Я никогда не

Пол был липким от пролитого сакэ, кто-то смеялся без звука, просто трясясь, кто-то спорил сам с собой, а игра давно перестала быть игрой и превратилась в коллективную исповедь без права на трезвость. Джирая, уже красный и довольный жизнью, резко хлопает ладонью по столу, перекрикивая общий шум, и с той самой интонацией, после которой всегда начинаются проблемы, объявляет: — Я никогда не использовал Хенге, чтобы изменить себе пол ради секса! Стол затихает, и тут, к удивлению всех, пьёт Шизуне. Куренай чуть ли не роняя пиалу: — Шизуне?! Шизуне красная до ушей: — Это было экспериментально! Я училась! Гай, серьёзный как никогда: — Вот это настоящий дух! Даже самые скромные обладают скрытой силой. Джирая хохочет, хлопая ладонью по столу: — Учёба у вас, значит, такая? Почему меня не пригласили преподавать?! Цунаде с ленивой ухмылкой: — А что? Иногда хочется посмотреть на мир глазами мужчины, ничего криминального. Джирая в шоке, но ржёт: — Сука… я всё пропустил! Все уже в слезах. Куренай не отстаёт, давит с любопытством: — Подожди, подожди. Экспериментально — это как? Ты же всегда краснеешь, когда речь заходит о мужских шутках, а тут… Шизуне зажимает лицо ладонями: — Я же сказала, это было в учебных целях! Я просто проверяла, как работает морфология! Генма ухмыляется шире: — Морфология, говоришь? Значит, интересовалась анатомией изнутри? Все начинают хохотать. Цунаде похлопывая Шизуне по спине, с той ленивой снисходительностью старшей сестры: — Ну ладно, признавайся уже, в кого превращалась? Шизуне тихо, но с вызовом, в отчаянии: — В никого узнаваемого. Джирая сразу подхватывает, рычит от смеха: — Ооо, то есть были эксперименты! Самопридуманные образы! Идеальный мужчина из фантазий? Гай с горящими глазами: — Это достойно уважения! Создать соперника самому себе и победить его! Какаши спокойно, будто мимоходом, но добивает: — Или сама себе создала парня получше. Все снова ржут, а Шизуне краснеет уже до корней волос. Асума подливает масла в огонь, с полуухмылкой: — Ну, раз мы уж начали, если бы ты взяла чей-то облик, то чьим именно хотелось бы воспользоваться? Шизуне в ужасе машет руками: — Н-нет! Я же сказала, это был эксперимент! Генма, загибаясь от смеха: — Вот это я понимаю лабораторные работы! Шизуне, путаясь: — Да нет же! Это было ради науки! Куренай с ухмылкой: — Науки? И что именно ты исследовала? Шизуне, в отчаянии: — Ну, физиологические различия… восприятие… Какаши лениво, с сарказмом: — Перевожу: «было темно, я парень, он не знал, и мы дошли до контрольного эксперимента». Гай не унимается: — Это же героический подвиг во имя познания! Асума, давясь сакэ: — Погоди, «он не знал»? Так кто это был?! Шизуне машет руками: — Я не это имела в виду! Генма со злорадной улыбкой: — Кто-то из АНБУ, держу пари, там темно, маски, всё сходится. Куренай, подливая масла в огонь: — Или не АНБУ, может, кто-то из этого стола? Стол: — О-о-о-о-о! Шизуне закрывает лицо руками: — Нет, нет, нет! Цунаде, лениво улыбаясь: — Я однажды видела, как Гай смотрел на неё подозрительно уважительно. Гай вскакивает, чуть не опрокидывая бокал: — Это было уважение к её знаниям медицины! Какаши сухо, но ехидно: — Так вот почему ты всё время кричишь о чистоте и преданности. Стол взрывается хохотом. Куренай с прищуром, язвительно: — Так кто это был подруга? Шизуне воет: — Я не обязана отвечать! Джирая подмигивает: — Обязана! Наука требует точности! Куренай, прищурившись: — Она же до этого выпила и за «секс с партнёром одного пола», значит у неё был мужчина, когда она в образе мужчины! Джирая, радостно подхватывая: — Вот! Я тоже так понял! Значит, парень, ну, логично же. Генма, покатываясь: — Представляю эту сцену двое парней, один — на самом деле Шизуне, и никто не в курсе. Шизуне: — Н-нет! Это не так! Какаши, лениво: — Ну тогда выходит наоборот, партнером была женщина. Шизуне — парень, а партнёрша — женщина. Всё встает на свои места. Гай, с пылающей искренностью: — Это звучит как испытание юности! Превозмогать границы тела ради любви! Стол ложится. Цунаде, ухмыляясь, отпивает: — Я вообще ставлю на женщину, Шизуне слишком краснеет, когда дело заходит о мужиках. Шизуне закрывает лицо руками: — Госпожа Цунаде! Куренай, ехидно: — Ага, то есть с женщиной тебе проще, да? Джирая, хлопая по столу: — Так это же шикарно! Двое парней спорят парень это был или девушка, а правда, может, вообще оба? Генма, умирая со смеху: — Тройничок в стиле медицинского факультета! Шизуне (едва не плачет): — Нет-нет-нет! Вы всё неправильно понимаете! Какаши, сухо: — Подозрительно много отрицаний. Асума, хмыкнув: — Ага, обычно так говорят те, кто реально замешан. Гай, указывая рукой с пафосом: — Шизуне-сама скрывает в себе легендарный подвиг юности, но не готова признать его! Стол уже валяется под столом, Джирая орёт, Генма стучит кулаком по полу. Цунаде спокойно допивает сакэ: — Вот что значит "тихий омут". Куренай, прищурившись, облокачивается на стол: — Извините, но это мы просто так не оставим. И громко: — Я никогда не была раскрыта, когда использовала хенге для секса. Тишина, все поворачиваются к Шизуне. Генма первый ухмыляется: — Ну давай, не томи, «тихий омут». Шизуне сидит красная как рак, держа бокал, и видно, что если она выпьет, её сожрут. Но не выпить тоже уже не вариант. Какаши лениво откидывается на спинку: — Тут классика: выпьешь — значит, поймали. Не выпьешь — значит, до сих пор думаешь, что прокатило. Стол заржал. Гай вскакивает, указывая пальцем: — Так это был настоящий экзамен юности! Быть раскрытой в бою, но не признать поражения! Цунаде прикладывается к сакэ, ухмыляясь: — Шизуне, милая, даже если ты не выпьешь, мы уже всё поняли. Шизуне: — Но… но… там… никто ничего не доказал! Генма буквально бьётся головой о стол от смеха: — Ахаха! То есть тебя реально раскусили?! Джирая хлопает ладонью по столу: — Да ладно! Кто же этот счастливчик, что догадался? Куренай, прицельно: — Да-да. Кто сказал: «Эй, подожди-ка, у тебя член не настоящий?» Стол ложится. Шизуне: — Это было не так! Какаши поднимает бровь: — Ага, значит, раскусили по другим признакам. Гай, пафосно: — Наверняка из-за того, что юность в её глазах невозможно было спрятать! Асума сквозь смех: — Или просто слишком хороша была для «того, кем прикидывалась». Шизуне закрывает лицо руками и сквозь пальцы: — Почему мы вообще начали эту игру. Цунаде спокойно хлопает её по плечу: — Расслабься, никто ж не знает наверняка, кроме тебя. И с ехидцей добавляет: — Хотя теперь уже пол-деревни догадывается. Стол ревёт. Генма, поднимая палец, как будто делает официальное заявление: — Так, коллеги, тут вопрос принципиальный. Шизуне пила и за «секс с тем же полом», и за «хенге с противоположным». Значит, у нас две версии: или это был мужик, или женщина. Джирая кивает, наливая себе: — Я ставлю на мужика, только мужик может заметить такие детали. Куренай фыркает: — Ага, конечно, мужик. Сразу видно, что ты недооцениваешь женскую наблюдательность, женщина заметит быстрее. Какаши, лениво листая «Ича-Ича», даже не глядя: — Логично, если бы это был мужик, она бы просто обвинила его в неумении. А раз речь про «раскрыли», значит, женщина. Стол смеётся. Гай вскакивает, размахивая руками: — Друзья мои! Всё куда проще, это был испытание воли и юности! Её мог раскусить только достойный соперник! Я думаю, это был шиноби высокого уровня! Генма умирает от смеха: — Ага, ага, значит, у нас два кандидата: «женщина» и «шестой дан по юности». Цунаде хмыкает, облокотившись на ладонь: — Я знаю Шизуне, она бы не полезла в такую авантюру ради кого-то случайного. Тут было что-то личное. Шизуне почти в слёзы: — Госпожа! Асума, хитро прищурившись: — Я вот думаю, может, это был кто-то из своих, ну, не чужак. Тишина и тут все поворачиваются к столу. Генма медленно: — Ты хочешь сказать, кто-то из нас? Стол разрывает. Джирая, хлопая себя по колену: — Я готов спорить на всё сакэ в этом баре: это был Какаши! У него глаз как сканер, его-то не обманешь! Какаши поднимает взгляд от книжки, сухо произносит: — Спасибо за доверие, но я бы скорее промолчал и использовал это в своих целях. Стол ревёт. Куренай: — Нет, ну а если серьёзно? Кто ещё мог её так в лоб поймать? Гай? Он бы вообще не понял разницы. Гай возмущённо: — Эй! Воля и юность позволяют видеть сердцем, а не… Все хохочут ещё громче. Цунаде подытоживает, прихлёбывая сакэ: — В общем, ясно одно. Шизуне, дорогая, ты либо спалилась на мужике, который был слишком внимателен, либо на женщине, которая знала, как это должно работать. Генма: — Либо на ком-то за этим самым столом! И смех накрывает всех новой волной. Шизуне, спрятав лицо в ладонях, только шепчет: — Я вас всех ненавижу. Генма, поднимаясь как прокурор: — Итак, внимание, уважаемые коллеги! Давайте-ка всё структурируем. Джирая хлопает по столу: — Протокол! Генма, загибая пальцы: — Первое. Шизуне пила за секс в хенге,  значит, как минимум однажды, он была мужиком. Генма, загибает второй палец: — Второе. Она пила за секс с одним полом и тут, два варианта: а) была мужчиной и спала с мужиком, б) была мужчиной и спала с женщиной. Джирая, показывает третий палец: — А теперь вишенка: она пила за «секс с кем-то за этим столом». И пили все, кроме нас с Генмой. Генма театрально: — Следовательно, господа, Шизуне могла быть с кем угодно! Куренай, чуть задыхаясь от смеха: — Выходит, что она могла быть мужиком и спать с Асумой? Асума, задыхаясь: — Никаких мужиков не было! Генма поучительно, загибая пальцы: — Даже если Шизуне была мужиком под хенге, она-то всё равно женщина, ну по сути. Джирая с серьёзным видом, но еле держится: — То есть, даже если с Асумой, это считается не однополым? Асума подскакивает: — Э! Э! Подождите секундочку! Я вообще-то не пил за однополый секс! Куренай, прищурившись, облокачивается на руку: — Но формально, если она была в облике мужчины. Какаши, лениво: — Тогда выходит, что для тебя это выглядело как мужик. Стол взрывается. Асума машет руками: — Да вы с ума сошли! Гай, с пламенным лицом: — Но юность в сердце важнее формы тела! Джирая, хлопая по столу: — О, вот именно! Юность и тело совсем разные вещи! Генма добивает: — Короче, получается, что Асуму мы исключить не можем. Асума аж багровеет, волосы встали дыбом: — ЧТО?! Стол катится от смеха. Шизуне, захлёбываясь: — Нет! Нет-нет-нет! Не было такого! Цунаде, с ленивой ухмылкой: — Видите, какое отчаяние? Очень подозрительно. Куренай, твёрдо: — Считается по облику, если была в теле мужика — значит, мужик. Какаши, продолжая листать «Ича-Ича»: — Считается по сути, ведь женщина остаётся женщиной, хоть в каком облике. Генма: — Значит, у нас два лагеря: «по паспорту» и «по анатомии». Гай, с пафосом: — Я за лагерь Юности! Все снова ржут. Джирая подытоживает: — Итак, дамы и господа, официальное заключение: Шизуне могла быть с каждым из вас. Смех утихает, он продолжает: — Кроме Асумы. Асума облегчённо выдыхает: — Фух! Генма, с ухмылкой, добивает: — Постойте! Если она под хенге, то и с Асумой вполне считается! Стол взрывается в третий раз. Асума в отчаянии, хватает голову: — Да вы больные на голову! Цунаде, прикладываясь к сакэ: — Ага, вот теперь всё стало на свои места. Джирая, давясь от смеха: — Получается, Шизуне могла быть с каждым из вас. Асума настаивает на своем: — Ну, кроме меня! Генма жёстко: — Именно ты теперь главный кандидат. Асума за голову хватается: — Да вы ебнулись, серьёзно?! Куренай с ехидцей: — Я не знаю, Асума, я бы на твоём месте так не оправдывалась. Какаши сухо добавляет: — Обычно так кричат те, у кого действительно есть что скрывать. Стол уже падает под стол. Шизуне, красная до корней волос: — Ничего такого не было! Это всё ваши грязные фантазии! Цунаде спокойно добивает: — Может, и фантазии, но, как всегда, в каждой есть доля правды. Стол ржёт так, что уже у всех слёзы на глазах, Генма валяется на полу, Джирая хлопает себя по колену, а Асума орёт: — Вы больные на голову извращенцы! Куренай серьёзно, как будто на семинаре: — Так, давайте еще раз по фактам. Если Шизуне была в облике мужчины — это мужское тело. Мужское тело + мужское тело = однополый. Всё просто. Какаши, лениво переворачивая страницу «Ича-Ича»: — Ошибочно. Личность определяет суть, хоть она будет в облике Хокаге, всё равно останется Шизуне. А значит будет женщиной, так что всё разнополое. Джирая орёт: — Ахах, значит, если я сделаю хенге в Цунаде и займусь этим с кем-то, это всё равно я?! Стол ложится от хохота. Цунаде, скривившись: — Если ты сделаешь хенге в меня, то я тебя убью ещё до секса. Смех усиливается. Гай врывается, поднимая руку, как на собрании: — Слушайте сердцем! Если Шизуне ощущала себя мужчиной — значит, была мужчиной! Если ощущала женщиной — значит, женщиной! Генма ревёт: — О, лагерь «психика» подключился! Асума орёт: — Да мне плевать, кем она себя ощущала! Я там вообще ни при чём! Куренай ехидно: — Очень подозрительная реакция, Асума. Какаши сухо добавляет: — Обычно так кричат те, кто попал в лагерь «анатомия». Шизуне, чуть не плачет: — Можно я уже уйду?! Джирая ржёт: — Нет, дорогая, ты теперь главный кейс для научного спора. Генма, вытирая слёзы: — Вопрос вечности: если Шизуне в облике мужика переспала с кем-то, это однополый или разнополый? Цунаде, с ухмылкой: — Всё зависит от того, сколько она выпила. Стол взрывается новой волной. Генма, стуча кулаком по столу, как судья: — Всё, без практики мы не разберёмся, нужны прецеденты. Куренай кивает серьёзно: — На миссиях хенге используется постоянно. Вот если шиноби в обличии женщины соблазняет цель это что? Какаши лениво поднимает палец: — Это всё равно мужик, просто в женском теле. Я видел такое пару раз в АНБУ, цель думает одно, а по сути всё другое. Джирая хлопает по столу, ржёт: — Ахах! Так это объясняет половину моих провалов в борделях! Стол ложится, Куренай закатывает глаза, а Шизуне чуть не лезет под стол от стыда. Гай, вставая и размахивая руками: — Подождите! Я приведу пример. Если я превращусь в Какаши и буду сражаться с ним, это ведь всё равно бой духа! Так и здесь: форма обмана не имеет значения, важно, что в сердце! Какаши поднимает взгляд, сухо: — Гай, я тебя умоляю, даже в примере ты снова хочешь подраться со мной. Стол катится. Цунаде ухмыляется, подливая себе сакэ: — Слушайте, я лично видела, как шиноби пользовались хенге в самых грязных ситуациях. Так что в нашем случае, Шизуне явно не просто тренировалась. Шизуне, бледная, почти визжит: — Это было ради опыта! Джирая, задыхаясь от смеха: — Опыт у тебя, девочка, богаче, чем у половины деревни! Стол снова ревёт, половина уже со слезами. Асума, ещё держась за голову: — Да закройте тему уже! Куренай с ехидной улыбкой: — А чего ты так боишься, Асума? По твоей логике, если Шизуне всё равно женщина, ты чист. Но если по нашей, то ты уже в списке. Какаши вставляет: — Два списка. В одном ты чист, в другом ― нет. Удачи выбирать. Стол буквально падает от смеха. Гай пафосно подытоживает: — Как истинные шиноби мы обязаны признать: этот вопрос не имеет однозначного ответа. Но в сердце каждого из нас, ответ есть! Джирая, хлопая его по спине: — Да, Гай, в сердце каждого. Особенно в сердце Асумы! Стол снова взрывается. Генма, вытирая слёзы и выпрямляясь: — Ладно, всё, мы тут спорим: анатомия, психика, хенге. А вывод на самом деле простой. Какаши лениво поднимает голову: — По сути каждый из нас мог быть с ней. Гай, вскакивая и указывая в потолок: — Так вот оно! Мы все поочерёдно были частью её великого пути юности! Стол валится от хохота. Цунаде, ухмыляясь, кивает: — Ну да, получается красивая картина, Шизуне ― универсальный элемент. Генма добивает: — Выходит, что все переспали с Шизуне по очереди. Шизуне чуть не падает под стол: — Я… я НИКОГДА… Стол не слушает, все уже в реве. Джирая поднимает палец: — Но! Один нюанс, есть только один человек, который пил правильно. Все поворачиваются к Асуме. Генма с широченной ухмылкой: — Асума, ты единственный, кто НЕ пил за однополый секс. Значит, только ты точно знал, что это Шизуне. Стол разносит в щепки, все орут, кто-то уже катится под лавку. Асума, багровый, хватает голову: — ДА ВЫ ЕБАНУЛИСЬ ВСЕ?! Куренай, едва держась от смеха: — Ну спасибо, Асума. Теперь вся деревня будет знать, что ты был единственным, кто понял, что это Шизуне. Какаши сухо добавляет: — Остальные думали, что это просто «кто-то другой». Гай пафосно: — Но Асума, ведомый сердцем, распознал её истинную юность! Стол ложится последним ударом. Шизуне в отчаянии: — Всё! Всё! Я больше в эту игру не играю! Цунаде, ухмыляясь: — Поздно, дорогая, игра тебя уже выиграла. И на этом смех окончательно рвёт бар, официанты в шоке, половина шиноби валяется под столами, а Джирая орёт: — Асума, я напишу об этом отдельную главу в «Ича-Ича»! Все ещё ревут, гогочут, спорят, кидают версии, кто с кем и в каком облике. Асума, допивает сакэ, и, закуривая, бросает через плечо: — Знаете, вы такие гении, удивительно, как вы до сих пор не трахнули друг друга, пока это обсуждали. Пару секунд тишины и стол ложится окончательно. Джирая ржёт так, что стучит кулаком по полу, Генма сползает под лавку, Куренай бьётся о плечо Асумы, Цунаде рычит от смеха, Какаши прячет лицо в книжке. Куренай, уже слегка раскрасневшаяся, медленно повела взглядом по столу и, будто решив рискнуть, или добить оставшиеся нервы компании, сказала мягким, почти невинным голосом: — Ну ладно, — говорит она. — Раз мы пошли по техникам… Я никогда не использовала клонов так, чтобы они… занимались сексом за нас, а мы с партнером просто смотрели. Тишина падает мгновенно, как глыба, у кого-то даже челюсть стучит об стол. Куренай пьёт медленно, не поднимая глаз, щеки горят. Асума застыл с кружкой на полпути ко рту, медленно опустил глаза, потом так же медленно, с обречённым видом, сделал большой глоток. Генма поперхнулся зубочисткой, Джирая застыл с полуприподнятой кружкой, будто сам не верит, что услышал. Какаши прикрывает глаза ладонью, но видно, как плечи у него подрагивают от сдерживаемого смеха. — ЭТО ЧТО ЩАС БЫЛО?! — заорал Генма, едва не подавившись собственным смехом. — ВЫ СЕРЬЁЗНО?! Джирая рухнул на спинку стула, прижимая ладонь к сердцу: — Подождите… подождите… вы хотите сказать… что ваши клоны… — он захлебнулся смехом, — трахались, а вы… СМОТРЕЛИ?! Гай вскочил, весь в краске: — Это противоречит самой природе истинной юности! Это извращение! — Мы изучали взаимодействие чакры, — невозмутимо сказал Асума, стараясь сохранить лицо. Джирая уже хохочет во весь голос: — Ками, Куренай, я думал, это только я такие вещи придумываю для книжек! Цунаде, вытирая слёзы смеха, выдавливает: — Вот это заявка! Даже я такого ещё не пробовала! Какаши прикрыл глаза ладонью и тихо произнёс: — Я больше никогда не смогу смотреть им в глаза на совещаниях. Шизуне закрыла рот обоими руками, её уши были цвета спелой вишни: — Клон… на клоне… это… это же… Джирая с хохотом валится на спинку стула: — Это же готовый сюжет для книги! «Клоны любви»! Да это же гениально! Я… я обязан это записать! Цунаде резко ткнула его в лоб: — Даже не думай. Но Джирая уже лезет за свитком и кистью: — Нет, серьёзно, это будет мой новый шедевр! Генма откинулся назад, свистнул: — Слушай, клоны получают опыт, который потом ощущаете вы. Куренай невозмутимо кивнула. — Это — он развёл руками, — лучшее оправдание лени, которое я слышал в жизни Стол снова взорвался. Джирая, дрожа от смеха, уже раскатывает по столу свиток и пишет: — «Любовь клонов: истинное дзюцу страсти». Подзаголовок: «Смотришь на себя со стороны и не веришь!» Какаши медленно отрывает ладонь от лица, всё ещё хрипя от смеха: — Только представил, как Гай даёт своим клонам команды в стиле: «Юность — вперёд!»... и уже пожалел. Гай подпрыгивает: — Я?! Никогда! Это было бы… это было бы… — он запинается и краснеет. — …слишком дерзко даже для меня! Цунаде, щурясь, пьёт и добавляет: — Ох, да ладно, я вижу твои мускулы, Гай. Клоны бы у тебя выстроились в строй и аплодировали после. Шизуне тихо стонет, ударяясь лбом о стол: — Почему… почему я здесь? Генма вытаскивает зубочистку и театрально щёлкает ею в сторону Асумы: — Вот объясни: как это выглядит со стороны? Вы сидите вдвоём на табуретках, клоны… кхм… а вы такие «угу, норм, продолжайте»? Асума спокойно затягивается сигаретой и выпускает дым и саркастично заявляет: — Примерно так и выглядит. Куренай, даже не моргнув, поправляет волосы и бросает: — Ну, это ведь действительно не так уж необычно. В конце концов, техника клонирования у всех есть. Просто не все умеют её использовать с фантазией. На этих словах Джирая падает со стула, катаясь по полу от хохота. — Необычно?! — сипит он. — Куренай, я тебя обожаю! Это уже готовая сцена для следующей главы — пара на стульях, клоны, свечи… да это же бестселлер! Цунаде прикрывает лицо ладонью, но смеётся так громко, что за соседними столами уже оборачиваются. Асума делает вид, что не понимает, о чём речь, и тянет Куренай за руку: — Ну, зато теперь все в курсе, что мы самая изобретательная пара. — В курсе?! — орёт Генма. — Да об этом через неделю вся деревня будет знать! — Отлично, — бросает Джирая, поднявшись и уже каллиграфически выводя на свитке: «Глава первая: Техника тысячи удовольствий». — Подождите, — протягивает Джирая, едва отдышавшись от смеха. — Если клону всё ощущается как оригиналу… и потом всё возвращается хозяину… Это же значит… — …что ты сам не напрягаешься, — подхватывает Генма, жонглируя зубочисткой. — Клон пашет, а ты сидишь с бокалом. Гениально, да?! Цунаде прыскает в стакан и вытирает слёзы: — То есть вся работа делегирована. Это прямо корпоративная схема — «разделение труда». Какаши, сдавленно хмыкнув: — И всё удовольствие тебе возвращается, оптимизация процессов на высшем уровне. Гай, уже совсем красный, подскакивает и орёт: — Но это же против духа юности! Настоящий мужчина должен выкладываться сам, а не перекладывать тяжесть на клонов! — Да-да, — поддакивает Джирая, всё ещё ржёт. — А потом этот «настоящий мужчина» валяется без сил и засыпает через две минуты. А клон-то мог бы справиться! Асума спокойно выпускает дым кольцом и добавляет: — Ну, по факту это лучший способ. Ни усталости, ни судорог, ни риска, что кто-то застанет тебя в самом… хм… нелепом моменте. Куренай закатывает глаза: — Спасибо, дорогой, теперь вся компания знает, что ты умеешь считать энергию до последней чакры. Шизуне сдавленно шепчет: — Это самое ужасное собрание в моей жизни. Цунаде хлопает её по плечу: — Нет, Шизуне. Это величайшее собрание в твоей жизни. Мы только что услышали про легендарную технику. — Странно, — лениво тянет Асума, — что никто, кроме нас двоих, такое не попробовал. Он косится на Куренай. — Реально скучная у вас жизнь, если клоны у вас только для миссий. — Скучная жизнь, говоришь? — протягивает Цунаде, усмехаясь. — Ну-ну. Давай, удиви нас дальше. Но Асума уже добился своего: народ впал в размышления и спор вспыхивает, как масляная бумага. — Слушайте! — резко хлопает ладонями Джирая. — Если подумать, это же просто новый уровень! Полная свобода экспериментов, никакого вреда настоящему телу, полное наблюдение! Он поворачивается к Какаши: — Ты же понял, да? Какаши медленно кивает: — С технической точки зрения это может быть полезно и любопытно. Генма фыркает: — Любопытно? Да это целый фильм для взрослых, только ты оператор, актёр и зритель одновременно! Шизуне, полностью теряя краски: — Я прошу вас… пожалуйста… перестаньте говорить такие вещи вслух… Гай, резко возражает: — Это лень! Это отказ от настоящей страсти! От искреннего усилия! Как можно считать близостью то, что делает техника?! Цунаде откидывает голову назад и хохочет: — Гай, милый, это клон, а не автомат на чакре. Гай напрягает кулаки так, будто собирается вызвать Восемь Врат ради принципа: — Это грязное искушение! Естественным путём надо развивать страсть, а не техническими трюками! — О боги, Гай, страсть это не миссия ранга S, — отмахивается Какаши. — У неё нет предписанного маршрута. Он задумчиво добавляет: — Хотя, если честно, чисто теоретически это любопытно. Джирая мгновенно подаётся вперёд: — Вот! Можно создать клов, настроить их на синхронную чакру и посмотреть, кто из них лучше адаптируется. Он уже рисует руками воздух: — А потом подключиться, или не подключаться, или подключиться по очереди! Или… — Или сделать клона, который будет повторять движения с задержкой, — вбрасывает Генма, внезапно загоревшись идеей. — Чтобы отработать реакции партнёра на неожиданные изменения ритма. Куренай хмыкает: — Вот видите, стоило лишь Асуме один раз назвать вашу жизнь скучной и вы уже разработали полноценный… как это назвать… исследовательский центр. — Это не центр, это революция! — горячо заявляет Джирая. — Можно тестировать физическую совместимость, чувствительность к чакре, реакции на стимуляцию, точность движений… Он драматично кивает: — Это целая новая дисциплина — интимная тактика клонов. Какаши, задумчиво крутя пустую пиалу: — Если рассматривать это как каллибровку телесной памяти. Гай ударяет кулаком по столу: — И как тренировку выносливости! Генма добавляет: — И как безопасный способ попробовать что-то без риска травмировать партнёра. — И как способ сменить угол обзора, — добавляет Куренай, чуть улыбнувшись. — Иногда полезно буквально посмотреть на себя со стороны. Стол кипит, спорящие голоса накладываются, вылетают всё новые и новые идеи: от «клонов-наблюдателей» до «клонов для симметричного давления чакры», от «постановочного опыта» до «физической карты стимуляции». Гай держится за голову, Какаши уходит в холодный философский режим, Генма предлагает построить стену с ограждением, чтобы клоны не мешали соседям, а Джирая уже обсуждает концепцию «оркестра из трёх клонов». И посреди этого хаоса Асума лениво тянется к выпивке, будто сказал самое очевидное в мире: — Ну вот, живей же стало, да? Спор перерастает в настоящую полемику. Все говорят одновременно, перебивают, смеются, кипят. Вечер, который начинался с шуток, превращается в настоящий бардак эмоций и только Асума сидит, довольный как кот, глядя, как его фраза взорвала комнату.