Война на два фронта

Утро выходного дня было мягким и ленивым. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь шторы в гостиной, освещал идиллическую картину. На диване, растянувшись, сидел Фагот. На нем была застиранная, с дырой на плече серая футболка и мятые спортивные штаны. Его светлые волосы торчали в разные стороны, а на лице сияла самая глупая и счастливая улыбка, потому что на его коленях восседала Марго. Годовалая девочка с темными волосиками и серьезными серыми глазами хватала его за нос и что-то восторженно лепетала. — Да-да-да, — ворковал Фагот, целуя ее в макушку. — Конечно, ты права, этот нос просто ужасен. Достался мне в наследство от прадеда-гнома. Терпи, доча. Из кухни донесся звон посуды и недовольное ворчание. В проеме двери появился Воланд. Он выглядел не лучше Фагота — в растянутом черном худи и с такими же растрепанными волосами. В руках он держал две липкие тарелки из-под сладкой каши. — Можно я узнаю, — его голос был ровным, но в нем явственно читалось раздражение, — чьи это следы преступления украшают сейчас раковину? Кто, по-вашему, должен отмывать это великолепие? Фея-крёстная? С дивана донесся смех Фагота. — А ты спроси у них самих, следователь. — Он кивнул в сторону двери в детскую, откуда доносились возня и смех Адама и Евы. Воланд тяжело вздохнул, отнес тарелки обратно в кухню и, вымыв и вытерев руки о штаны, плюхнулся на диван рядом с Фаготом. Он кисло уставился в пространство. — Я им сейчас посуду мыть до совершеннолетия внемлю. В наказание. Каждый день. По очереди. Альфа, не переставая улыбаться Марго, которая теперь пыталась засунуть ему палец в рот, сказал тем же сладким, воркующим тоном: — Ага... Прекрасная идея, малышка, да? Пусть моют... Неделю. Вместе. Научатся командной работе... и чистоте. Воланд фыркнул и откинул голову на спинку дивана, закрыв глаза. — Они за неделю всю посуду побьют. Лучше уж я сам. В этот момент Марго, увидев его, радостно затрепыхалась и протянула к нему ручки, издав настойчивое «Па-па-па!». Фагот мягко подхватил ее под бочка. — Ну что, принцесса, поскачем к папе? — Он бережно переложил дочь на колени Воланда. Та моментально устроилась поудобнее, уткнувшись в его худи. Воланд автоматически обхватил ее, поддерживая спинку, и его строгое выражение лица наконец смягчилось. Он посмотрел на дочь, и в его глазах вспыхнула та самая, редкая и оттого бесценная нежность. Фагот наблюдал за ними, и его сердце сжалось от переполнявших его чувств. Он склонился над Воландом, опершись рукой о спинку дивана позади него, и его голос стал тише, интимнее. — Слушай, а что ты скажешь, если мы завтра... куда-нибудь сходим? В ресторан этот, что ты хотел. Или... просто пиццу закажем, кино посмотрим. Омега, не отрывая взгляда от Марго, что-то неопределенно промурлыкал. — Детей, — продолжал Фагот, его губы оказались в паре сантиметров от уха Воланда, — мы с утра отвезем к Гелле. Она сама звонила, говорит, Бегемоту пора «социализироваться». Он сделал паузу, а затем его ладонь легла на колено мужа. Нежно, но весомо. Его голос стал низким, обволакивающим, полным немого обещания. — А мы с тобой... вдвоем... Его пальцы слегка сжали колено мужа. Воланд замер. Он почувствовал, как по его спине пробежали знакомые мурашки. Он медленно перевел взгляд с дочери на Фагота. В его голубых глазах, еще секунду назад полных усталости, вспыхнул тот самый, знакомый блондину до боли, огонек — смесь дерзости, усталой нежности и внезапно проснувшегося интереса. Он молча поднял бровь, и в уголке его рта дрогнула та самая, хитрая ухмылка, которую Фагот обожал больше всего на свете. — Вдвоем? — Тихо, почти выдохом, переспросил Воланд. — И что мы будем делать... вдвоем? Долговязый ответил беззвучной улыбкой, полной таких откровенных намерений, что Воланда аж передернуло. Марго, чувствуя напряжение между родителями, счастливо залопотала, хватая Воланда за подбородок. И в этот момент их уединение нарушил Адам, влетевший в гостиную с криком: — Па, а можно мы... — Он запнулся, увидев картину: папа с Марго на руках и отец, склонившийся над ним так близко, что их лбы почти соприкасались. — О-о-о-опять! — Завопил он, но уже без прежнего возмущения, а скорее по привычке. — Вы опять целуетесь глазами! Воланд, не отрывая взгляда от Фагота, усмехнулся. — А ты не мешай, бандит. У нас тут важные переговоры. Фагот рассмеялся, но Адам, вместо того чтобы уйти, подскочил к дивану и втиснулся между ними, нарушив уютный треугольник. — Какие переговоры? Про выходные? — Его глаза загорелись. — Мы можем сегодня пойти парк? Или в аквапарк! А завтра... завтра можно опять в аквапарк? — Завтра, — Фагот мягко, но твердо отодвинул его коленкой, чтобы не придавить Марго, — ты с сестрами едешь к тете Гелле. Бегемот, по ее словам, грустит без вашего общества. — А вы? — тут же спросил Адам. — А мы с папой, — альфа перевел взгляд на мужа, и в его глазах снова блеснула та самая искорка, — будем заняты. Очень важными делами. Взрослыми. Скучными. В этот момент в гостиную бесшумно вошла Ева. Она остановилась перед диваном, окинув всех серьезным взглядом. — А какие именно «скучные» дела? — Спросила она, явно не веря в эту уловку. Фагот фыркнул. Он легко поднялся с дивана, подошел к дочери и, не дав ей опомниться, ловко подхватил ее на руки. — А такие! — Провозгласил он и закружил ее по гостиной. Ева взвизгнула от неожиданности, но тут же рассмеялась, вцепившись в его плечи. Ее идеальный хвост раскачивался в такт вращениям. — Па-а-а! — Закричала она, смеясь. — Прекрати! Фагот остановился, тяжело дыша, все еще держа ее на руках. Он посмотрел то на нее, то на Адама, который с завистью наблюдал за этим. — Вот что, мои инопланетные захватчики, — сказал он, ставя Еву на пол. — Сегодняшний день — ваш. Мы идем туда, куда решите вы. Хоть в парки, хоть на Луну. Адам издал победный клич. — Но! — Фагот поднял палец, и в его голосе зазвучала начальственная нота, не терпящая возражений. — Есть одно маленькое условие. Вы оба, сию секунду, идете на кухню и отмываете до блеска всю ту посуду, что так «забыли» после завтрака. Каждую ложку, каждую тарелку. И тогда папа, — он кивнул на Воланда, все еще сидящего с Марго на руках, — перестанет выглядеть как человек, готовый кого-то принести в жертву богам чистоты. Адам и Ева переглянулись. Мгновенная, беззвучная сделка состоялась в их взглядах. — Договорились! — Хором выкрикнули они и, как ураган, помчались на кухню, где вскоре послышался грохот и шум воды. Фагот повернулся к Воланду, широко ухмыляясь. — Ну что, герой? Договорились и с младшим поколением. Сегодня — детский день. А завтра... — Он снова подошел к дивану, наклонился и поцеловал Воланда в макушку. — Завтра наше. Воланд, слушая доносящиеся с кухни крики и возню, покачал головой, но улыбка не сходила с его лица. Марго на его коленях что-то весело лопотала, глядя на отца. — Ладно, — сдался он. — Только если они там всю кухню не разнесут вместе с посудой. — Рискнем, — беззаботно ответил Фагот, плюхаясь обратно на диван и обнимая их обоих — и его, и дочь. — Мы же на авантюры горазды. На кухне гремели тарелки и слышался восторженный спор Адама и Евы о том, кто лучше моет. В гостиной воцарилась короткая, мирная пауза. Фагот устроился поудобнее, положив ногу на колено Воланду, и продолжил ворковать с Марго, тыча пальцем в ее носик. — А на обед что будем? — Лениво спросил Воланд, глядя в потолок. — Опять твои пельмени-убийцы с тремя видами мяса, от которых потом спать хочется до вечера? — А что не так с моими пельменями? — Фагот притворно возмутился. — Это кулинарный шедевр! Или хочешь супчик? По-моему, сегодня как раз прохладно, дождик обещали. — Дождик... — Воланд вздохнул. — Как раз к нашей прогулке. Отлично. Промокнем, как крысы. — Ничего, — Фагот махнул рукой. — Высохнем. Зато они вымотаются и уснут в восемь, как убитые. Он помолчал, наблюдая, как Марго пытается поймать его палец. Воланд повернул голову и посмотрел на Фагота с прищуром. — Ты опять на что-то намекаешь, ненасытный? — Брюнет вопросительно выгнул идеальную бровь домиком, подозрительно поглядев на мужа. — Мне вообще нельзя иметь с тобой дело, — тихо сказал он, чтобы не слышно было с кухни, — Стоит только опять связаться с твоей волшебной палочкой, гляди, у нас уже третий ребёнок на руках. Ты свой арсенал хоть как-то контролируешь? Вместо ответа Фагот внезапно наклонился, и его губы вплотную прижались к уху Воланда. Тёплое дыхание заставило того вздрогнуть. — Ага, — прошептал альфа, и его низкий голос зазвучал прямо в мозгу, вызывая мурашки. — А у тебя, дорогой, волшебное чрево... — Он намеренно провёл кончиком носа по чувствительной коже за ухом, отчего Воланд непроизвольно дёрнул плечом и фыркнул, пытаясь сдержать смех. — Моя «палочка» просто даёт семена... а твой живот... — Он снова дыхнул в ухо, и на этот раз Воланд не выдержал, тихо рассмеявшись, — ...твой живот творит из них настоящие чудеса... Марго, видя, как папа смеётся, и слыша шепот отца, тоже залилась звонким, беззубым смехом, хлопая ручками по Воланду в грудь. Получился небольшой, счастливый хаос из смеха и шепота. И в этот самый момент на пороге гостиной, мокрые и торжествующие, возникли двойняшки. — Всё! — Отрапортовал Адам, размахивая мокрой губкой. — Блестит, как новая! — Он одну чашку чуть не разбил, — с невозмутимым видом доложила Ева, — но я его остановила. Они замерли, наблюдая за картиной: папа, красный от смеха, прижимает к себе хохотающую Марго, а отец, ухмыляясь, всё ещё виснет у него на плече, явно только что являясь причиной всей этой веселой суматохи. — О-о-о-опя-я-ять! — Протянул Адам, но уже без прежнего возмущения, а с какой-то привычной, почти ритуальной интонацией. — Вы опять дурачитесь! — Это не дурачество, — альфа поднял голову, его глаза сияли. — Это обмен мнениями по важному магическому вопросу. Ваш папа — волшебник, а я — его скромный помощник. Воланд, наконец успокоившись, покачал головой, вытирая ладонью слезу, выступившую на глазах от смеха. — Скромный... Ох, уж этот скромник... — С этими словами он легко, одним движением, поднялся с дивана с Марго на руках. Он нежно подбросил дочь в воздух, совсем невысоко, и та, взвизгнув от восторга, залилась еще более звонким смехом. Он поймал ее, крепко прижал к себе, а затем большими шагами направился к Фаготу, который стоял неподалеку со сложным лицом. Не говоря ни слова, Воланд ловко прижался к мужу, зажав хихикающую Марго между их телами. Он одной рукой крепко обнял Фагота за шею, притянул к себе и врезался в его губы коротким, но властным и безраздельно нежным поцелуем. Отстранившись на сантиметр, он прошептал прямо в его губы, глядя ему в глаза: — Ты растлитель, а не скромник... — Ну скажешь тоже... Я сама невинность... — Муркнул блондин и многообещающе подмигнул мужу. Адам, наблюдавший за этой сценой, с места в карьер возмутился: — Фу-у-у! Опять целуетесь! Это же противно! Фагот, все еще находясь в объятиях Воланда, с Марго, тыкающей ему пальцем в щеку, поднял бровь и с искренним удивлением посмотрел на сына. — С чего вдруг это противно? — Спросил он, явно пытаясь сохранить серьезность. — Потому что слюняво! — С непоколебимой уверенностью заявил Адам, сморщив нос. — И вообще, при всех! Воланд, все еще не отпуская Фагота, фыркнул прямо у него над ухом. — Подрастешь — поймешь, что это самая приятная из возможных «противностей», — сказал он, и его голос прозвучал на удивление мягко. — Сомневаюсь. — Выдал мальчишка, на что отец смерил его оценивающим взглядом. — Вот, как найдешь себе подружку-омежку, даже не думай подходить и спрашивать, как правильно целоваться. — Высказал Фагот с забавной ухмылкой на лице. Ева, стоявшая рядом, просто покачала головой с видом человека, терпящего вечных дураков, но в уголках ее губ пряталась улыбка. Альфа наконец вырвался из объятий, его лицо светилось безудержным счастьем. Он потрепал сына по волосам и выдохнул: — Ладно, бандиты, раз справились с посудой — ваше предложение принято. Готовьтесь к прогулке. Словно по мановению руки, в квартире начался привычный ураган. Адам с визгом помчался в комнату за роликами, по пути зацепив коврик и едва не грохнувшись. Ева, покачав головой, пошла за ним степенно, уже составляя в голове план, кто что понесёт. — Папа, а сок возьмём? — Донёсся из коридора её голос. — В сумке уже. — Отозвался Фагот, на ходу поправляя сбившийся набок комбинезончик Марго. — Воль, ты свитер ей возьмёшь, на улице ветрено. — Уже взял, — раздался из прихожей спокойный голос Воланда. — И тебе шапку, а то уши отвалились в прошлый раз. Альфа только фыркнул в ответ, подходя к нему. Брюнет стоял, прислонившись к притолоке, и наблюдал, как Адам пытается надеть один кроссовок на две ноги сразу. — Ты бы ему помог, — тихо сказал Фагот, пробираясь мимо с Марго на руке. — Пусть учится, — так же тихо парировал Воланд, но его рука сама потянулась и ловко поправила сползшую прядь на макушке у Евы, застёгивающей собственную куртку с сосредоточенным видом. Через пять минут суматошных сборов они стояли в тесной кучке у распахнутой двери. Адам, красный и запыхавшийся, уже в кроссовках и с роликами в руках. Ева — собранная, с рюкзаком за плечами. Фагот с Марго, завернутой в теплую одежду, и Воланд, щелкая замком, последним вышел из квартиры, проверяя, выключен ли свет. — Так, все тут? — Обернулся Фагот, спускаясь по лестнице. — Я забыл мишку! — Вдруг вспомнил Адам. — Никаких мишек, — тут же парировал Воланд. — Или ты несешь его на руках вместе с роликами. — Но он... — Никаких «но». Дверь подъезда распахнулась, впуская свежий, прохладный воздух и шум улицы. Адам первым выскочил на улицу, Ева — следом, оглядываясь, чтобы родители поспевали. Фагот, прижимая к себе дочь, вышел следом, что-то говоря ей на ухо и заставляя её смеяться. Воланд вышел последним, на ходу проверяя карманы и вспоминая, точно ли он закрвл дверь или только собирался. Он на секунду задержался на ступеньке, глядя им вслед — на спину Фагота, на головы детей, на макушку дочери в светлой шапке. Потом тряхнул головой, сгоняя наваждение, и шагнул вперёд, догоняя свою семью, растворяясь в гуле большого города и гомоне их общих, перекрывающих все голосов.