Байки Светлой Канон

(Без темы)

"Пост сдан!" "Пост принят..." Кажется,  люди когда-то вот так говорили в подобной ситуации? Шаг навстречу, легкое касание белоснежной тканью халата. Пустые глаза у нее, у меня, у нас обоих. Опять столкнулись в этом чертовом коридоре. Сколько же можно? Еще и еще, и еще столько же. И снова - коридор, пустой взгляд, упрямо сжатые в ладонях глупые, бесполезные подношения нашим бездонным черным дырам, что поселились в груди вместо того, что люди звали сердцем. Бросаю украдкой короткий взгляд. Снова яркие куски бесполезного корунда и рубина. Опять она будет до самого рассвета аккуратно,  педантично обтачивать, подгоняя размеры чертовых пустых кусков,  придирчиво выискивая несуществующие изъяны. Грустно кривит губы в ответ. Знаю, я сама ничем не лучше: в пальцах до боли зажал чахлый букетик полуувядших цветов. Желтых радостных весенних первоцветов. Хмыкаю в ответ, не зло, с горьким пониманием: ведь она хочет того же,  что и я: несбыточного.  Её заветное желание - подарить хотя бы пару лишних минут почти-полноценной жизни своей почти-мертвой напарнице.  Мое же заветное желание...  Я стискиваю зубы до противного хруста,  до мелкого зеленого крошева. Поздно вечером снова с виноватым видом приползу в её кабинет,  восстанавливать в хлам расколотую челюсть. Она опять будет молча складывать несовершенный паззл моих частичек,  густо смазывая их клеем и украдкой поглядывая на стоящий на полу огромный деревянный ящик, так похожий на человеческий гроб. Однажды такой мне показала в библиотечной книге Кварц. В этих ящиках люди хоронили своих погибших сородичей, тех, чью жизнь было уже не восстановить. Что же,  этот её ящик... Он тут так кстати! И я опять отвлеку ее от её извечной заботы,  украду так нужное ей драгоценное время, которое она потратила бы на изготовление очередной бесполезной заглушки. Впрочем, в отличие от меня, она хоть что-то может сделать. И увидеть, хотя бы изредка,  результат  своего рутинного,  тяжелого и бессмысленного труда. Ведь ее почти мертвая подруга все же иногда восстает из своего почти гроба и тепло ей улыбается...  А я? Что могу сделать я? Собрать подходящие осколки? Но Пуповина давно не рождает именно этот Самоцвет. И, даже если бы я была согласна всю свою оставшуюся жизнь искать их, я бы ничего не нашла. Заставить Лунян вернуть ее драгоценные осколки? Но пока еще никто из нас не смог этого сделать. И тех крох,  которые сейчас сиротливо лежат в маленькой жестяной ванне, никогда не хватит для того, чтобы восстановить утраченное. Да и ванна эта совсем не похожа на гроб. И все,  что я могу - положить на её бортик этот хилый букетик и сидеть возле нее до тех пор, пока не начну грезить наяву,  видя знакомый прозрачный силуэт. Призрак словно смеется над моим отчаянием,  раз за разом молча поднимаясь со дна практически пустой ванны и заглядывая мне в глаза укоряющим острым серебряным взором. Он снова и снова поднимает тонкую руку ко рту,  чтобы, словно призывая меня к тишине, прижать к тонко очерченным губам свой изящный палец. Я хочу зажмуриться и не видеть того, что будет потом, хочу забыть это навсегда, но раз за разом,  широко распахнув в повторяющемся ужасе свои глаза, неотрывно наблюдаю, как призрак Аниты разлетается на мириады сверкающих осколков. Её безупречно правильные черты пересекают грубые трещины,  ломая прекрасное лицо на мелкие кусочки. Один глаз, вылетая из пустой глазницы, продолжает смотреть на меня с укором и мольбой, цепко держа меня в поле зрения. Её еле слышный шепот раненой птицей бьется внутри моей головы, отдаваясь эхом от стен моей темной пустой комнаты. Этот шепот повторяет, словно мантру: "Позаботься об Учителе, прошу!" Я не хочу больше это видеть, не могу слышать. Я отстраняюсь ото всех остальных и предпочитаю теперь вечное одиночество. Я, словно бедняжка-Киноварь, теперь стала добровольной парией. Но, если Кино боится того, что ее яд погубит кого-нибудь из нас остальных, то я просто боюсь... Боюсь снова привязаться к кому-то так же сильно. Оказывается, это страшно, и очень больно вот так обрести и потерять. Конечно, может быть, еще Желли поймет эту мою боль? Она ведь тоже потеряла напарницу не так давно? Но нет, её ситуация немного иная. Она всегда была для остальных равноправной подругой, сильной,  смелой, нужной. Я же была лишь обузой, слабой и глупой, ни на что не годной. Что я слышала постоянно от других?  "Разбейся!" "Сгинь!" "Не путайся под ногами!" "Мешаешь..." "Ты бесполезна,  лучше бы тебя не было!" И, наверное, потому Желли тоже не поймет всего того, что сейчас творится со мной: этой черной дыры отчаяния,  что жрет меня изнутри.  Только она, Рутил, и сможет понять эту мою боль. Смешно, ведь её напарница не на Луне, она тут, рядом, спит вечным беспробудным сном в своем деревянном гробу, прекрасная и навеки холодная, как лед. Она тут, но её нет, как нет и Аниты. Только пустая оболочка, которой иногда везет обрести жизнь на несколько мгновений для того, чтобы потом снова стать недвижимым телом на своем вечном ложе. И Рутил опять старательно обтачивает бесконечные частички кристаллов, чтобы подарить ей еще пару мгновений жизни. Год за годом, столетие за столетием...  Терпеливо, подавляя в себе горькое отчаяние и понимая, что надежды на чудо все меньше и меньше. И черная дыра в её взгляде становится все больше и больше, пожирая ошметки души так же старательно и безжалостно, как и у меня.  В этом мы с ней схожи. Нет нам впереди никакого света в конце этого чертова тоннеля. Только вечные вахты возле импровизированных гробниц-мавзолеев наших надежд. Вот однажды осколков хватит и Падма и Анита вернутся... Нет,  не хватит!  Никогда не хватит! Никогда... И только черная дыра все ширится и ширится,  щедро вскормленная нашими отчаянием и болью, пониманием неизбежного и такого очевидного...  Пост сдан?  Пост принят...  И две тени в тесном темном коридоре вечно сталкиваются друг с другом, неся свои никому,  кроме их совести,  не нужные подарки.