощущал. Но уже привыкший к строгому характеру Чонгука, разделяющему личное от рабочего подобно непоколебимой скале, Тэхён сдержал свою обиду. Смеясь и расслабившись после еды, они с Юми поднялись на этаж. Ассистентка с неловким выражением лица сказала, что господин Чон срочно вызывает Тэхёна к себе. И что он не в духе. — Сядь, — было первым, что тот сказал, не поднимая голову от бумаг, когда за Тэхёном с тихим стуком прикрылась дверь. И, возможно, Тэхён правда не в себе, раз единственное, о чём он подумал, глядя на своего парня в замкнутом пространстве, — что чертовски по нему соскучился. Опустившись на стул, он спокойно проговорил: — Может, скажешь, что происходит? — И после паузы не то в шутку, не то с обидой прибавил: — Если решил, что нам стоит разойтись, Су я забираю себе. Чонгук заметно напрягся. Побелели даже костяшки пальцев, которыми он сжимал ручку. Отбросив её, он окатил Тэхёна холодным взглядом. — Решил не только работу сменить, но и отношения? Тэхён поражённо уставился на него. — Откуда ты знаешь? — Про твой оффер от «Юльчон»? Или про новые отношения? — хмыкнул Чонгук. Тэхён видел, что тот сам не верит в то, о чём говорит, поэтому устало, выделяя каждый слог, произнёс: — Чонгук. У того дрогнул кадык, и он проговорил чуть более уступчиво: — Конечно, я знаком с партнёром практики слияния и поглощения «Юльчон», Тэхён. На прошлой неделе мы вместе выпивали в баре. Там он и поделился со мной, что некий симпатичный юрист из моей практики, которого зовут Ким Тэхён, успешно прошёл у них собеседование на советника. Тэхён почувствовал себя раздавленно. В глазах Чонгука всё явно выглядело не лучшим образом. — Я хотел тебе сказать… — Но ты не сказал, — отсёк тот. — Сейчас самое время, чтобы сказать мне, почему. Облизав губы, Тэхён стремительно ответил: — Я хотел сказать тебе, только если всё получится. Про то, что у них уже готов оффер, я слышу впервые. Они пока что не связывались со мной. — Так не делается, Тэхён. — Холодное спокойствие Чонгука отдавалось колкой болью между рёбер. — Знаю, что сейчас тебе особенно нужны верные люди, но я не хотел упускать шанс… — Я не о работе. — В следующую секунду в его голос прорвалось раздражение: — Напомни-ка мне: мы в отношениях? Какого, блядь, хрена я должен узнавать о том, что происходит в твоей жизни, от посторонних? — Пока что не происходит ничего такого… — Тэхён почти спасовал под его напором, но, уже наученный опытом, вовремя занял оборонительную позицию. Сглотнув, он оценивающе, с лёгким прищуром взглянул на него. — Ты из-за своей обиды решил вымещать на мне злобу, делая замечания по работе? — Когда есть, из-за чего, я делаю их всем — для тебя нет никаких исключений. Не будь ты таким обидчивым, я бы был к тебе даже строже, чем к остальным. Потому что, признаюсь, в твоём росте я заинтересован сильнее. Тэхён едва удержался, чтобы не хмыкнуть. Точка роста через создание стресса. Просто потрясающе. Всё-таки, когда они состарятся, Тэхён потащит Чонгука к психологу насильно. — Ясно. — Он специально говорил иронично, наслаждаясь тем, как нарастает бешенство в чёрных глазах. — Почувствовал свою уязвимость и решил напасть первым. Раздражает, что не контролируешь ситуацию? Что-то блеснуло во взгляде Чонгука. — А ты у нас, значит, научился контролю, малыш? От его подавляющего голоса по спине побежали мурашки, но Тэхён не стирал с лица улыбку, стараясь не сдаваться ему так легко. — Чего ты хочешь? Чтобы я отказался от оффера? Ответ последовал мгновенный: — Для начала ты скажешь мне, почему решил уйти. — Не приказывай. Сам сказал — разговор не касается работы, поэтому говори нормально… — Тэхён. В такие моменты Чонгук никогда не повышал голос. Но что-то в том, как он произносил его имя, заставляло Тэхёна вздрагивать всем телом. Чуть сбавив обороты, он ответил — всё ещё нехотя, на грани слышимости: — Я хочу попробовать двигаться самостоятельно. К тому же должность советника — это повышение. Их компания много работает с LCIA и лондонским ICC, поэтому моё образование для них полезно. — Это не всё. И вправду — не всё. Порой Тэхёна пугало то, насколько хорошо Чонгук его читал. Успокаивало, что это работало и в обратную сторону. Стараясь не показать обиду, он издевательски хмыкнул: — Знаешь, после того, как у нас неделю не было секса, я вдруг подумал: может, мы слишком привыкли друг к другу? Тебе будет полезно не видеть меня на работе и скучать весь день, чтобы хотелось поскорее вернуться домой. Чонгук не дрогнул. Только взгляд стал тяжелее. — Я не настроен шутить. Из груди вырвался усталый вздох. — Только не говори, что не замечаешь намёков от Минги. — Какие ещё, блядь, намёки от Минги? — По щекам Чонгука заходили желваки. — Ты и правда слишком толстокожий. — Выдержав паузу (не без наслаждения тем, какие эмоции отпечатывались на лице Чонгука), Тэхён пояснил: — Припоминаешь быстрый минет в переговорной? Минги видел, как мы выходили оттуда вместе. — И? — В смысле — «и»? — Мне плевать на этого Минги. Он как собака, который будет выслуживаться до тех пор, пока ему бросают кость. — Недавно он спросил меня, почему мы с тобой время от времени приезжаем вместе. — Какого хуя его вообще волнует, с кем ты приезжаешь? — Чонгук. Да, у Тэхёна тоже была эта способность — называть по имени так, что тот успокаивался. Ну, или почти успокаивался. — Значит, — Чонгук медленно поднялся, не сводя с него взгляд, — переживаешь, что о наших отношениях узнают? Если проблема в этом, то переживать не о чем. Даже если каждый в этом офисе будет знать, что ты — мой, то мне плевать. — Ты не спросил, плевать ли мне. — Я справлюсь с последствиями за нас обоих, если тебе не хватает сил это выдержать. — На этих словах Чонгук уже подошёл вплотную, подцепив подбородок Тэхёна указательным пальцем и вынуждая посмотреть в глаза, вздрогнуть, проглотить гулкое сердцебиение. — Что именно мне нужно сделать, чтобы ты передумал? — спросил интимнее, тише. — Ты преувеличиваешь. Это только работа, мы же не расстаёмся… — Мне нравится постоянно видеть тебя рядом. Или, по крайней мере, знать, что ты поблизости. — Значит, будешь учиться скучать по мне. — Ты мстишь мне за последнюю неделю? — Большой палец выводил узоры на подбородке, отвлекая, сбивая с мыслей. — Ты же знаешь — сейчас много работы. То, что мы мало виделись, не было наказанием. То есть теоретически Чонгук допускает, что это могло бы быть… — Наказанием? Ты серьёзно? — Встань. Тэхён замер, встрепенувшись. И… да, господи, он встал. Их взгляды оказались на одном уровне, и всё вокруг растворилось. Тэхён одновременно страшился и приходил в какой-то странный, первобытный восторг от чувства подчинения, которое испытывал рядом с Чонгуком. Тот поцеловал его сначала осторожно, почти нежно. Поглаживая лопатки, не спускаясь руками вниз. Обнимая и окутывая теплом, которое внутри Тэхёна разливалось пламенем. Всосав его нижнюю губу, Чонгук углубил поцелуй и аккуратно переместил Тэхёна к столу, вынуждая усесться на край. — Лучше разденься сам. — Мы не заперли дверь… — Значит, тебе придётся быть не таким громким, как обычно. Пальцы чуть дрожали, когда Тэхён пытался справиться с пряжкой ремня. Мысль о том, что в любую минуту кто угодно может войти, пропитывала всё тело волнением. Но это чувство было странно-дурманящим. Зажигающим что-то внутри. Оставшись в одной рубашке, Тэхён, не дожидаясь указаний, потянулся к чужой пряжке. Вызвано ли его нетерпение возбуждением или страхом, что их застигнут врасплох, — причины туманились и распадались. Тэхён первым обхватил их члены ладонью, сплюнул, надрачивая почти насухую. Дыхание было частым, задушенным. Он слишком сильно скучал. И слишком сильно любил Чонгука и то чувство затапливающего восторга, которое только рядом с ним проносилось по нему, как ударной волной. Чуть отстранив Тэхёна от стола, Чонгук приник пальцами к кольцу мышц, лаская, едва проникая внутрь. Тэхён знал, что таким образом тот проверяет, насколько он растянут. Лизнув по его уху кончиком языка, Чонгук прошептал: — Повернись ко мне спиной. — Если мы не сделаем это быстро, то… — Мы никуда не торопимся. Повернись. Смерив потерянным взглядом, Тэхён развернулся и тут же облокотился руками на стол. Его возбуждало само ощущение себя в этой позе, мысль о том, каким его видит Чонгук. Склонив голову, он позволил себе расслабиться и полностью довериться ему. На мгновение Чонгук отстранился. Было слышно, как тот отошёл в сторону, затем — глухой, приглушённый скрип выдвигаемого ящика и характерный шелест разрываемой упаковки. Тэхён понял, что это одноразовый пакетик с лубрикантом, в тот миг, когда холод смазки скользнул по его коже — пальцы Чонгука уверенно, неторопливо принялись распределять её, смазывая вход. Ощутив шлепок на ягодице, Тэхён хрипло выдохнул и выгнулся сильнее, прогибаясь в пояснице. Он дал задрать свою рубашку, огладить бока, линию позвоночника, пока его неторопливо растягивали. — Будешь сильно шуметь, — нащупав простату, Чонгук принялся мучительно медленно её массировать, срывая тихие стоны, — тогда смысла в твоём уходе не будет никакого. О нас и так все узнают. — П-пожалуйста, — прохрипел Тэхён, не заметив, как сам в нетерпении насаживается на пальцы. Хотелось, чтобы ему поскорее вставили. Ощутить растяжение, наполненность, горячее дыхание Чонгука рядом с лицом. — Давай, насадись сам. — Приставив головку, тот не проникал полностью, будто дразня. Тэхён подался задницей назад, тут же подхваченный крепкой хваткой на талии. И в следующее мгновение член одним движением вогнался в него, распирая, растягивая вокруг пульсирующей твёрдости. Прикусив собственное запястье, Тэхён зашипел. По телу будто стрельнуло электрическим разрядом. — Я же сказал, — Чонгук вышел наполовину, тут же снова толкаясь глубоко внутрь, — не шуми, Тэхён. Тэхён пытался держать себя в руках, но с каждым движением бёдер, с тем, как увеличивалось амплитуда, становилось невыносимее. Что-то упало со стола, заходившего ходуном. Из-за адреналина сердце колотилось с бешеной скоростью. Ассистентки Чонгука наверняка всё слышат. Эта мысль рождала страх и одновременно разгоняла возбуждение, вынуждая Тэхёна тихо постанывать, пока его насаживали на пульсирующий ствол. Когда пальцы Чонгука сомкнулись вокруг его члена, сдвигая кожицу вниз, всё тело будто парализовало, залив жидким холодом. Крепкая фигура припала к его спине, смешивая и удваивая жар. Чонгук замер внутри, не переставая надрачивать ему, липко размазывая слишком обильный предэякулят по всей длине. — Тебя можно было на одной твоей смазке трахнуть. Тэхён сдавленно, сквозь зубы, замычал, подаваясь бёдрами навстречу. Из-за двойной стимуляции всё внутри него сладко сжалось, дрогнуло и заходило в нестерпимом возбуждении. В горле было сухо, локти затекли — но ничего не имело значения, кроме ощущения растяжения, наполненности, которое сковывало его, когда член входил в дырку. Стоило руке крепко сомкнуться на его шее, как он сорвался на стон, задушено выдохнув. Член дёрнулся, пачкая кулак Чонгука вязкой спермой. Так позорно быстро Тэхён не кончал, даже когда был подростком. — Вот так, умница. Поцелуй, оставленный под линией роста волос — и Чонгук замер внутри него, прежде чем, хрипло застонав, снова выйти наполовину и взять Тэхёна за бёдра с двух сторон. Тот развернул голову, пытаясь поймать его боковым зрением, но не увидел — только ощутил, как напрягается и пульсирует внутри член. С губ сорвался хрип, когда это ощущение внезапно сменилось пустотой. — Сядь на колени. — Голос Чонгука был непривычно низким. На шатающихся ногах Тэхён послушно поднялся со стола и, развернувшись, на мгновение замер. Сердцебиение ускорилось при виде Чонгука: он терпеливо ждал — с затуманено-дикими глазами, с напряжением, сковавшим взмокшее лицо. — На колени, Тэхён. Тэхён сел, тут же подставив лицо и высунув язык. — Чёрт… — прохрипел Чонгук, надрачивая и подставляя багровую головку к его рту. Он кончил, пока они смотрели друг другу в глаза, не мигая. Часть семени коснулась щёк Тэхёна, кадыка. Большую часть он проглотил, облизывая губы под немигающим взглядом. Чонгук взял его за плечи, притягивая к себе, зарываясь лицом в шею и глубоко дыша. Повёл к креслу, спотыкаясь, не отрывая от себя, между поцелуями в шею бесконечно повторяя одно и то же: — Я люблю тебя.

* * *

В тот вечер Чонгук пришёл с работы ненамного позже Тэхёна. А после они лежали в постели: голова Чонгука на животе Тэхёна, руки обвивают его всего, сжимая и не давая дёрнуться. — Хочешь, я уволю Минги? — мычанием в живот. Тэхён хмыкнул, перебирая пряди волос на затылке Чонгука. — Увольнять кого-то из прихоти — это нарушение трудового закона. — Закон — всегда условность, существующая в определённом времени и месте… — Чонгук. — Мне всё равно не нравится, как он смотрит на тебя. — Он меня ненавидит и считает, что я оказался на своём месте благодаря отцу. — Мы тоже с этого начинали, — с поразительным спокойствием отозвался Чонгук, будто то, на что он намекал, имело хотя бы минимальный смысл. — Ты сейчас серьёзно? Ты ревнуешь к Минги? Ответом было показательное молчание. Признаться, что ревнует, — это всегда унизительно для него. — Я решил уйти не из-за него, — мягче произнёс Тэхён. — Ты слишком давишь на меня на работе. Я хочу попробовать себя в другом месте. — Это не имеет смысла — ты не справишься. — Спасибо за поддержку, любимый. — Ты на самом деле не справишься без меня. — Ну, я, по крайней мере, попробую, — усмехнулся Тэхён, наученный не обижаться на его прямоту. — Если что, примешь меня обратно? — Пройдёшь все этапы собеседования — приму. — Чонгук приподнялся на руках, и прежде чем Тэхён успел что-либо ответить, одним плавным движением перебросил ногу через его бёдра, нависая сверху. — Мне кажется, я неплохо справлюсь с последним этапом — собеседование с партнёром Чоном. Наедине. — Мазнув языком по его подбородку, Тэхён хмыкнул, наслаждаясь тем, как темнеет взгляд Чонгука. Тот не ответил. Только глубоко, требовательно поцеловал, тут же пробираясь ладонью к его заду, крепко сминая. Тэхён выдохнул ему в губы, и Чонгук спустился поцелуями к кадыку. Стягивая с него домашние штаны, он произнёс: — Я не против бесконечно нанимать тебя, даже если ты окажешься не лучшим. — Это очередное признание в любви? — усмехнулся Тэхён. В животе всё стягивалось в узел из-за нарастающего возбуждения. — Оно самое. О том, что тоже любит, Тэхён говорил Чонгуку тем, как требовательно притягивал его к себе, приковывая, смыкая в объятии. И отчего-то они оба знали: так будет всегда.