Байки Светлой Канон

Страхи у всех бывают разными.  Кто-то из нас, возможно, боится ночной тьмы,  странных танцующих теней,  что рисует на кристаллических неровных стенах колеблющийся на ветру слабый свет фосфорицирующих медуз. А многих из нас,  наоборот,  до дрожи в коленях пугает ясный и погожий день,  теплое и яркое Солнце,  играющее веселыми бликами на  прозрачных прядях и неровных сколах наших причесок и остро искрящееся веселыми солнечными зайчиками на лезвиях отточеных обсидиановых мечей. Не тени,  не шепот ветра в пригибающейся к земле траве всегда пугали меня до оцепенения. Ведь ночь милосердна,  она прячет то,  что не скрыть среди такого ясного,  безжалостного дня. И пусть этот свет дарит всем нам жизнь,  питая крошечные атомы инклюзий своим теплом и наполняя силой наши совершенные тела.  Но, как ни странно, он же несет всем нам ужасную и безжалостную погибель, прерывая практически бессмертные жизни. Ведь со светом дня,  таким необходимым нам для дальнейшего существования,  приходят и Они.  Они спускаются на своих летающих виманах с небес,  словно карающие грешников божества.  Они носят белые струящиеся одежды, а их волосы убраны в сложные и изящные прически. Божества чему-то загадочно улыбаются уголками рта и складывают длинные пальцы в молитвенной мантре. Их одежда нестерпимо сверкает, словно пламя,  в ярких лучах полуденного Солнца,  искрится обломками,  осколками костей их жертв. Божества победно смеются и, славя яростный свет,  поднимают свое разящее оружие.  И нет нам от них спасения ни на земле,  ни в воде.  От их взгляда и стрел не скроет реденькая полуденная тень, не спрячет короткая шелковистая трава.  И тогда нам остается лишь единственный выход - принять этот бой,  задавив в груди острые парализующие ростки ужаса,  рвущие изнутри все наше существо. Этот первобытный ужас,  связывающий своими дикими актами по рукам и ногам,  повинен в ярком блеске этих белых одежд.  Он дарит высоким прическам Лже-божеств новые звезды осколков наших бренных костей.  Небожители так любят нас, своих врагов,  что готовы украшать свои тела частицами наших расколотых вдребезги рук, ног, голов. Они вплетают наши пальцы и глаза в свои длинные светлые волосы. Наши останки разбивают, размалывают в тонкую сверкающую ледяную пыль. Они посыпают свои широкие улицы прахом поверженных тел моих подруг,  находя в этом дикую,  лишь им понятную красоту. Эти Не-боги сеят ужас и разрушение, и нет для нас ничего страшнее, чем услышать, что кто-то из нас больше не вернется домой, потому что его забрали Эти, Туда... И у каждого из нас уже есть свой собственный, до поры до времени непредъявленный белым лунным тварям, счет. Рубин, Изумруд, Сапфир... Скольких из нас больше никто и никогда не увидит? Анита... Я стою на небольшом,  поросшем густой травой и мелкими цветами,  пригорке и до золотистых потеков на белых от пудры щеках вглядываюсь в дрожащую полуденную марь. Кажется,  когда-то это у людей звалось слезами? Забавно.  Мы, к сожалению, не умеем так,  но вот острая боль в моей груди такая же настоящая и сильная,  как и у тех,  кто когда-то жил тут до нас.  Пальцы привычно сжимают заботливо отполированную Обсидиан рукоять кристаллического меча. Рядом со мной с тихим шуршанием в траву опускается Желли. Она, не отрывая напряженного взгляда от туманного горизонта, пристально вглядываться в танец жидких раскаленных солнечных бликов на темной воде. Её золотистые острые ресницы дрожат, словно крылья желтых весенних бабочек. Она потерянно качает своей головой и сверкающие медовые пряди ее волос закрывают белое опечаленное лицо.  - Как думаешь, Фос,  сегодня снова...  Гелио? - ее голос слегка дрожит и она виновато прячет свой взгляд. Она не договаривает,  но я и так ее очень хорошо понимаю.  Возможно!  Возможно лунные ублюдки,  эти безжалостные твари,  принявшие облик древних божеств,  сегодня снова будут пытаться убить, уничтожить одну из нас при помощи тела нашей недавно погибшей подруги.  Их стрелы,  что несут вместо острия осколки Гелиодор, уже не раз ранили многих из нас... Но весь ужас далеко не в этом.  Главный ужас заключается в том,  что никто из нас до сих пор не понимает истинной причины этих визитов.  Почему?  Зачем?  За что?  Когда...  Когда-нибудь ведь это наконец закончится,  да?  Интересно, кто первым из нас навсегда исчезнет из этой Вселенной?  Скорее всего, это будем мы?  Ведь нас очень мало,  и Пуповина давно уже больше не рождает ничего, даже отдаленно похожего на новых Самоцветов... Но и эти пришельцы с Луны тоже не бессмертны?  Ведь те,  кого в пылу битвы рассекли наши мечи,  больше никогда уже не являются к нам. И я знаю, что они боятся не меньше нас.  Ведь я вижу этот страх,  этот парализующий их ужас каждый раз,  когда разрубаю очередную тварь с Луны своим мечом,  мстя за тех из нас,  кто сейчас сияющим песком устилает их улицы,  кто украшает своими осколками их одежды и чело.  За Изумруд,  за Рубин,  за Гелиодор и за... Аниту.  Я не прощу их,  никогда и ни за что.  И я давно переступила свой ужас,  чтобы стать теперь кошмаром для них,  этих белых холеных созданий, бездушных лунных Лже-Божеств.  Но одно никак не дает мне покоя: ведь они нас не только ненавидят,  но и боятся.  Так почему они снова и снова летят сюда каждым погожим солнечным днем?  Что за нужда гонит их,  превозмогая этот смертельный ужас,  что навек застывает в их мертвых глазах? Возможно,  когда-нибудь мы и найдем ответ на этот вопрос,  но точно, уже не сегодня.  Ведь я ясно вижу острые грани ненавистного вимана в самом зените,  прячущегося в сиянии безжалостного Солнца, как черная безобразная рогатая звезда.  Не сегодня,  не сейчас.  Вы больше никогда не будете для меня ужасом,  ибо теперь я - ваш вечный кошмар!  И, пока Желли со всех ног несется к сигнальному колоколу, чтобы его набатом предупредить остальных, я с широкой приветственной улыбкой поднимаю свой меч,  салютуя лунному кораблю,  зависшему над пригорком.