Дочь Рима, Сын Севера

Прошло три дня после трагедии. Иккинг шёл по рынку в сторону кузницы. Воздух пах углём и горячим железом. Когда он подошёл к лавке, крепкий мужчина за прилавком поднял взгляд, кивнул, и, ничего не говоря, скрылся внутри. Через несколько минут кузнец вернулся, держа в руках пару свёртков. — Вот, всё как ты просил, по эскизам, — сказал он, разворачивая ткань. Из обёртки показались два меча и четыре кинжала. На клинках мерцала гравировка — тонкие символы, похожие на руны. Рукояти были сплетены из кожи и прочного каната, создавая вид дорогого, но боевого оружия. Кинжалы были выполнены в том же стиле — строгие, сбалансированные, с лёгким матовым блеском стали. — И вот ножны, — добавил кузнец, выкладывая на прилавок кожаную сбрую с креплениями для спины и пояс под кинжалы. — Всё сделано по твоим меркам. — Отлично. Спасибо. Вот, как договаривались, — сказал Иккинг и вложил ему в ладонь три золотых. — Эй, тут много, — удивился кузнец. — Мы ведь договаривались на две. — Это за хорошую работу, — ответил Иккинг с едва заметной улыбкой и, не дожидаясь ответа, развернулся и ушёл. Кузнец молча смотрел ему вслед. Давно он не чувствовал такого — когда заказ делается не ради красоты или славы, а ради чего-то личного, тяжёлого. И от этого его охватила странная гордость. На выходе с рынка Иккинг заметил столпившихся людей. — Что там? — спросил он у стоявшего рядом мужчины. — Легионеры дорогу перекрыли, — равнодушно ответил тот, пожав плечами. Иккинг, не обратив внимания, двинулся вперёд и без труда протиснулся сквозь толпу. — Эй! Стой! — крикнул один из легионеров, преграждая путь. Парень даже не посмотрел в его сторону — просто оттолкнул, шагнув мимо. Тот отлетел, едва удержав равновесие. К восемнадцати годам Иккинг заметно изменился: вытянулся, окреп, стал выше и шире в плечах — теперь в его взгляде читалась сила и холодная решимость. — Стоять! — раздался приказ. Оставшиеся легионеры обнажили мечи, окружая его полукольцом. Иккинг вздохнул, чуть прищурился. «Вот и шанс опробовать мечи», — пронеслось у него в голове. Он выхватил клинки. Металл блеснул в лучах солнца. Первый удар — парирован. Второй — отражён с поворотом. Он двигался быстро и точно, будто каждый шаг был заранее просчитан. Удары приходились не насмерть — лишь рукоятью, в висок, по кисти, в живот. Один за другим легионеры падали, оглушённые, но живые. Толпа уже гудела, кто-то кричал, кто-то отступал, не веря своим глазам. С десяток бойцов лежали на земле, когда вперед выступили шесть — в более дорогих доспехах, явно из личной охраны. Они образовали кольцо вокруг кареты, откуда доносился чей-то раздражённый голос. Схватка вспыхнула вновь. Мечи звенели, воздух резал свист стали. Иккинг двигался плавно, почти танцуя, не давая противникам шанса сблизиться. Один за другим стражники падали. Последний удар — разворот, выбитый меч, тишина. Он убрал клинки в ножны. Дверца кареты распахнулась, и наружу вышел мужчина. Иккинг застыл на мгновение. Лицо, которое он не мог забыть. — Ты... — выдохнул тот, осознавая, кто перед ним. Иккинг посмотрел прямо ему в глаза, холодно, без слова. Потом просто повернулся и пошёл прочь, не оглянувшись. Мужчина стоял неподвижно, затем медленно произнёс: — Проследите за ним. Не трогать. Я хочу знать, где он живёт. Пройдя к поместью, Иккинг заметил Дагура и Люция — оба выглядели довольными, даже взволнованными. — Чего такие радостные? — спокойно спросил он, чуть приподняв бровь. — Ты что, не слышал? — выпалил Дагур. — Весь город гудит! Говорят, какой-то парень вырубил десяток легионеров и элиту самой стражи Цезаря! — Иккинг, — осторожно вмешался Люций, — если это был ты… лучше держись от Цезаря подальше. Такое внимание нам не нужно. — Ничего особенного, — с лёгкой, почти доброй ухмылкой ответил Иккинг и прошёл мимо. Он поднялся по лестнице и вошёл в комнату. Там Хедер, сидя у окна, проверяла тетиву лука. — О, а вот и ты, знаменитость, — усмехнулась она, не поднимая взгляда. — Они просто мешали мне пройти, — начал оправдываться он. — Конечно, — хмыкнула Хедер, хитро прищурившись. — И ты, конечно же, случайно вырубил всех до единого? — Всё, всё, забыли, пожалуйста, — вздохнул Иккинг, опустившись на стул. Хедер отложила лук и посмотрела на него серьёзнее. — Как ты, брат? Он поднял взгляд, устало, но спокойно. — Пойдёт. Ничего нового о них не узнал, — ответил он непринуждённо. Лицо оставалось каменным, без тени эмоций. Казалось, он уже смирился. Но клятву — он не забыл. И отступать не собирался. Ближе к вечеру Иккинг сидел у могилы Кейт. В руках — свежие цветы, её любимые. — Вот твои цветы, любимая… — тихо произнёс он, ставя букет у камня. На щеке блеснула едва заметная слеза. Он быстро стёр её, поднялся и обернулся — позади стоял мужчина с площади. — Что вам нужно, Цезарь? — спокойно спросил Иккинг. — Так ты знаешь, кто я. — Уже знаю, — чуть ухмыльнулся он. — Повторю вопрос: что Цезарю понадобилось от меня? Мужчина перевёл взгляд на могилу. — Твоя любимая? — Да, — твёрдо ответил Иккинг. — Как она умерла? — Неважно, — холодно бросил он. — Не боитесь без стражи ходить? Цезарь усмехнулся: — Если я хочу поговорить с человеком, охрана будет только мешать. Он сделал шаг вперёд. — Я хочу, чтобы ты пошёл со мной во дворец. — И зачем я тебе там нужен? — с лёгким подозрением спросил Иккинг. — Я помню, как ты спас меня у границ Северной Галлии. Хочу отплатить за это. Тем более… ты вырубил всю мою охрану, — Цезарь улыбнулся, будто шутя. «Это может быть шанс узнать больше о тех командирах…» — мелькнула мысль у Иккинга. — Я пойду только с братом и сестрой, — твёрдо сказал он. — Хорошо, — без раздумий согласился Цезарь. — Идём? — Мне нужно забрать свои вещи. — У тебя всё будет. — Мне нужно забрать свои вещи, — повторил он уже жёстче. Цезарь лишь кивнул. Через несколько минут они подошли к поместью. Из дверей вышел Иккинг с Хедер и Дагуром. В руках — только самое необходимое: оружие и небольшие сумки. Цезарь наблюдал за ними и понимал — сделал верный выбор. Этот парень не из тех, кто живёт роскошью. Ему важна не цена, а смысл. — Куда мы идём? — спросил Дагур, глядя на высокого незнакомца. — Во дворец, — спокойно ответил Иккинг. — А это кто? — уточнила Хедер, прищурившись. — Цезарь. — Что?! — одновременно воскликнули брат с сестрой. — Мы готовы, — коротко сказал Иккинг, подходя к мужчине. Цезарь кивнул. Они направились к дворцу. На подступах к городу к ним всё же присоединилась стража — теперь уже не как охрана, а как символ власти, идущей рядом с тем, кто не склоняет голову.