snow waltz.

Снег падает густо и крупными хлопьями, окутывая Абердин белым одеялом. Под ним исчезают улицы, крыши и голые ветви. Город теперь кажется чистым, как будто мир остановился и забыл вчерашний день и всю грязь. Полупроснувшись, девушка абсолютно не спешила вылезать из под одеяла. Пшеничные волосы спутались на подушке, полуоткрылись чёрные, как смоль, глаза. Она бы пролежала так целую вечность, но эту её "вечность" совсем скоро прервал стук в дверь – легкий, но настойчивый. – Вставай, – раздался голос, низкий, глубокий, не требовательный, но ожидающий, что по ту сторону двери к нему прислушаются. Она его узнала, конечно, как не узнать голос, который докучает ей уже шестнадцать лет? Она застонала, натягивая одеяло на голову, когда он толкнул одну из створок массивной двери, а к ребру второй, зафиксированной, привалился плечом. – Я сплю, уходи. – Ты уже достаточно поспала, – сказал он без укора в голосе, просто констатировал факт. Его каштановые волосы непривычно взъерошены, бледно-серые глаза отражают слабый свет и искорки веселья. С виду и не скажешь, что он её брат. Она выглянула одним глазом, сердито посмотрела на него. – Слишком рано. Сам сказал, сегодня можно поспать – Но столько? Почти полдень, – ответил он с лёгкой улыбкой в голосе. Она перевернулась, плотнее закутавшись в одеяло, и замолчала, может уйдёт, если сделать вид, что его здесь нет. Но минуты все шли, а он терпеливо ждал. Какая же он надоедливая проблема. – Не буду. – Снег выпал. Девушка глянула на окно, закрытое шторами, но недоверчиво отмахнулась. Октябрь, слишком рано для снега. – Я не поведусь на твои уловки. Мужчина усмехнулся и неморгающим взглядом уставился на неё, мол, можешь проверить сама. И ей, черт возьми, пришлось, вдруг он прав. В ином случае она сможет выместить на нем свое разочарование, такой вариант тоже неплох. Она любит снег. Любит, когда воздух становится острым и свежим, наполняется свободой и холодом, когда мир вокруг меняется — слякоть сменяется мягким белым покрывалом, и всё кажется чистым и новым. Ей нравится эта тишина и свет, который отражается от белого ковра. Это её время года, её маленький праздник. Распахнув тяжёлые шторы, девушка сначала прищурилась от ударившего в глаза света, а увидев насколько он прав, распахнула рот. Её чёрные глаза расширились, блеснули от восторга. Рот расплылся в широкой, совсем детской улыбке, она мельком обернулась на брата, признавая его победу, и толкнула раздвижную дверь, ведущую на открытую террасу. Стекло сдвинулось в сторону с тихим скрипом, сразу ударил холод, снег крупными хлопьями осел на её голые плечи и сразу растаял. Девушка втянула воздух, глаза загорелись: это было именно то, чего она ждала. — Я же говорил,  — улыбаясь, мужчина подошёл ближе к сестре, по пути захватив одеяло, но не успел накинуть на плечи, босые ноги уже унесли её вперёд. — Куда, стой, заболеешь ведь. Она не ответила. Она уже улыбалась, гоняясь за хлопьями в одной лишь шёлковой сорочке, летящими медленно и прямо из-за безветренной погоды, поднимая лицо, чтобы поймать их языком, позволяя морозу кусаться. Но он позволил ей. Видеть её такой счастливой  — большая редкость, пусть порезвится, ребёнок ещё совсем. Позволил, но недолго, вскоре подкрался, пришлось схватить и унести, даже несмотря на брыкания. — Выйдешь снова, когда оденешься. Отец разозлится, если заболеешь, прекрати. При упоминании отца на лице девушки проявилось смирение и она позволила унести себя обратно в дом. Он поставил её на ноги только в ванной комнате и собирался выйти, но она его окликнула. — Ты ведь не скажешь ему? Не говори ничего. — Не скажу,  — он поддерживающе улыбнулся ей, мотнул головой и наконец вышел, чтобы она могла согреться под душем. Что ж, может быть, это не такая уж и плохая идея.