Новенький

      Фрэнк стоял у края полянки, опершись спиной на клен. Толстовку он нацепил прямо на платье, и сейчас, несмотря на теплый хэллоуинский день, чувствовал гуляющий под подолом прохладный ветерок.       Джерард рядом мечтательно смотрел на небо, щурясь от солнца, и иногда цеплял пальцами и теребил тюль на платье.       — Это было шикарно, — наконец сказал он. — Ты просто удивительный.       — У меня сердце от страха остановилось, когда я выходил из туалета, — признался Фрэнк. — Но… ощущение, что ты звезда.       — А ты звезда.       — Мне стало легче и тяжелее одновременно. Легче от того, что мы теперь парочка и я могу брать тебя за руку. Тяжелее — как это воспримут все мои друзья, мои родственники? Мама вроде приняла… Только мне теперь кажется, что из-за платья она подумала, что мне теперь всегда нужен женский образ.       — Некоторым таким, как мы, нужен. Так они самовыражаются, ощущают себя в своей тарелке. Туда же и яркие эпатажные вещи. Я чувствую себя хорошо и в джинсах. Если тебе кажется, что тебе лучше в платье — я не буду возражать или стесняться тебя.       — Нет, мне лучше тоже в джинсах.       — Тебе не холодно? Ничего важного не застудишь?       Самому Джерарду было явно теплее в колготках и пальто.       — А тебе это важное интересно? — Фрэнк тут же пожалел о сказанном и покраснел. Не так долго они встречаются, чтобы затрагивать вопросы плотского желания.       — Когда-нибудь да, — хитро прищурился Джерард.       — Тебе проще, ты уже это делал.       — Кто сказал?       — Ты, — удивился Фрэнк. — Когда рассказывал, что твой бывший тебя оклеветал.       — В этом он оклеветал меня тоже. У нас ничего не было.       — Какая ж скотина…       — Всё в прошлом, забыли. Я выжил.       — Значит, будем узнавать вместе?       Джерард кивнул и прикрыл глаза за пару секунд до того, как поцеловать Фрэнка.       Фрэнк с опаской заходил в двери школы первого ноября. День Хэллоуина прошел и вся школа снова превратилась в нормальную — не было развешанной паутины, а ученики не щебетали, разглядывая костюмы друг друга. Может быть, и ситуация с поцелуем уже забыта?       Накинув капюшон, он добежал до шкафчика. На дверцу уже пришлепали карикатурный рисунок понятно чьего авторства. Две страшные схематичные балерины с вампирскими зубами и подписью «Джерардина плюс Фрэнкина». «Фрэнкина», прости Господи…       За его спиной раздался знакомый смех. Фрэнк повернулся и увидел Джерарда.       — Привет, — улыбнулся Уэй и чмокнул своего парня в щеку. Фрэнк машинально огляделся по сторонам. Джерард снял с дверцы шкафчика рисунок. — Я оставлю это на память как есть, даже переделывать такой шедевр не хочу. Идем на английский, Фрэнкина? — и Джерард протянул руку.       Фрэнк посмотрел на эту руку, не отрываясь. Никто ведь не подумал, что вчера была просто сценка на Хэллоуин о женской вампирской любви? Он схватился за эту ладонь.       — У Уилла такие детские проделки, — говорил Джерард.       — Он тебя толкнул! — возразил Фрэнк.       — В листья на пологий холм. Да, это опасно, не спорю. Но он вроде бы и старается задеть — ведь такой большой и сильный, но в полную силу давать трепку ему не хочется.       Они зашли в кабинет и устроились на своих местах. По-прежнему не было никаких обидных слов в их адрес. Кто–то из девочек повернулся и тут же зашептался с подружкой, но остальным было все равно. Фрэнк выдохнул.       А вот во время урока в его затылок плюнули бумажным шариком.       — Эй, Уилл, — зашипел Джерард. — Понимаю, что раз поцелуи тебе не светят, так хоть слюнями дотянешься, но Фрэнк — мой парень.       — Твоя девушка, — сказал Уилл.       Фрэнку сделалось не по себе. Он не становился жертвой травли или даже жертвой шуток, будучи для этого не слишком тихим и не слишком вызывающим. Учителя и психолог его характеризовали как доброго, отзывчивого и скромного, игра на гитаре в музыкальном клубе придавала ему немного крутости, учился хорошо — не на отлично, но и не на двойки. Обычный среднестатический школьник, не интересующий даже не перегруженных интеллектом футболистов.       Мистер Блэквуд за эту выходку назначил Уиллу прочитать вместо одной две книги на зимнюю или рождественскую тематику (для тематического урока наподобие октябрьского) и на этот раз попросил действительно их почитать. Уилл, конечно, разозлился на Фрэнка, а не на учителя. Как будто он мистера Блэквуда послушает и прочитает! Было б на что обижаться. Но на всякий случай на ближайшем кроссе Фрэнк убежал первый. Начнутся заморозки и уроки перейдут в заново отремонтированный спортзал — вот тогда только и уворачивайся от мяча.       Но Уилл с компашкой все равно до него добрались.       — Ты, Фрэнкина, — тыкнул Уилл пальцем в его грудь. — Думаю, что ты точно прочитал как минимум две книги про зиму, поэтому напишешь их краткий пересказ и анализ.       Видимо, преподаватель его сестры подобными интерактивами, в отличие от мистера Блэквуда, не занимался.       — И что он сказал, что сделает, если ты не напишешь? — поинтересовался Джерард.       — Ничего, он просто сказать написать эссе… — ответил Фрэнк.       — Значит, тебе ничего не угрожает?       Фрэнк захлопал глазами — для него грубые просьбы футболистов были в новинку и он забыл дерзко спросить «а то что?».       — Наверное, Уилл что-то сделает по факту… — пожал плечами Фрэнк.       На следующий день Джерард принес ему две книги — «Зимние каникулы Барби» и «Щенок Оскар, или Секрет счастливого Рождества».       — Во-первых, откуда это у тебя? — поинтересовался Фрэнк. — Во-вторых, Уилл меня прибьет.       — Из детской библиотеки, и я тебя умоляю, он даже не прочтет то, что ты принесешь. Но задание же было про книгу о Рождестве? Что здесь не так?       — То, что я не такой, как ты. И вообще — ты же рисовал портреты девушек для него, и не делал это плохо!       — Это же не на оценку и романтично. Может, если бы Уилл завел девчонку, стал бы добрее. Твоей подруге он не нравится?       — Джамии? Она его терпеть не может! Джерард, я не умею быть как ты — отвечать смело или относится со спокойствием. Мне бы не расплакаться, когда он в следующий раз меня настигнет. Я его боюсь. Он бросил тебя и нашел себе новенькую грушу для битья.       — Фрэнки, малыш, он ничего не сделает такого… не расстраивайся, — Джерард погладил его по плечу. — И почему это ты не такой, как я? Ты вышел в таком прекрасном платье в школьный коридор. Это ты меня поцеловал, ты нас рассекретил. Ты такой крутой!       Это было мотивирующе, но Фрэнк все равно не смог написать Уиллу эссе, которое выставило бы того в дурацком свете. Он просто хочет быть добрым и снова полезным, может, Уилл после такого не будет его трогать.       — «Дары волхвов»? Ты мне на библию эссе написал, что ли? — нахмурился Уилл, когда Фрэнк отдал ему тетрадь.       — Это О.Генри, — ответил Фрэнк. Хотя Библия — это тоже про Рождество, говорить этого вслух он не стал.       — «О, Генри!» — это ты своему очередному любовнику стонешь в ухо? — футболист заржал.       — Да как так можно о литературе! — вдруг вступилась проходящая мимо Джамия. Увидев ее, Уилл затих. Фрэнк немножко обиделся, что встали на защиту писателя, а не его. — Почитал бы для интереса рассказы О.Генри.       — Советуешь? — Уилл посмотрел на нее секси-взглядом (так ему, видимо, казалось).       — А как я сказала?       — Нарисовал твой портрет, хочешь глянуть в кафешке после школы?       — Знаю я, кто эти портреты рисует! — и Джамия ушла по коридору.       Уилл, сузив глаза, поглядел на Фрэнка.       — Я ей не говорил, — сказал он и тут же понял, что подтвердил свои знания о происхождении портретов.       — Не говорил — и молодец, — Уилл потрепал его по голове и ушел.       Спустя пятнадцать минут Рэй аккуратно пытался выстричь прилипшую к волосам Фрэнка жвачку. Слова «здорово он ее размазал» и частый лязг ножниц Фрэнка совсем не радовали.       Если бы Фрэнк привык к такому раньше, то, возможно, сейчас ему не было бы тошно. Джерард уверял, что Рэй подстриг все аккуратно, пока Фрэнк сидел, печально уткнувшись носом в шею своего парня, а руки Джерарда обнимали его и губы Уэя целовали его макушку. Но эти моментики не сглаживали того, что в школу Айеро стал ходить неохотно. Да, ему хотелось видеть Джерарда, но они встречались и вне школы и тогда не было лучше времени. Но слышать каждый раз «Фрэнкина-дурачина» просто ни за что было неприятно. Да, это не та травля, который однажды подвергся его парень, это была очень лайтовая версия, но Фрэнк не горел желанием в декабре полететь на лыжах в овраг.       — Теперь я выживаю в старшей школе, — пробормотал Фрэнк себе под нос, когда не смог найти ключ от шкафчика в кармане, а из конца коридора им помахал Уилл.       — У него нет фантазии, — подошедший Джерард открыл шкафчик. Там лежала коробочка конфет с нарисованным на упаковке сердечком. — Я не должен был сам открыть, как понимаешь.       Фрэнк улыбнулся и уткнулся Джерарду в грудь.       — Устроили тут публичный дом! — Уилл снова прошел мимо.       — В нашем публичном доме есть услуга и для вас — закрытая кабинка туалета и салфетка, — отрезал Джерард.       — Не надо, — пробурчал Фрэнк. — Он оторвется на мне.       — Фрэнки, когда мы выпустимся из школы, Уилла это все волновать не будет. Он поступит в колледж на стипендию, возможно, вообще уйдет в большой спорт и будет вспоминать это лишь как детские шалости, а ты будешь нести это всю жизнь. Да забей. Он просто выплевывает слова.       Фрэнк открыл коробку и засунул в рот сразу две шоколадных конфеты, потребовала душа.       — Легче стало? — Джерард смотрел на него с умилением. — Хочешь сегодня опять у меня заночевать? Пообнимаемся, это приятно.       — Ты как будто предлагаешь мне поддержку из-за того, что происходит.       — Я хочу с тобой обниматься. Независимо от того, обижает тебя Уилл или нет. Пошли лучше посмотрим, как там наша фиалка у секретарши, не загнулась ли от молочной ложки в почве.       — Итак, — Паула Рамирэс постучала молотком судьи по кафедре.       Джерард втащил Фрэнка в кабинет, они устроились на последнем ряду. Перед Паулой сидел Уилл Джонс и его дружки, и по их виду читалось, что они ожидали, что девчонки за длинным столом будут танцевать для них стриптиз, иначе зачем позвали?       — Хочу напомнить, — сказала Паула, — что здесь пространство для свободной дискуссии на тему равенства, справедливости и прав женщин.       — Паула так и не смирилась с положением женского имени как унижения мужчины, — прошептал Джерард. — Увидел повестку сегодняшнего заседания на доске объявлений. Мы должны тут быть.       — А может, нет, — пропищал Фрэнк. — Она же про нас будет говорить…       Он огляделся и увидел Джамию и Трейси. Они, кажется, не состояли в клубе, но заскочили послушать. Заметил мистера Блэквуда, но на подобные собрания всегда приглашали преподавателя, чтобы обошлось без драк. Курировала клуб преподавательница испанского, но она была на больничном, поэтому сегодня ее заменял «англичанин». В руках он держал книгу Симоны де Бовуар «Второй пол».       — Мистер Блэквуд крутой, — Джерард посмотрел на преподавателя глазами с поволокой. Этими же глазами он наткнулся на ревнивый взгляд Фрэнка. — Я не люблю постарше, — и улыбнулся. Фрэнк взял его за руку.       — Начну сразу, — сказала Паула. — Коверканье мужского имени в женское в качестве оскорбления или называние допустившего слабость «девчонкой» подразумевает, что женщина — это что-то негативное и неприятное. И если в случае слабости я могу понять (но не принять!), что в патриархальной системе эта роль по умолчанию отведена женщине, то что не так с именами? В англоязычной среде распространенная практика, что одно и то же имя может принадлежать как мужчине, так и женщине. Например, есть Дакота Джонсон и Дакота Фаннинг — актрисы, а есть Дакота Гойо — актер, снимался ребенком, если не знаете. Имя Крис — если так назвать Кристину, то это будет сокращением и никто не обидится. Но стоит в сердцах назвать парня Кристиной… Почему не «подонком»? Почему считается, что женщина в такой позиции, что ее именем вы обесцените мужчину? Унижение по половому признаку!       — Слушай, Паулина, — сказал Уилл покровительственным тоном. — Это мужские разборки.       — Паула! — закипела председательница. — Ты меня решил оскорбить, сделав мое имя ещё более женским?! Или не знаю как еще сформулировать!       — Я думал, тебя так зовут…       Джерард прыснул и прикрыл рот рукой.       — Впрочем, неважно, — взяла себя в руки Паула. — Я бы хотела услышать из первых уст, почему ты вкладываешь в женское имя уничижительный смысл.       — Какой смысл? — нахмурился Уилл.       — Оскорбительный, — закатила глаза Паула.       — Да прост, — Уилл пожал плечами.       — На что надеялась… — фыркнула Паула. — Ладно. Девочки, думаю, нам нужно обсудить, как этому противодействовать. А вот, кстати, Джерард Уэй! Ты, между прочим никак это не пресекаешь, а даже поддерживаешь. Весь этот твой образ и бэйджик на Хэллоуин!       — Паула, я не поддерживаю, — Джерард встал, чтобы ответить. — Я не принимаю это, как обзывательство в свою сторону. Мне не обидно. Джерардина как Джерардина — будто из средневековой сказки. Оскорблять вообще никого не надо, любыми словами.       — Я тебя услышала.       Ох уж эта фраза с негативным оттенком. Но Джерард только улыбнулся.       — Позвольте, — мистер Блэквуд вышел вперед. — Во-первых, Паула, я принес вашему клубу в подарок книгу. Она о роли женщины в истории и с призывом эту роль менять. Уверен, в вашем прекрасном клубе вы с удовольствием ее обсудите. Во-вторых, я хочу напомнить, что существует традиция давать вторые имена мальчику в честь родственниц и женщин-святых. Эрих Мария Ремарк тому подтверждение. И это никогда не было оскорбительно.       — Что ты так на него смотришь? — Фрэнк толкнул Джерард в бок. Джерард хитро улыбнулся уголком рта и положил голову на плечо Фрэнка.       — Так лучше видно, — прошептал Джерард.       — Вот же ты…       — Кто?       — Я не придумал. Но я пофантазирую на тему, надо что-то такое миленькое…пельмешек?       — Ты голодный?       Уилл, выходя после собрания, сказал своим дружкам, что это была какая-то хрень, и на следующем собрании, наверное, точно обсудят слово «фак».              Фрэнк смотрел на начало второго эссе, которое он писал для Уилла. Джерард бы этого делать не стал, даже красотка Паула позвала его на проработку на собрание, хотя раньше хотела с ним встречаться.       А что Фрэнк Айеро? Прячется за них всех? Нет уж, «Зимнюю сказку» Марка Хелприна он прибережет для себя.       — В чем секрет счастливого Рождества? — написал он, проговаривая вслух. — Маленький щенок Оскар, чуткий и с добрым сердцем, точно знает на это ответ.              — Фрэнкина!!! — раздался громкий рык на весь коридор.       Фрэнк помолился про себя, что очень ждет, когда это закончится, сожалел, что отдал Уиллу эссе про щенка и что решил за себя постоять. Или частично сожалел.       — Ты думал, что я читать это не буду? — Уилл подходил ближе. За ним шли следом его дружки-футболисты, один до сих пор продолжал ржать. — Отнес мистеру Блэквуду, а он сказал, что мне это надо отнести в другое здание. В начальную школу.       Да, точно читал.       — И что там сказали? — вырвалось у Фрэнка.       — Гомик гребаный! Тебе было сказано написать эссе!       — Я написал.       — Переписывай, — палец Уилла упёрся в его грудь. Фрэнк отступил на шаг. Уиллу это не понравилось и он снова ткнул пальцем в жилетку. Фрэнк снова сделал шаг. Это было комично. Кто-то хихикнул.       Уилл не понял, почему нет восхищения от такого классного тыкания, и обернулся. Эмили Кларк прикрыла рот рукой, схватила Диану под руку и смылась. Паула смотрела на него грозно.       — Грубо и тупо, Уилл, даже для тебя, — заметил кто-то из мальчишек.       Уилл огляделся — кажется, слышно было, как скрипят шестерёнки в его недоумевающие мозгу — буркнул еще раз «Перепиши или…» и ушел.       Ученики снова занялись своими делами, а Фрэнк увидел смотрящего прямо на него Джерарда. Уэй не пошел к нему на подмогу — дал возможность самому разобраться, не прячась за чужую спину. Только Фрэнк этого почти не сделал.       — Гребаные гомики и гордимся, — Джерард подошел и обнял Фрэнка за шею. — Не думай ничего переписывать. К тому же, я уверен, ты написал про щенка Оскара так, что там философская мысль следует за моралью. Мистер Блэквуд тоже бывает неправ.       Уилл утратил свой ореол крутости, и Фрэнк чувствовал себя в этом виноватым. Когда футболист пытался наседать над него, кто-то говорил, что школьный буллинг — это вообще прошлый век, а в этой школе даже чирлидерши нормально себя ведут. На «Фрэнкину» кто-нибудь рядом закатывал глаза и говорил «детский сад».       — Вся женская половина школы, ну и мужская немного, гудит, что Уилл не такой уж и крутой, как оказалось, — рассказывал Рэй за обедом. — А тренер узнал, что по английскому он мошенничает, и пригрозил не взять в основной состав.       — Теперь он сидит с потерянным видом и употребляет свой белок в задумчивости, — Рэй кивнул в сторону стола, где друзья Уилла беседовали и посмеивались, а Уилл молча тянул ложку ко рту.       — Мне кажется, он думает, что ни одна девчонка с ним теперь не будет встречаться, — сказал Фрэнк.       — Уилл, идешь? — позвали друзья. Уилл отмахнулся и остался за столиком один — никто из команды не стал дожидаться, когда он поест.       Джамия вошла в столовую, неся сумочку для ланча. Она остановилась, разыскивая место. Фрэнк уже было хотел подвинуться на скамье и махнуть рукой, как девушка, помявшись пару секунд, уселась напротив Уилла Джонса. Она начала ему что-то рассказывать, улыбаясь, пока на лице Уилла тоже не появилась улыбка.       — Удивительно, — отреагировал Рэй.       А Фрэнк подумал, что, наверное, у его давней подруги такая же характеристика от психолога и учителей, как и у него.       — И что ты ему сказала? — Фрэнк, не выдержав, выпытывал у подруги на математике.       — Ты про Уилла? — переспросила Джамия.       — Ой, ты же поняла.       — Ничего особенного. Немного пожурила клуб Паулы — ну там и правда его как на суд привели. Сказала, что с удовольствием посмотрю на свой портрет в его исполнении, только именно в его. Он выглядел таким грустным. Как и один мальчишка на качелях по соседству, когда мы с семьей сюда переехали. Наверное, грустные — это мой фетиш.       Фрэнк улыбнулся.       — Джамия, ты прости, что я… что у нас бы ничего не вышло.       — Да нормально, — Джамия махнула рукой. — Попробую подружиться с Уиллом. У него ведь тоже могут быть и проблемы, и тоскливые мысли, и просто плохой день. Может, ему рядом нужен человек, который бы поддержал и, может, поругал, показал бы на своем примере, каким можно быть. Может, я слишком себя переоцениваю… вот у тебя Джерард есть, а у Уилла — никого.       — Ты замечательная подруга. Но, если он будет тебя обижать, ты ведь скажешь? Джерард его одними словами размажет.       — Обязательно.       — Мальчики, мальчики! — позитивная редактор школьной газеты поймала Фрэнка и Джерарда в коридоре. На лице Джерарда выразилась печаль от того, что не успел сбежать — Мне надо вас сфотографировать! Это всегда позитивная новость — в школе новенькая парочка!