Одна из них

На ней был тонкий больничный халат, а повсюду — сплошные сквозняки, но она не обращала на это внимания, продолжив спокойно идти босиком по холодному полу. Пронзительный ветер свистел в уши, и на раненые ноги, словно хотел, чтобы она поскользнулась и упала. Снова. А она продолжала идти дальше, будто всё хорошо. Как по заранее готовому чьему-то плану. Снова и снова. Опять эти раздражающие звуки. Капля за каплей падали неподалёку от нее. Девочка продолжала идти, словно слепая..или загипнотизированная…на чей-то сладкий, как у сирены, голос. — ˙sǝı̣uǝʌuı̣ ɯɐnbsn ǝʇ oƃƎ ˙ןǝɯ 'ʇı̣nɟ uou ʇƎ

***

Открыв глаза, девочка не обнаружила никого из хищных животных, что окружили её тогда. Она быстро поднялась и с опаской осмотрелась вокруг. Никого. Или пока что никого. — Ну же, Рена, попытайся успокоиться, — она проговорила это с тревогой. В противовес свои же словам, беспокойство не унималось. Рена решила пройтись по лесу. Как никак, а развеяться все же надо. Особенно после такой бурной ночки. Утреннее небо расстилало свои светлые оттенки по всему небосводу. Даже над проклятым лесом, оно все еще выглядело прелестно. Или же контрастно на фоне темных ночей. Девочке срочно надо убираться отсюда. Она не знает, где конкретно находится: в начале, середине или конце леса. Если это, конечно, еще можно понять. Паника нарастала не столько из-за осознания заблуждения, сколько из-за странных следов на земле… — Неужели..это…это.. — слова не шли из горла, застряв там тяжёлым комом, — надеюсь, это не то, о чем я подумала. После всего пережитого ночью, все утром казалось цветочками. Однако следы обезумевших тварей таковыми не назвать даже после этого. Они были неестественно большими, с уродливыми когтями в грязи, словно их оставил великан. Рена, переселив свой страх, не унималась, и решив узнать, куда ведут таинственные следы, пошла дальше вглубь деревьев. Она аргументировала все это тем, что нужно знать, чего ты боишься. Ведь страх рождает неизвестное. Она твердо решила перестать бояться, и хотя ей было трудно пересилить себя после трудной ночи, она не сдавалась. По крайней мере, сейчас, пока ее решимость тверда, и она не увидела нечто, непохожее на другие следы. Каждый опечаток ноги, или если ее можно так назвать, был настолько глубоким, что, казалось, от него содрогалась вся земля, а лесная тварь безжалостно уничтожала всю местность вокруг. Трещины на траве прекрасно показывали настроение этих страшных существ. Пройдя еще по меньшей мере метров двадцать, обойдя поваленные деревья, жертва увидела то, чего ей не следовало знать. Она хотела вскрикнуть, но голос охрип от увиденного ужаса, превратившись в немой вскрик. Пытаясь бороться с внезапно нарастающей парализацией тела, Рена пыталась незаметно отойти на безопасное расстояние, а еще было бы лучше — за пределы леса. Вдруг раздается короткий треск. Девочка поднимает медленно поднимает голову, в надежде что чудовище не услышало. Ее руки также рефлекторно закрыли лицо, будто это могло помочь. По крайней мере, она очень хотела в это верить. Но даже этого секундного звука хватило, чтобы увидеть и понять — оно довольно не глупое. Рена бежит со всей одури прочь с этого места. Ей все равно, куда бежать, главное — спасти свою жизнь, которая в последнее время не раз оказывается на волоске от кончины. Нет-нет-нет, как же так? Она же не всегда жила так, но…тогда как? Ее воспоминания будто заблокированы, кроме тех, что приходят сами. А она все еще пытается спастись от преследования. Забежав в отдаленный край, она медленными шагами идет назад. Монстр еще не добрался до нее, злобно оскалившись. Его челюсти были просто огромными, а с них капала слюна, готовая в любой момент смочить бедную жертву. Тварь демонстративно открыла гигантскую пасть, из которой торчали такие же беспощадные клыки. Дойдя до предела, девочка поняла, что зашла в тупик. Ужас прошёлся волной по телу, оставив мурашки по коже. Выбор был невелик. Стоять как вкопанной она тоже не хотела, как и быть заживо съеденной зверем. Оставались ли еще варианты? Рена судорожно прикидывала каждый, пока чудище не приблизилось к ней почти вплотную. Оно принюхивалось, своим вонючим носом издавая не менее противные звуки. Лишь разумную минуту спустя, когда девочка чудом до сих пор оставшаяся в живых, поняла — тварь слепа. Это новоприобретенное знание вселило в нее надежду если даже не победу, то хотя бы на успешный побег. Осталось лишь придумать, как отвлечь монстра от обыска тупиковой части, где та и находилась. Как Рена поняла, чудовище питается человеческой плотью. К несчастью, она сама являлась человеком. — К счастью, что не этими тварями, — думала она. На ее счастье, невдалеке от них прозвучал довольно странный шум, привлекший внимание существа. Оно обернулось, направив свой взор в ставшую теперь интересной сторону. Только бывшая жертва успела обрадоваться, как недозверь снова повернул голову в ее сторону так, что теперь Рена рисковала намочиться слюной твари. Наконец, решив что-то свое, монстр убежал, оставив бедную девочку в покое. Она же, получив долгожданную свободу, вздохнула с облегчением, и в ту же секунду упала на мягкую зелёную траву, раскинув руки в стороны. Она пробыла в лесу достаточно долгое время. Даже сутки здесь казались вечностью. И бледнокожая поняла, что опять чувствует себя не очень. Потеря энергии, недостаток сна и сплошной стресс плохо сказывались на ней. А эти существа случайно не высасывают человеческую энергию, помимо того, что едят их плоть? — возникла мысль у Рены, которая заняла ее до следующей отключки. Возможно, та тварь была не единственной в этом проклятом лесу.

***

И вновь этот пол, ставший в этот раз уже ледяным. Сквозняки по-прежнему никуда не исчезли, только увеличившись, что только понижало температуру. Ре́не было холодно, однако, она почему-то шла вперёд без остановки, лишь обнимая себя руками, будто это согреет ее. Она и сама не понимала, что здесь делает, и почему продолжает идти. — ¿ɐuǝꓤ 'ǝɯ ı̣ʇsı̣uı̣ɯǝW ˙sǝ ɯnɹǝʇı̣ ɔı̣H Девочка не понимала этого странного языка, отчего-то благоговейно относясь к нему. Ее душе этот властный голос наоборот, не претил, в отличие от сознания. Тело Рены противилось ей, но также продолжало идти. Внезапно она остановилась, обернувшись назад, где на нее смотрела целая стая голодных волков как на свой ужин. Это тоже сверхъестественные сущности? — но у нее не поворачивался язык спросить. Да и у кого? Здесь, в этом странном мире она одинока. Ей не к кому обратить за помощью. Такая же одинокая слеза покатилась по ее щеке. Ей не принадлежало собственное тело, зато принадлежали душа и эмоции. Вдруг эти голодные глаза превратились в запугивающие до смерти глаза кукол. Таких бесполезных, на первый взгляд, игрушек. Смотрящих с ненавистью и решимостью напасть на Рену…