Я никогда не

Бар «Красный фонарь» тихое заведение на узкой улочке Конохи, где над дверью висел выцветший акари, качавшийся от каждого порыва ветра. Деревянная вывеска с иероглифами поблекла от солнца и дождей, но от этого казалась ещё более домашней. Внутри пахло тёплым сакэ, соевым соусом и жареными якитори. Потолок был низкий, балки чуть закопчённые, а стены украшали бамбуковые панели и бумажные ширмы с рисунками журавлей. Свет исходил от круглых бумажных фонарей, подвешенных прямо над низкими столами, и этот свет делал лица мягче, как будто сглаживая усталость. За стойкой хозяин в тёмном юката молча протирал керамические чашки, не вмешиваясь ни в чьи разговоры. Музыки не было только треск углей в мангале и звон фарфора, когда кто-то ставил пустую пиалу на поднос. Снаружи бар выглядел ничем не примечательным, но каждый, кто знал это место, возвращался снова. Здесь забывали про войну, про миссии, про долг, и на какое-то время оставались просто людьми, которые хотят вместе выпить и посмеяться. Именно сюда сегодня стеклись знакомые лица. За большим низким столом собрались: Цунаде, Джирайя, Асума, Куренай, Какаши, Гай, Шизуне и Генма. У каждого в глазах читалась усталость, которую легче снимать вместе, чем в одиночку. Цунаде устроилась в углу, как хозяйка, и сразу заказала кувшин сакэ, поставив его на стол с таким видом, будто это был главный трофей вечера. Шизуне заняла место рядом, тревожно косилась на шумную компанию, стараясь проследить, чтобы кувшин не опрокинули раньше времени. Джирайя потянулся первым, налил себе по самый край и довольно вздохнул: — Вот оно, то, чего нам всем не хватало. Сколько лет прошло с того раза, когда мы собирались вот так? Какаши лениво поднял взгляд от своей книги, даже не перевернув страницу: — Если не ошибаюсь, после экзамена чуунинов. Асума усмехнулся, закуривая: — Да ладно, ты и тогда сидел, будто тебя насильно притащили. Куренай чуть улыбнулась, поправляя прядь волос: — Может, так и есть, это наверное, единственный способ вытащить Какаши в люди. Гай загремел голосом, хлопнув ладонью по столу: — Главное, что мы снова вместе! Настоящая команда вечной юности! — Какая к чёрту юность, — протянул Генма, перекатывая сенбон в зубах. — Мы все уже старые. — Говори за себя, — Цунаде одним движением опрокинула пиалу. — Некоторые тут ещё в форме. Джирайя прыснул и откинулся на спинку: — Форма у тебя всегда была что надо. Цунаде тут же двинула ему кулаком в плечо, и он едва не свалился со стула. Компания загоготала, бар ожил чуть громче, но не настолько, чтобы нарушить его привычную атмосферу. А потом Джирайя, хитро щурясь, наклонился ближе к столу и сказал: — Слушайте, я тут подумал, мы ведь можем не просто пить. Есть одна игра, называется «Я никогда не». И в воздухе сразу повисло напряжение: впереди может быть что-то интересное, и никто не знает, чем это обернётся. — «Я никогда не», серьёзно? — Генма приподнял бровь и перекатил сенбон с одного уголка рта в другой. — Джирайя-сама, это же игра для подростков. — Подростки бы уже валялись под столом от пары глотков, — усмехнулся Джирайя. — Мы же взрослые шиноби, в этом и вся прелесть. — Взрослые? — Цунаде поставила стакан на стол с глухим стуком. — Когда в последний раз что-то из твоих безумных идей заканчивалось хорошо? Шизуне тут же закивала: — Вот именно! Это может закончиться скандалом, или дракой. — А может и тем, что кто-то наконец-то перестанет скрывать свои тайны, — вставил Асума, стряхивая пепел. — Мне лично интересно посмотреть, кто из вас первый сдастся. — Это всё равно что играть в карты на раздевание, — тихо заметила Куренай, чуть отведя глаза. — Только последствия хуже. Какаши наконец захлопнул книжку и положил её рядом: — В принципе, я согласен, всегда забавно наблюдать, как люди выкручиваются. — Ха! — Гай ударил кулаком в ладонь, будто уже решив всё за остальных. — Отличная возможность испытать характер и доказать силу духа! — Гай, это не тренировка, — проворчала Цунаде, но налила себе ещё. Джирайя довольно склонил голову: — Вот и отлично, значит большинство «за». — Большинство, — фыркнула Цунаде. — Но когда кто-то вытащит что-то лишнее на свет, винить будут меня, как всегда. — Тогда, — Генма лениво откинулся, — ты можешь просто не играть. Цунаде посмотрела на него так, что сенбон чуть не выпал у него из зубов. — Ещё раз это скажешь и ты действительно не будешь играть. Никогда. Компания снова расхохоталась, и напряжение заметно спало. Даже Шизуне, хоть и держалась за голову, тихо вздохнула и налила себе сакэ. — Ладно, — сказала она. — Только попробуйте без крайностей. — А вот это уже скучно, — Джирайя потер руки, будто начинал новый роман. — Но, правила есть правила. Цунаде щёлкнула пальцами, требуя тишины: — Я предупреждаю: если всё это скатится в пошлость, я тебя, Джирайя, лично вышвырну из бара. — Тогда я сделаю всё, чтобы остаться, — подмигнул он. И вот они уже сидели, каждый со своей пиалой, и бар будто задержал дыхание, готовясь к первой фразе. Джирайя обвёл взглядом стол, задержался на Цунаде и ухмыльнулся так, что у Шизуне сразу дёрнулся глаз. — Ну ладно, — протянул он, лениво крутя чашку в пальцах. — Для разогрева, чтобы не было сразу слишком жестко. Он откинулся назад, прищурился и почти официальным тоном произнёс: — Я никогда не засыпал на скучном совещании. Куренай чуть наклонила голову, прятала улыбку, Асума фыркнул и первым сделал глоток. — Что? — пожал он плечами. — Я честен, эти собрания совета хуже бессонных ночей. — Ха! — Гай тоже схватил стакан и опустошил его так, будто это был спортивный рекорд. — Сон приходит к тем, кто слабеет духом! Но, признаю, пару раз я всё же моргнул. Какаши медленно потянулся за своим, ни слова не говоря, и выпил, будто делал это на автомате. Цунаде посмотрела на него и криво усмехнулась: — Ну хоть честный попался, я тоже, между прочим, не бессмертная. — И сделала большой глоток, будто проверяя всех вокруг: осмелятся ли комментировать. — Хокаге, которая спит на совещаниях, — с показным ужасом протянул Генма, но сам тоже сделал глоток. — Ну а что, человеческий фактор. Шизуне замялась, прижала пиалу обеими руками и всё же пригубила, почти виновато: — Это было всего пару раз! И только после ночных дежурств… Джирайя довольно рассмеялся, наблюдая, как все пьют. — Вот видите? Отличное начало. Цунаде прищурилась и ткнула его пальцем в грудь: — Ты специально начал с такой ерунды, чтобы мы все пили, да? — Ну, — Джирайя изобразил невинность, — разве это не делает игру веселее? Куренай тихо улыбнулась и поправила волосы: — Пожалуй, твоя очередь удалась, теперь, думаю, будет интереснее. И все повернулись к следующему игроку. Цунаде щёлкнула пальцами, привлекая внимание, и поставила пустую пиалу на стол с глухим стуком. — Ладно, хватит, — сказала она, скользнув взглядом по компании. — Теперь моя очередь. Она сделала паузу, чуть прищурилась и с явной насмешкой произнесла: — Я никогда не читала чужие личные записи. Стол моментально оживился, Джирайя кашлянул и залпом осушил свой стакан, даже не пытаясь оправдаться. — Вот уж новость, — буркнула Цунаде. — Ты, извращённый отшельник, наверняка читаешь чужое ради вдохновения. — Искусство требует жертв, — ухмыльнулся он, но в глазах блеснуло довольство. Какаши тихо, почти лениво поднял свой стакан и сделал маленький глоток и все дружно посмотрели на него. — Ну-ка, ну-ка, — Генма подался вперёд. — Это что, дневник какой-нибудь девушки? Какаши лишь закрыл глаз и спрятал половину лица за книжкой. — Не всё, что вы думаете, так пошло. Куренай тоже сдалась, аккуратно пригубив из своей пиалы. — В юности — она чуть улыбнулась. — Подруга держала записи, я не выдержала, потом пожалела. Шизуне, покраснев, тоже подняла чашку. — Я искала записи медицинских рецептов, — пробормотала она, — но формально это ведь тоже считается. Асума скривился, но выпил без особых эмоций. — Отец вечно что-то записывал, мне хотелось понять, что у него в голове. И не скажу, что это была хорошая идея. Генма лениво подкинул сенбон и, поймав его, тоже сделал глоток. — Ну а как иначе? Иногда это самый быстрый способ узнать правду. Цунаде хмыкнула, глядя, как один за другим пьют все вокруг. Потом с лёгкой усмешкой тоже подняла свою чашку и выпила до дна. — Ну что уставились? — сказала она, откидываясь назад. — Я тоже человек. И да, однажды нашла записки Данна… — на секунду её голос дрогнул, но она тут же продолжила жёстче: — И не жалею. Компания на миг стихла, но потом смех и реплики снова вернулись. Гай, сияя, решительно отодвинул свой стакан. — Никогда! Честь и доверие прежде всего! Я всегда уважал личное пространство! — Вот и не знаешь, сколько всего интересного пропустил, — хмыкнул Генма. Цунаде усмехнулась, довольная результатом. — Вот видите, теперь мы знаем кто у нас тут хранитель секретов, а кто любопытная душа. Какаши всё это время выглядел так, будто ему скучно, но когда очередь дошла до него, он всё-таки убрал книгу в сторону. Поднял пиалу, задумался на пару секунд и, не меняя ленивого тона, сказал: — Хорошо, значит моя очередь. Он слегка прищурился и бросил взгляд через стол, на Джирайю и Гая, потом на Генму. — Я никогда не думал, что кто-то из коллег — полный идиот. Наступила тишина, потом почти вся компания дружно прыснула. Первым, не колеблясь, выпил Асума. — Что? — он развёл руками. — Такие выводы напрашиваются сами собой. Куренай аккуратно пригубила сакэ, даже не пытаясь оправдываться. — Это естественно, мы все люди. Генма, лениво усмехнувшись, сделал глоток, сенбон перекатился с одного уголка рта в другой. — В Конохе идиотов хватает и было бы странно, если бы никто так не думал. Джирайя рассмеялся и осушил свою пиалу. — Ну, Какаши, это было даже слишком просто, конечно, мы все иногда думаем так. Цунаде посмотрела на всех и молча выпила, не моргнув. — Идиоты в этой деревне, как саке на моём столе: всегда найдётся. Шизуне помялась, но всё же сделала маленький глоток, будто из уважения к честности остальных. — И правда очень трудно удержаться от таких мыслей. Гай сидел, сложив руки на груди, и упрямо отодвинул свою чашку. — Я никогда! Даже если кто-то ошибается, я верю в его дух и потенциал! — Конечно, — протянул Джирайя. — Ты, наверное, и обо мне так не думал? — Никогда! — с жаром подтвердил Гай, чуть не вставая со своего места. — Вот уж не знаю, комплимент это или издёвка, — пробормотал Генма, и компания снова разразилась смехом. Какаши, как ни в чём не бывало, поднял свою чашку и тоже сделал глоток без комментариев, но с такой невозмутимостью, что все поняли: он, пожалуй, чаще других так думал. Асума стряхнул пепел, затянулся и с ленивой улыбкой посмотрел на всех: — Ладно, моя очередь. — Он прищурился, выпуская дым. — Я никогда не говорил, что занят, только чтобы слинять от работы. Джирайя хохотнул и тут же выпил. — Великие романы сами себя не напишут. Цунаде фыркнула, тоже осушила пиалу. — У меня всегда найдётся повод оставить бумаги на завтра. Куренай выпила едва заметно, уголки губ дрогнули. — Бывало, что ссылалась на миссию, а на самом деле просто хотелось тишины. Шизуне залилась краской и подняла пиалу обеими руками. — Я говорила, что срочно нужна Цунаде-сама, даже если могла закончить дела позже. Какаши даже не делал вид, что удивлён, просто поднял пиалу и выпил. — Тень дерева, книга и чашка чая куда полезнее некоторых собраний. Генма лениво хмыкнул, и тоже выпил. — Лучший способ избежать скуки — сказать, что у тебя «важные дела». Гай в это время резко отодвинул свою пиалу. — Никогда! Долг превыше всего! Асума ухмыльнулся и щёлкнул зажигалкой. — Ну-ну, Гай, не поверю, что ты ни разу не свалил ради своих тренировок. — Это не отмазка, это борьба с собственной слабостью! — воскликнул Гай, так что пару человек за соседним столом обернулись. Асума сделал затяжку, выпустил дым и спокойно опустошил свой стакан. Цунаде прыснула и хлопнула Асуму по плечу. — Вот уж честный ты тип, хоть и наглый. — А что скрывать? У каждого свои способы выжить в этой системе. Компания дружно загоготала, и игра продолжилась дальше. Куренай поправила волосы, посмотрела на всех спокойным, чуть ироничным взглядом и заговорила мягко, но достаточно отчётливо, чтобы никто не пропустил: — Хорошо, теперь моя очередь. — Она сделала небольшую паузу, отпила глоток воды, а не сакэ, и только после этого произнесла: — Я никогда не брала чужие вещи без спроса. Джирайя хмыкнул и тут же залпом выпил. — Ну что вы, вдохновение порой приходит откуда угодно, а к чужим свиткам рука тянется сама. Цунаде не колебалась выпила до дна. — Иногда быстрее взять, чем потом объяснять, зачем оно тебе вообще нужно. Асума сделал короткий глоток, выпустив дым в сторону. — В детстве часто тянул у отца трубку. Не ради курева, просто хотелось чувствовать себя взрослым. Генма ухмыльнулся, перекатывая сенбон. — Ну, не всё же брать с разрешения, чаще всего никто даже не замечал. — И он спокойно выпил. Шизуне прижала пиалу обеими руками и тихо сказала: — Я однажды взяла записи у Цунаде-сама, чтобы разобраться в дозировках. Потом вернула, но до сих пор стыдно. Какаши пожал плечами, поднял стакан и осушил его, не комментируя. Только чуть заметно приподнял бровь, когда все посмотрели на него. Гай снова гордо отодвинул свою чашку. — Никогда! Это нарушает доверие! — Конечно, — буркнула Цунаде. Компания разразилась смехом, и Куренай, чуть улыбнувшись, опустила глаза к своей почти пустой пиале. Атмосфера становилась всё теплее, а игра всё интереснее. Генма откинулся на спинку, лениво покатал сенбон между зубами и вдруг ухмыльнулся шире обычного. — Ну что, давайте добавим перца. — Он скосил взгляд на Джирайю, потом на Асуму и Цунаде. — Я никогда не спал с кем-то только ради любопытства. За столом повисло напряжённое молчание, потом Джирайя громко рассмеялся и первым осушил пиалу. — О, ну это нечестный вопрос, ты же понимаешь, что я бы выпил даже молча. — Не сомневалась, — сквозь зубы процедила Цунаде, но тоже подняла свою пиалу и сделала глоток. — Молодость у всех бывает глупой. Асума кашлянул, прикрываясь сигаретой, не стал оправдываться, просто выпил. — Ха, любопытство иногда сильнее здравого смысла. Куренай слегка покраснела, не стала юлить, подняла чашку и выпила. — Была пара ошибок, лучше не вспоминать. Шизуне порозовела так, что все сразу уставились на неё. Она замахала руками: — Я… я не про то, что вы подумали! Это было… исследование! Ну… почти. — И всё-таки сделала крошечный глоток. Какаши молча поднял пиалу и выпил, как будто это было так же буднично, как перевернуть страницу книги. Гай резко поднялся на пол-стула, возмущённый до глубины души: — Никогда! Отношения ради праздного интереса — это предательство и слабость духа! Генма ухмыльнулся и прищурился: — Ну хоть кто-то здесь святой. — Это называется принцип! — заорал Гай, стол взорвался смехом, и хозяин бара с подозрением посмотрел в их сторону. Генма довольно прокрутил сенбон и, наконец, тоже сделал глоток. — Что ж, будем честны: я не исключение. Компания снова загудела, обменялась подколами и смехом. Напряжение после его вопроса превратилось в лёгкое электричество, будто теперь каждый ждал чего-то большего от игры. Гай расправил плечи, глядя на компанию так, будто собирался произнести речь перед стадионом. Его глаза горели, а голос прозвучал особенно торжественно: — Друзья! — он поднял свою пиалу, но тут же отодвинул его в сторону. — Мой ход будет прост, но честен. Я никогда не спал на патруле! На секунду за столом повисла тишина, потом Джирайя прыснул в кулак и махом осушил пиалу. — Ох, да ладно, Гай. Ты же знаешь, иногда патруль это три часа на стене в дождь, когда ничего не происходит, тут хоть Будда да задремлет. Какаши не сказал ни слова, просто молча выпил и снова потянулся к своей книге. Впрочем, усмешка под маской явно выдала его. Асума ухмыльнулся, сделал глоток и закурил новую сигарету. — На рассвете, после ночи без сна, бывало и даже не стыдно. Цунаде фыркнула и тоже подняла пиалу. — Я, может, и Хокаге, но на совещаниях после ночных патрулей засыпала без проблем. И никому не позволю делать вид, что это преступление. Куренай выпила аккуратно, чуть смущаясь. — Был один раз, когда я ещё только начинала работать в команде. Шизуне засмущалась, но честно выпила. — Если Цунаде-сама тащила меня на ночные обходы, я не могла всё выдержать. Генма, сделал глоток и кивнул. — Ну да, хоть один раз у каждого да было. Гай, глядя на всё это, покраснел, от праведного негодования. — Я… я никогда! Даже если тело устало, дух бодрствует! Сон во время службы — это позор для шиноби! — Конечно-конечно, — хором протянули Джирайя и Генма, и компания взорвалась смехом. Даже Какаши отложил книжку в сторону, будто чтобы не пропустить ни одной реакции. Шизуне всё время старалась сидеть тише других, но когда очередь дошла до неё, она нервно поджала губы и взяла чашку. — Эм… ну… ладно. — Она сделала короткий вдох и, смутившись от того, что все смотрят именно на неё, выдала: — Я никогда не притворялась трезвой, когда была пьяна. Джирайя громко расхохотался и, не раздумывая, осушил пиалу. — О да! Это моя визитная карточка! Цунаде фыркнула, но тоже сделала большой глоток. — Каждый раз, когда Шизуне думает, что я «в порядке», это и есть то самое. — Цунаде-сама! — покраснела Шизуне и едва не уронила пиалу. Асума спокойно выпил и пожал плечами. — Когда возвращаешься домой к отцу, а сам еле на ногах стоишь, умение делать вид трезвого спасает. Куренай чуть улыбнулась и отпила из пиалы. — Бывало, особенно на миссиях, когда не хотелось выслушивать нотации. Какаши без единого комментария сделал глоток, только наклонил голову, как будто признавал, что и ему есть что скрывать. Генма лениво хмыкнул, и выпил. — Это же искусство держать лицо, пока внутри всё плывёт. Гай с вызовом отодвинул свою чашку и поднял руку, как будто сдавал экзамен: — Никогда! Мои принципы не позволяют мне обманывать даже в таком! Если я пьян, то об этом знает весь мир! — Мы в курсе, — буркнула Цунаде, и весь стол снова захохотал. Шизуне покраснела ещё сильнее, прижимая пиалу к губам. Она сделала крошечный глоток, едва заметный, и пробормотала: — Ну один раз всё-таки было, но это было ради приличия. — Ха! — Джирайя ткнул пальцем в её сторону. — Вот оно, настоящее признание! Компания взорвалась смехом, каждый новый ход только сильнее подогревал интерес. Джирайя уже прилично повеселел, его щеки слегка порозовели, а глаза блестели. Он поставил локти на стол, склонился вперёд и обвёл всех хитрым взглядом, задержавшись особенно долго на Цунаде. — Ну что ж, пора чуть расшевелить вас, а то сидите слишком чинно, — сказал он, ухмыляясь. — Мой ход. Я никогда не фантазировал о том, кто сидит за этим столом. Шизуне поперхнулась воздухом, Куренай округлила глаза, Цунаде приподняла брови так, будто готова была врезать ему прямо сейчас. И первым, конечно же, осушил свою пиалу сам Джирайя. — А чего вы ждали? — радостно объявил он. — Я честный человек! Цунаде смерила его взглядом и тоже сделала большой глоток, так, будто бросала вызов всем остальным. — Только ради того, чтобы ты не думал, будто я святая. Шизуне покраснела, закрыла глаза и сделала крошечный глоток, словно признавалась в преступлении. — Н-ну… Куренай отхлебнула молча, но её уши выдали больше, чем слова. Асума ухмыльнулся, затянулся сигаретой и после этого спокойно выпил. — А чего стесняться? Каждый хоть раз об этом думал. Какаши молча поднял пиалу и осушил её. Генма ухмыльнулся шире всех, подкинул сенбон и, поймав, тоже выпил. — Ну вот, наконец-то пошли интересные признания. И даже Гай, покраснев как помидор, с вызовом в голосе, выпил до дна. — Это не слабость, это лишь сила воображения! После этого стол взорвался смехом, все начали перебивать друг друга, подшучивать и прятать глаза. Бармен у стойки поднял голову, чтобы понять, что вызвало такой шум. А Джирайя, откинувшись назад, довольно потер руки: — Вот теперь, мои друзья, у нас действительно началась игра.