Новенький

      Фрэнк проснулся с ощущением, что ему тошно. Если поподробнее, то ему было неловко, он был смущен, испытывал вину и дискомфорт, его выдернули из зоны комфорта. Тошно, да — лучше не скажешь.       У него ведь было все в порядке — с Джамией разобрались, Джерард, хоть и дуется, но передает ему записочки. Однако отношения с подругой будто за пару дней охладели, и Фрэнк сам не мог избавиться от привкуса вины — похоже, он-таки ее обидел. По поводу Джерарда он тоже чувствовал себя некомфортно, как будто оказался перед выбором — или прекращать это все, или «выходить из шкафа» и ходить в обнимку в школьных коридорах… состояние осложнялось еще тем, что ему хотелось обниматься, ходить по школе, как парочка… Но хорошо это было лишь в фантазиях. В реальности он трусит и его устраивают удобные отношения без лишних глаз.       Фрэнк замычал и уткнулся в подушку. Он не понимал, почему его накрыло именно в это утро. Магнитные бури, что ли?       Он поднялся, с груди упала «Превращение» Кафки. Это, видимо, Фрэнк спал так спокойно, не двигаясь, чтобы с утра начать внутреннюю истерику.       Вот если бы он сейчас превратился в жука, то уполз бы жить в лес. Сделал бы себе норку с желтыми теплыми листьями и впал бы в спячку.       Но лучше лежать на листьях с Джерардом… они могут вместе превратиться в жуков и спать, сцепившись ножками и потираясь брюшками. Если он расскажет Джерарду, тот нарисует.       Кстати, превращение героя в жука у Кафки подано просто как факт. Ни как это случилось, ни почему — оно просто есть и все. Вот как его влюбленность — почему это произошло? Вот появился парень, он симпатичный и странный, к нему потянуло, еще и взаимно — и вот она, данность. Но, пусть он еще и не дочитал, в курсе, что у Кафки все там плохо закончилось для главного героя. Что еще могут задать по английскому, как не трагичную классику?       — Ты нарисовал новый логотип для газеты? — поинтересовался Фрэнк у Джерарда за обедом. С ними сидел Рэй и еще парочка девчонок — не нашли свободные места в набитой столовке и пристроились за их столиком.       — Нарисовал, — ответил Джерард, который вместо того, чтобы лопать свой рис с курицей, эту курицу перерисовывал в скетчбук. — Мне сказали «круто», но они оставят старый, потому что это «винтажная история школы». Про ребрендинги они не слышали. Да хотя бы про Apple! Видели бы они, из какой картины выросло это откусанное яблоко! И ведь здесь почти такая же история — этот весь винтаж громоздкий. Нужна лаконичная идея.       — Зачем они тогда вообще дали тебе шанс? — поинтересовался Рэй.       — Ключевое слово — шанс, у редактора правило давать его всем желающим. И все равно в газете появится статья про новое меню в столовке и подборку книг про осень (Джоанн Харрис не включили, представляете), а не расследование про мусорщиков, который сортированный школьный мусор из четырех контейнеров сваливают в один мусоровоз. Это мне девчонка одна рассказала, она который раз пытается пропихнуть такие статьи, но «газета должна быть позитивной». Вы ее читаете? — Джерард наконец взялся за вилку.       — Мама сохраняет экземпляры, где есть я, — сказал Фрэнк и покраснел. Зачем сказал?       Но Джерард, похоже, не видел в этом ничего предосудительного.       — Прикольно, из них потом можно сделать коллаж в альбоме на память, — сказал он.       — По мне — неплохая стопка для последующих ремонтных работ, — сказал Рэй.       — Кстати, да… — Джерард вдруг задумался. — Не одолжишь немного?       Фрэнк сделал вид, что просто проходил мимо в свой выходной. Здесь на самом деле можно бы было завернуть и пройти обратно до семейной булочной (хотя ближе было бы срезать домов так десять назад). Так что путь мимо дома на окраине просто удобнее, да. Конечно, ему не нужны были такие оправдания — он мог зайти к Джерарду в любое время. Он его… стесняется, даже когда уже никто не видит? Бред, Фрэнк.       Джерард, подложив газеты, которые ему подогнал Рэй, под дверь, занимался стиранием или, скорее, сдиранием старой краски с помощью металлического шпателя. Его огромный свитер был щедро усыпан цветными ошметками.       — Тебе помочь?       Джерард узнал его голос и с улыбкой повернулся.       — Я почти закончил. Так, убираю то, что не заметил. Завтра с утра буду красить. Заходи в гости. Я собираюсь делать молд для ложки.       Только захлопнулась дверь, как они набросились друга на друга с поцелуем. Фрэнку очень нравилось целоваться. С Джерардом он открыл для себя мир ощущений поцелуя с тем, кто тебе нравится, к кому тебя тянет. Легкое головокружение, отрешение от мира, эйфория. В этом точно есть что-то химическое. Как там пишут в журналах? Усиливается кровообращение, стимулируются нервные окончания, высвобождаются нейромедиаторы и гормоны… впрочем, ни один подросток об этом не думает, когда целуется.       Потом Фрэнк сидел на кухне с большой кружкой чая. Обычного чая, не такого, который был в уютном осеннем фэнтези — брусника, апельсиновая цедра, гвоздика, звездочка бадьяна и чуточка ветра с ароматом осени, залетевшего из леса за окном. Нет, это был обычный чайный пакетик «Эрл Грей» с ложкой сахара и долькой лимона. И подгоревший тост с маслом и джемом.       Джерард, все еще в свитере с ошметками краски, размял в руках полимерную глину, вдавил в нее обычную ложку, другая сторона ложки отправилась в другой кусок глины. Засунул две части в духовку.       — Чей на тебе свитер? — спросил Фрэнк.       — Ревнуешь? — Джерард хитро прищурился. — Это папин.       — А где твой папа?       — Работает на Аляске. Должен приехать на Рождество. Надеюсь, к тому моменту свитер я постираю.       — Он будет ругаться?       — Нет. Хотя не знаю. Давно его не видел, а люди меняются.       — Но он же звонит вам?       — Да, бывает. А твои родители?       — Я живу с мамой, папа от нас отделился к другой женщине. Но мы с ним нормально общаемся, — Фрэнк посмотрел на кусочек леса, который выхватывал из темноты фонарь.       — Не страшно так — почти возле леса?       — Мне кажется, этот лес и наша полянка долго не протянут — застройщики не дремлют. На месте этого дома тоже когда-то лес был. Да и сам лес небольшой — за ним начинается соседний пригород. Животных тут и не видно, я не встречал. Но мы с Майки любим смотреть в окно и придумывать мистические истории, происходящие в этом лесу. Я, правда, придумываю больше супергеройские.       — Почему вы сюда переехали?       Джерард вдруг резко вскочил — что-то вспомнил будто — и достал из морозилки две коробки замороженой пиццы.       — Такое настроение сегодня на ужин, — улыбнулся он. — Останешься? А хочешь, оставайся с ночевкой.       Фрэнк вдруг стушевался. Он провертел в мозгу, чем конкретно могут заниматься два влюбленных парня, оставшись на ночь вдвоем.       — Я не предлагаю заняться сексом, — прямо сказал Джерард, отчего румянец Фрэнка расползся по всему телу. — На диване посреди гостиной и с братом в соседней комнате, что ли? Просто поговорим. Позвони маме, я одолжу тебе белье и одежду для сна.       Они лежали друг напротив друга на разложенном диване, без света, но глаза уже привыкли к темноте, да и фонарь за окном давал какое-никакое освещение. Джерард проводил пальцами по лицу Фрэнка, его плечам, волосам, легко целовал в губы.       — Мама хотела поближе к Нью-Йорку, чтобы мы могли поступить куда-то получше и не тратиться на кампус, — начал говорить Джерард. — И еще кое-что… В предыдущей школе у меня был парень, — он глубоко вздохнул. — Мы тоже встречались втайне. Я тебе сейчас расскажу и ты поймешь, почему я не хочу скрываться. Но делаю это ради тебя и надеюсь больше не попасть в такую ситуацию, ты мне кажешься намного лучше, чем он. С тем мальчишкой, назовем его Н., мы были знакомы давно. Дружили не с самого детства, но лет с одиннадцати. Наверное, поэтому мне было проще ему открыться. И как я был рад, когда услышал в ответ «я, вроде, тоже такой». Я знал о его вспыльчивом характере — сначала эмоции, потом подумать, но первая любовь и не такое терпит. К тому же Н. всегда быстро остывал и вел себя как ни в чем не бывало. Мы встречались тайком, даже уезжали в другой городок неподалеку, чтобы там походить за ручку. И вот однажды мы поссорились. Совсем не из-за того, что я хотел публичности. Мы жили в глубинке, это для такого места большое откровение. Мы с Н. мечтали, что уедем после выпуска в Нью-Йорк, и там нас никто не осудит. Так вот, мы поссорились, он на меня обиделся. И… он рассказал кому-то в школе, что я, гомик проклятый, его соблазнил и принудил к сексу. И понеслось… Я не просто сидел у психолога и директора и оправдывался, я ходил в полицию! В школе началась против меня целая кампания. Меня сторонились так, будто я прямо на перемене буду хватать учеников и тащить их в подсобку. Одно дело приколы Уилла Джонса, другое — когда тебя ненавидят. Н. был на хорошем счету в школе, его отец работал на градообразующем предприятии, был уважаемым человеком. Я никогда до того момента не слышал, чтобы взрослый человек угрожал мне расправой. Фрэнк, я тогда как будто умер для всех. И для себя. Мне вставать с постели не хотелось. Н., конечно, остыл, но машину было не остановить и он просто это принял.       — В итоге все разрешилось? — Фрэнк погладил Джерарда по пояснице.       — Я не в курсе, как, и не стал уточнять. Надеюсь, что Н. просто стало стыдно и уже страшно от того, что я сидел на полицейском допросе, и он признался. Все-таки у меня к этому человеку были чувства и неужели я так опростоволосился? Это догадки, правды я знать не хочу. Мама и так хотела к Нью-Йорку поближе, вот и срослось.       — Это ужасно, — Фрэнку стало горько. Теперь стало понятно, что Джерард не хочет скрывать никаких отношений, чтобы ему потом опять внезапно не прилетело — а так бы все видели, что он в паре, что обнимашки-целовашки украдкой и все такое… Он теперь чувствовал себя причастным к той истории. И плохо от того, что Джерарду он понравился настолько, что тот готов еще потерпеть скрытность. Да, от этого бы порадоваться, но не в этой ситуации.       Фрэнк приник к груди Джерарда, тот его крепко обнял.       С утра они вместе застилали диван, когда приехала его мама. Она на это все посмотрела очень строго, не ответила на Фрэнково «здрасте».       — Джерард, что здесь было?       — Фрэнк только что пришел, будем проект делать, просто решил помочь с диваном, — соврал Уэй. Сонный Майки как раз появился из своей комнаты.       — Майки? — обратилась к нему миссис Уэй с тем же невысказанным вопросом.       Майки посмотрел на Джерарда, который округлил глаза и прикусил губу.       — Да, Фрэнк только что пришел, — выпалил он и убежал в ванную. Поникший вид Джерарда говорил о том, что он очень не любит просить брата лгать.       Миссис Уэй внимательно посмотрела на сына, который выдержал ее взгляд.       — Джерард, ты же все помнишь?       — Я выучил урок, мам.       Она ушла, и Джерард бросился Фрэнку в объятия. Это было так чувственно и по-взрослому. Джерарду хотелось, чтобы его сейчас крепко обняли и этими объятия поддержали и физически, и морально. Фрэнк чувствовал себя нужным. И в этот момент он пообещал себе, что не допустит, чтобы Джерард "умер" еще раз.