Я никогда не

Когда стол уже захлёбывался смехом от поддразнивания бедного Асумы, Какаши медленно выпрямился, отставил пустой бокал и негромко сказал: — Ладно, хватит мучить бедного парня, теперь моя очередь. Все чуть сбавляют обороты, пытаются отдышаться, Какаши лениво почесав подбородок и будто невзначай говорит: — Я никогда не занимался сексом с кем-то за этим столом. Он откинулся, сделал свой спокойный глоток и замер. Через пару секунд к бокалам потянулись Асума, Куренай, Гай, Цунаде и даже Шизуне. Все одновременно выпили и тут наступила гробовая тишина. Джирая, медленно оглядывая стол: — Минутку, я что-то пропустил? Генма, ухмыляясь, кивает: — Получается, половина компании спала с другой половиной. Джирая медленно откинулся, сцепив пальцы: — Так-так, значит, мы с Генмой единственные в пролете? Генма, ухмыляясь щёлкает зубочисткой: — Получается да, а значит, расследование поручается нам. Цунаде, закатив глаза: — Боже, только этого нам не хватало. Куренай, с улыбкой: — Ну, давайте, следователи. Джирая, серьёзным тоном: — Первый пункт — Асума и Куренай, тут всё очевидно. Генма, с ухмылкой: — Согласен, дело закрыто, даже обсуждать нечего. Куренай, закатив глаза: — Спасибо, Кэп. Асума, кивает: — Тут хотя бы без фантазий. Все хмыкают и почти сразу переключаются. Джирая, щурясь: — Второй пункт — Цунаде. Все поворачиваются к ней. Генма, произносит с пафосом: — Она выпила, Асума выпил. Плюс у нас уже есть улика: кабинет Хокаге. Джирая, не выдерживает и хлопает по столу: — Да это же чистая криминальная драма! Гай: — Дух юности не врёт! Асуму и Цунаде связывает тайная страсть! Асума, в отчаянии: — Да не было там ничего! Стол валится от смеха, даже Шизуне ржёт, хоть и прикрыла лицо ладонями. Джирая, крутит пальцем у виска: — Так, протокол фиксирует: «Асума и Цунаде, вероятно, кабинет Хокаге». Генма, не выдерживая: — Причём, походу, при Хирузене. Цунаде, рычит: — Ещё раз кто-нибудь заикнётся, я вас самих в кабинет затащу и прибью! Новый взрыв смеха и вот тут оба «следователя» синхронно поворачиваются к Шизуне. Джирая, продолжает театрально, будто ведёт допрос: — Итак, объект номер три — Шизуне. Самая тихая, всегда рядом с Цунаде, всегда под рукой, но! Именно тихие делают самые громкие ошибки. Генма, постукивая зубочисткой по столу: — И вот она выпила, значит, не такой уж и ангелочек. Все глядят на Шизуне, та краснеет до корней волос. Шизуне, пискнув: — Я просто случайно! Джирая, ухмыляясь: — Случайно? Так уверенно выпить нельзя случайно. Стол падает от смеха, Шизуне закрывает лицо руками. Генма, кивая с видом знатока: — Подозреваемые двое: Какаши или Гай и оба подходят. Все: — Ооооо! Куренай, утирая слёзы: — Да это же идеально! Цунаде, хмыкает: — Ну да, с Какаши — молчаливая ночь под книжку. С Гаем — ор на всю улицу про юность. Даже не знаю кого выбрать. Стол гремит новой волной. Шизуне, вскакивая: — Нет! Это ложь! Куренай, едва дыша: — Господи, бедная Шизуне! Асума, облегчённо: — Ну хоть не я. Все поворачиваются к нему. Генма, медленно: — А вот и нет, есть ещё третий вариант. Джирая, театрально поднимает палец: — Асумочка. Шизуне, округлив глаза: — Ч-что?! Стол замирает на секунду, а потом ржёт. Куренай, подначивая: — Ага, значит, мало того, что со мной, с Цунаде, а теперь еще и с Шизуне? Цунаде, хохоча, хлопает Асуму по плечу: — Молодец, парень! Асума, вскакивая: — Вы совсем чокнулись?! Да вы понимаете, что несёте?! Генма, держась за живот: — Понимаем! Ты у нас главный герой этого расследования! Джирая, утирая слёзы: — Пункт четвёртый: «Шизуне. Возможный соучастник Асумы». Стол окончательно рушится, все держатся за животы, у кого-то катятся слёзы, Гай орёт про «невиданные подвиги юности», а Шизуне закрыла лицо ладонями, бормоча: «Это ужас, это ужас…» Генма задумчиво прищурился: — Ну что, господа, осталось два кандидата. Джирая, явно уже в настроении: — Какаши и Гай, теперь всё сходится! Гай уже расправил плечи и ударил кулаком в грудь: — Моё сердце открыто, как восходящее солнце! В нём нет места тьме подозрений! — Так, так, — Генма едва сдерживал улыбку. — Слишком эмоциональная защита, типичное поведение виновного. — Согласен, — кивнул Джирайя. — А ещё, он наклонился вперёд. — Вы двое всё время вместе. — Это называется соперничество, — сухо заметил Какаши. — Соперничество, говоришь? — Генма поднял бровь. — Каждый день встречаетесь, чтобы доказать друг другу, кто лучше. И так двадцать лет подряд, это уже явно не про работу. — Да-да! — подхватила Цунаде, ухмыляясь. — Даже муж и жена столько не тренируются друг с другом. Куренай прыснула в кулак, а Асума уже открыто ржал, хлопая ладонью по столу. — И эти вечные переноски на спине, — добавил Джирайя, как бы между делом. — Ну прямо романтические прогулки. Какаши лениво отмахнулся: — Абсурд. Мы даже не… Гай хлопнул ладонью по столу: — Да! Мы не! Мы только вместе тренируемся, бегаем по сто кругов, отжимаемся синхронно, ночами караулим друг друга, и ещё… Цунаде прыснула в кружку: — «Ночами караулим друг друга»? Ну да, это ж совсем не подозрительно. Куренай прикрыла рот рукой, пытаясь говорить серьёзно: — Гай-сан, может, стоило просто сказать «нет»? Какаши, опуская голову: — Спасибо, Гай, ты только что уничтожил мою репутацию. Асума ухмыляется: — Так-так, тренировки, ночные караулы, хм… интересно, кто сверху в отжиманиях? — Я! — гордо ответил Гай, и в ту же секунду все грохнули в смех. Шизуне даже подавилась саке: — Господи, он сам себя сдал! Джирая, почти падая со стула: — Я предлагаю официально занести в протокол: пара номер четыре — Какаши и Гай. Какаши тихо буркнул: — Если вы закончили, я бы хотел умереть в тишине. Цунаде сквозь смех: — Ты, Хатаке, не отвертишься. Сначала «никогда не занимался с кем-то за этим столом», а теперь твой дружок рассказывает про ночные караулы. Я уже всё вижу. Гай отчаянно машет руками: — Но наши отношения чисты! Они построены на духе соперничества! Асума ехидно: — Ага, «чисто сопернический секс» — новая категория. Стол опять грохнул. Куренай качает головой: — Бедный Какаши, хотел как лучше, а теперь у всех только одна версия. Генма, поднимая чашку: — Ну, за новые откровения, и за то, что Коноха — деревня с очень тесными связями. На этом моменте весь стол просто повалился от хохота, а Какаши и Гай синхронно уставились в потолок, делая вид, что всё это их не касается. Генма обвёл всех взглядом, прищурился, будто бы окончательно устал от всей этой «детективной комедии», и тихо поставил чашку на стол: — Нет, так дело не пойдёт. Я не могу это так оставить. Он выпрямился и отчеканил: — Я никогда не занимался сексом с партнёром одного пола. В зале повисла тишина, все головы синхронно повернулись к Какаши и Гаю. Какаши, который только собирался зевнуть, замер с рукой у маски. Гай сидел с открытым ртом, но уже готовым что-то горячо отрицать. И тут первой пьёт Цунаде. — Что?! — хором взревел стол. Она лишь гордо вздёрнула подбородок: — Ну и что? Куренай фыркнула и тоже опрокинула рюмку. — Куренай?! — ошарашенно уставился Асума. — Не всё в жизни обязано крутиться вокруг мужчин, — холодно парировала она и подлила себе ещё. Шизуне дрожащей рукой тоже сделала глоток, лицо её моментально стало цвета помидора. — Шизуне-чан?! — выдохнул Джирая, едва не подавившись. — Я была молода и… любопытна! — пискнула она. Стол уже трещал от хохота, но дальше было только хуже. Под прицелом десятка взглядов, Какаши и Гай медленно потянулись к своим кружкам. — ЭТО ЧТО СЕЙЧАС БЫЛО?! — Джирая с силой хлопнул ладонью по столу. — Я… — Какаши прикрыл маской половину лица, пытаясь спрятать всё выражение. — Это было тактическое решение. Гай, красный до ушей, вскочил: — Соперничество не знает границ! И тут стол просто разнесло в щепки. Цунаде уже каталась со стула, Асума не мог отдышаться, Куренай держалась за живот, Джирая ревел так, что слёзы катились по лицу. — Тактическое решение, — повторял Генма, утирая глаза. — Да, звучит именно как оправдание после ночи с Гаем. Какаши застонал и опустил голову на стол. — Ненавижу вас всех. Генма вытер слёзы от смеха: — Ну всё, ребята, вы даже пить синхронно тянулись, тут без вариантов. Джирая, ещё икающий, махнул рукой: — Вы двое это просто легенда будущих лет! Куренай скрестила руки на груди, хитро улыбнувшись: — Если подумать, кто ещё смог бы выдерживать постоянные «юношеские вызовы» Гая, кроме Какаши? Цунаде, облокотившись на стол, кивнула: — Ага, и кто ещё согласился бы на «тактические решения» в таком духе? Шизуне, вся красная, робко добавила: — Ну, у них правда удивительная синхронность. Стол снова взорвался. Гай замахал руками, красный как помидор: — Нет! Это всё извращённые домыслы! Наша связь это лишь пламя соперничества! Какаши, устало прикрывая лицо ладонью, пробормотал: — Именно поэтому никто нам и не верит. Генма рухнул под стол, давясь от смеха: — Пламя соперничества, ага! Я уже вижу заголовки: «Горячее пламя и холодная маска — тайная любовь Конохи!» И всё, стол просто окончательно разнёсся. Даже сам Асума, который ещё недавно пытался отмыться от «кабинета Хокаге», уже не мог дышать от хохота. — Всё, — выдохнул он, утирая слёзы. — Теперь эта история будет жить веками: Какаши и Гай. Генма, уже отдышавшись, но со слезами на глазах, торжественно поднял палец: — Нет, подождите. Это ведь судьба! Их встреча была предначертана! Джирая подыграл, вскакивая и делая театральный жест: — Вот так и началась сага о великой паре Конохи — Непоколебимом Пламени Юности и Хладнокровной Маски! Куренай фыркнула, прикрывая рот рукой: — Господи, «Пламя и Маска», как поэтично. Цунаде, тяжело отхлебнув, добавила: — Идеальный дуэт: один орёт про юность, другой молча терпит. Шизуне, вся красная, не выдержала: — Но ведь это так трогательно. Стол снова затрясся от смеха. Гай, уже в истерике, чуть ли не на стуле подпрыгивал: — Да не-е-ет! Это не так! Это великая дружба! Это вечное соперничество! Это… Какаши, опустив голову на руку, мрачно бросил: — Отлично, через год дети будут играть в «Какаши и Гая». Генма, давясь от смеха: — Играть? Да они уже будут придумывать, кто сверху! И снова взрыв хохота. Джирая чуть не упал со стула, Цунаде хлопнула ладонью по столу так, что бутылки зазвенели. Генма подытожил, торжественно возвысив голос: — Так давайте же выпьем за бессмертный союз! За любовь, юность и маску! Стол в унисон поднял чашки, и смех уже было невозможно остановить. Все уже корчатся от смеха, половина стола давно сползла на пол. Шизуне уткнулась лбом в край стола, Куренай ловит воздух, Цунаде вытирает слёзы с уголков глаз. Джирая и Генма обнимаются, потому что иначе не удержаться. И тут Асума, тяжело дыша, но с хитрой ухмылкой поднимает чашку: — Ладно, раз уж вы такие умные: я никогда не пробовал анальный секс… в пассивной роли. Он откидывается назад, ожидая шоу. Цунаде спокойно делает глоток, будто это вообще не новость. Куренай, красная до ушей, тянется к бокалу и пьёт, стараясь не встречаться глазами ни с кем. Шизуне дрожащей рукой прикрывается, но всё же отпивает. Какаши закрывает половину лица ладонью, пьёт молча. Гай орёт на весь зал: — Это было испытание юности! — и делает глоток, чуть не расплескав половину. На пару секунд тишина, потом стол взрывается. Генма, давясь от хохота: — Всё! Всё, я больше не могу! Какаши и Гай… это ОФИЦИАЛЬНО! Джирая, уткнувшись лбом в стол: — Вот так вскрыться! Ха-ха-ха! Цунаде, ухмыляясь, кивает на Какаши: — А, маска — это чтобы не видно было выражения лица в процессе? Куренай, прикрыв рот ладонью: — Подождите… так кто из вас… ну… эм… Гай, пафосно, с рукой на сердце: — В юности нет "сверху" или "снизу"! Есть только взаимная сила духа! Стол ложится. Какаши вздыхает и спокойно: — Спасибо, Гай, ты только что сделал еще хуже. Шизуне, красная до корней волос, вдруг выпаливает: — Асума, ты вообще больной! Зачем ТАКОЕ говорить?! Асума, ухмыляясь, подливает себе: — Я? Так это вы все признались! Генма, сквозь слёзы от смеха: — Я не могу! Цунаде, Куренай, Шизуне и эти двое! Получается, у нас тут половина стола тайные экспериментаторы! Джирая, хлопая себя по коленям: — Асума, ты просто гений, я клянусь, это лучшее "Я никогда не…" в истории! Асума развёл руками, ухмыляясь, красный, но довольный: — А что я? Сами виноваты! Нечего было про кабинет Хокаге раздувать! Генма, захлёбываясь от смеха, стучит кулаком по столу: — Ха-ха-ха! Да ты, выходит, мстишь нам, а не играешь! Джирая, едва переводя дыхание: — Это же идеально! Сначала вы с Цунаде в кабинете, теперь все остальные сзади, Асума, ты просто клад! Цунаде, с прищуром, но с явным весельем: — Учти, мальчик, в следующий раз, когда я буду выносить тебе приговор, вспомни, что ты сам всё это начал. Асума, отмахивается, делает глоток: — Да пожалуйста! Лучше уже ржать над этим, чем снова слушать ваши теории про меня и моего отца! Стол ложится второй раз. Какаши, еле дыша от смеха: — "Меня и моего отца", ну всё, хватит, я больше не могу! Гай, со слезами на глазах: — Это испытание юности, которое мы никогда не забудем! Шизуне, закрыв лицо руками: — Я не верю, что мы вообще это обсуждаем. Куренай, повернувшись к Асуме, качает головой: — Ты просто обиделся и утянул нас всех за собой. Асума, ухмыляясь в бороду: — Ну так не надо было трогать "кабинет"!