Дочь Рима, Сын Севера

За последние три месяца Иккинг и Кейт были неразлучны — спали вместе, ели вместе, работали бок о бок. Все в поместье радовались за них: ведь целых два года ждали, когда же эти двое наконец поймут, что созданы друг для друга. Особенно счастливы были Люций и Хедер, а вот Дагур, хоть и радовался не меньше, всё же не упускал случая подшутить над братом, называя его «слепым дуралеем». Во время очередной тренировки между братьями завязался разговор. — Что, теряешь хватку? — усмехнулся Иккинг, почти выбив из рук Дагура тренировочный полуторный меч. — Просто виды тут красивые, отвлёкся, — в тон ответил тот, парируя очередной удар. — Кстати, как у вас с Кейт? — Всё замечательно, — увернулся Иккинг и, улыбнувшись, продолжил: — Думаю в ближайшие дни сделать ей предложение. На рынке присмотрел кольцо, да и денег уже достаточно накопил. — Вот это да! — удивился Дагур и, отбив пару ударов, добавил: — Что ж, поздравляю. Думаю, ты делаешь правильный выбор. — Спасибо. Я знаю, что ты бы первым сказал, если бы считал иначе, — рассмеялся Иккинг, нанеся ещё один мощный удар, а следом вторым сбил брата с ног. — На сегодня хватит. — И правда... — пробормотал Дагур, потирая руку и усмехаясь. В комнате Кейт сидела у окна с книгой в руках. Услышав шаги, она подняла взгляд, и, заметив вошедшего Иккинга, сразу вскочила и радостно обняла его. — Как тренировка? — спросила она, улыбаясь. — Отлично, — ответил он, снимая рубашку. — Дагур опять отвлекается во время боя… не знаю, о чём он там думает. — Улыбнулся и, переодеваясь, добавил: — А ты чем занималась, пока меня не было? — Тааак… — протянула Кейт, приложив палец к губам. — С Хедер постирали одежду, потом поели, поболтали… ну а потом я села читать. — Она закрыла книгу и хитро улыбнулась. — Кстати! Завтра пойдём на рынок? Там появились новые книги. — Конечно, — улыбнулся Иккинг, глядя на неё с нежностью. Она встала, уперев руки в бёдра, и от этого жеста выглядела такой милой, что он не удержался и тихо рассмеялся. Кейт подошла к кровати, аккуратно сложила книгу на тумбочку и потянулась. — Устала? — спросил Иккинг, подходя ближе. — Немного. День был длинный. — Она зевнула, прикрывая рот ладонью. — Но теперь всё хорошо, ты рядом. Он усмехнулся и лёг рядом, обняв её за плечи. — Знаешь, — тихо сказал он, глядя в потолок, — иногда думаю, что не верю своему счастью. Ещё пару лет назад ты даже смотреть в мою сторону не хотела. Кейт хмыкнула. — А ты сам виноват. Слишком долго делал вид, что не замечаешь. Он усмехнулся, поцеловал её в висок. — Ну, теперь уже точно замечаю. — Вот и хорошо, — тихо ответила она, устраиваясь удобнее. Некоторое время они просто лежали в тишине, слушая, как за окном поют сверчки. Иккинг глянул на неё и улыбнулся. — Завтра на рынок так на рынок. Но, может, я тоже там кое-что присмотрю. — Например? — лениво спросила Кейт, уже почти засыпая. — Увидишь, — шепнул он. Она открыла один глаз, недовольно пробормотала: — Тайны опять… Он тихо рассмеялся, прижимая её ближе. — Спи, Кейт. Завтра длинный день. Она только кивнула, и вскоре её дыхание стало ровным и спокойным. А Иккинг ещё долго лежал, глядя в потолок, и мысленно повторял: «Пора. Завтра — самое время.» Утро в поместье выдалось тихим и солнечным. Сквозь полуприкрытые ставни в комнату пробивались тёплые лучи, играя на лице Кейт. Она тихо зевнула, потянулась и, обернувшись, увидела, что Иккинга рядом уже нет. На тумбочке стояла чашка с дымящимся травяным настоем и записка: «Доброе утро, соня. Я на кухне, жду тебя. Не забудь надеть то зелёное платье, оно тебе очень идёт.» Кейт, улыбнувшись, взяла записку в руки. — Хитрый... — пробормотала она, вставая. Спустившись вниз, она увидела Иккинга у очага — тот уже успел приготовить завтрак. — С добрым утром, — сказал он, не оборачиваясь. — Я решил, что сегодня твоя очередь отдыхать. — Тогда мне, пожалуй, стоит привыкать к такой роскоши, — усмехнулась Кейт, садясь за стол. Он поставил перед ней тарелку с кашей и ломтём хлеба. — После завтрака пойдём на рынок. Я хочу заглянуть к ювелиру, мне нужно… кое-что уточнить. Кейт приподняла бровь, но улыбнулась. — Опять тайны? — Только приятные, — ответил он с лукавой улыбкой. Она притворно вздохнула: — Ладно. Но если окажется, что ты задумал что-то глупое — не жди пощады. Иккинг рассмеялся. — Тогда мне остаётся надеяться, что тебе понравится моя глупость. На рынке было людно. Кейт направилась к прилавку с книгами, а Иккинг, убедившись, что она увлеклась выбором, незаметно отошёл к ювелиру. Ему нужно было только взглянуть на кольцо — убедиться, что оно действительно то самое. Он обернулся — Кейт нигде не было. — Кейт?.. — позвал он. Никакого ответа. Только шум толпы. Вдруг краем глаза он уловил движение — зелёное платье мелькнуло в переулке. Сердце пропустило удар. Он бросился туда. Рывком открыл дверь — и в тот же миг ощутил глухой удар в висок. Мир качнулся, звук ушёл вглубь. Его схватили, повалили, руки связали за спиной, в рот сунули кляп. Он очнулся в полутьме. Три фигуры — в позолоченных латах. Легионеры. Судя по броне — командиры. Двое держали Кейт. Третий подошёл ближе. — Нет… нет, пожалуйста! — закричала она. Её голос сорвался, в нём звучала отчаянная мольба. Ответом стала пощёчина. Иккинг дернулся, верёвки впились в кожу. Глаза налились кровью. Он рвался изо всех сил — и впервые в жизни ненавидел себя за слабость. За то, что не успел. Не спас. Он рычал сквозь кляп, но узлы были крепки. Кейт звала его. — Иккинг… помоги, пожалуйста… Он кричал, но крик тонул в ткани. Сквозь пелену ужаса он видел, как тот приблизился к ней, как она билась, пока не выдохлась, как слёзы стекали по лицу. Когда всё закончилось, она больше не сопротивлялась. Её взгляд застыл, потух, будто из него ушёл весь свет, который прежде озарял всё вокруг. Иккинг застыл сам — между отчаянием и яростью. Сердце стучало в ушах, каждая секунда тянулась вечностью. Он видел, как тот отстранился, бросил на неё короткий взгляд, полный мерзкого удовлетворения… и достал меч. Металл блеснул в тусклом свете, и всё закончилось одним движением. Кейт упала, и мир Иккинга рухнул вместе с ней. Он рванулся снова — изо всех сил, с диким хрипом, но путы только впились глубже. В груди поднялся звериный рёв, не похожий на человеческий. В тот миг он понял: внутри него что-то треснуло — навсегда. Легионеры ушли, даже не взглянув на него. Осталась только тишина, тяжёлая, как свинец. Иккинг подполз к Кейт, дрожащими руками снял с себя кляп, её ладонь была холодной, но она ещё дышала. — Иккинг… — прошептала она, едва слышно, и слабая улыбка тронула её губы. — Не плачь… ты не виноват… — Тсс, не говори, — умолял он, прижимая её к себе. — Всё будет хорошо… я вытащу тебя… Она покачала головой. — Ты… лучшее, что было у меня в жизни… И с этими словами её дыхание оборвалось. Он замер, а потом выдох сорвался криком — таким, что даже стены дрогнули. Крик, полный боли, бессилия и ярости. Крик, который стал зарождением другой души — той, что уже никогда не простит. Его услышали все. Люций, который был на рынке, бросился к месту. Увидев их, он побледнел, развязал Иккинга. Тот взял Кейт на руки и, не замечая вокруг ни толпы, ни шёпота, медленно понёс обратно в поместье. Толпа расступалась перед ним в безмолвии. Кейт похоронили у их валуна у реки — у того самого места, где они когда-то сидели и мечтали. Людей было немного: Хедер, Дагур, Люций и те, кто знал и любил её. — Иккинг… — прошептала Хедер, обнимая брата. Дагур стоял рядом, сжимая кулаки, лицо — каменное. Иккинг вспоминал её рассказ, слова, которые она говорила о своём детстве: как потеряла родителей, как была продана в рабство, и как впервые попала в поместье Люция. Он видел её счастье от маленьких подарков и её благодарный, светлый взгляд. А теперь — это. — Они отняли у неё всё, — пробормотал он, голос стал холодным, как сталь. — Её жизнь. Её улыбку. Он поднялся, глаза полны костёрного света и льда одновременно. — Я найду их, — произнёс он тихо, с той железной решимостью, что слышали не раз и боялись. — И заставлю страдать так же, как они сделали с тобой. Клянусь на твоей могиле. Он вытер слёзы, стиснул кулаки и ушёл в сторону поместья, оставляя за собой тяжёлую тишину. Оставалась только пустота — смесь горя и неукротимой ярости, что питала его новую цель.