Без сахара

Солнечный луч, пойманный в ловушку стеклянной пресс-папье на столе, отбрасывал на стену яркое пятно. Гермиона Грейнджер находила в этом утешение — в предсказуемости физических законов. Хаос можно заключить в рамки, и он станет управляемым. Безопасным. Её кабинет был оазисом контролируемого порядка. Строгие ряды книг по клинической психологии и психоанализу, папки с делами, аккуратно разложенные на столе из светлого дуба. Ничего лишнего. Ничего, что могло бы вывести из равновесия. Равновесие было её щитом и её профессиональным инструментом. Она сделала глоток холодного кофе, дочитывая отчёт по предыдущему пациенту. Всё шло по плану. Её план, её расписание, её контроль. Тихий стук в дверь нарушил тишину. На пороге стояла её ассистентка, девушка с озабоченным видом. — Доктор Грейнджер, вам новое дело от директора Шеклболта. Срочное. — Она протянула тёмно-серую папку. — Срочное? — Гермиона нахмурилась, принимая папку. Её график был выверен до минуты. — Я не назначала приём на это время. — Вас просили ознакомиться до официального начала терапии. Пациентка прибывает завтра в десять ноль-ноль. Говорят, случай... сложный. Сложный. Гермиона мысленно перевела это слово как «богатый и влиятельный, с плохим характером». Она кивнула, отпуская ассистентку. Дверь закрылась, и в кабинете снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем настольных часов. Она откинулась на спинку кожаного кресла и открыла папку. Её взгляд скользнул по имени, и время остановилось. Дело № 7. Беллатриса Блэк. Кровь отхлынула от лица, ударив в виски. В ушах зазвенело. Буквы на белоснежной карточке плясали и расплывались. Она сжала ручку так, что костяшки побелели. Не может быть. Она зажмурилась, и память нанесла удар — не образ, а ощущение. Жаркие губы, впивающиеся в её шею. Запах дорогих духов и кожи. Хриплый смех в полумраке её старой квартиры. И боль. Острая, режущая, как осколок стекла, боль от слов, брошенных с ледяным презрением: «Ты была всего лишь экспериментом, Грейнджер. Забавной попыткой потрогать жизнь пальчиком. Но ты всегда останешься слишком правильной, слишком скучной». Они были молоды, глупы и опьянены запретностью своего романа. Наследница могущественного клана Блэков и блестящая, но «не из их круга» выпускница психфака. Для Беллатрисы это было игрой на грани фола. Для Гермионы — первой по-настоящему всепоглощающей страстью, которая сожгла её дотла, оставив лишь пепел стыда и разбитое сердце. Она заставила себя сделать вдох. Потом выдох. Методика «пяти вещей», которую она сама прописывала пациентам с тревожностью. Я чувствую кожаное кресло под пальцами. Вижу солнечный луч на столе. Слышу тиканье часов. Чую запах старой бумаги и кофе. Вкус горечи во рту. Она была здесь. В своём кабинете. Доктор Грейнджер. Не та девушка, которую можно сломать. Дрожащими руками она продолжила читать. Диагноз: «Комплексное посттравматическое стрессовое расстройство, признаки пограничного расстройства личности. Рекомендована принудительная амбулаторная терапия после инцидента с агрессивным поведением и угрозами». Принудительная. Значит, Беллатриса не пришла бы сюда по своей воле. Это было условие, вероятно, выдвинутое судом или её влиятельной семьёй. Ирония судьбы была горькой, как полынь. Гермиона резко встала и подошла к окну. Лондон кипел жизнью внизу, люди-муравьи спешили по своим делам. Мир продолжал вращаться, не подозревая, что её личная вселенная только что треснула по швам. Она не может её принять. Это абсурд. Это нарушение всех мыслимых и немыслимых этических норм. Она должна позвонить Шеклболту, передать дело кому-то другому. Сеймуру, например. Он специалист по «трудным» случаям. Она потянулась к телефону, но её рука замерла в воздухе. А что, если она скажет? Ей придётся объяснять почему. Придётся раскрыть свою самую большую слабость, свой позор. Все узнают, что блестящий доктор Грейнджер когда-то была игрушкой в руках Беллатрисы Блэк. Её профессиональная репутация, которую она так выстраивала, будет подорвана. На неё будут смотреть с жалостью. Она сжала кулаки. Нет. Она сильнее этого. Она не та девушка. Она — специалист. И если Беллатриса — её пациентка, то она просто... случай. Сложный случай. Набор симптомов и диагнозов в серой папке. Она вернулась к столу и снова открыла папку, на этот раз взглядом клинициста. Отрицание детства, вспышки гнева, самоповреждающее поведение в юности, проблемы с контролем импульсов. Всё сходилось. Она может это сделать. Она будет холодна, профессиональна и непоколебима. Она поможет ей как специалист, оставаясь за своей стеной. Это будет её личная победа. Доказательство самой себе, что та история больше не имеет над ней власти. Гермиона выпрямила плечи, её лицо приняло привычное сосредоточенное выражение. Решение было принято. Она встретит Беллатрису Блэк завтра в десять ноль-ноль. Но когда она провела пальцем по глянцевой фамилии на папке, её рука всё ещё дрожала. Ровно в десять ноль-ноль дверь в кабинет отворилась с тихим, но решительным щелчком. Беллатриса Блэк вошла, как входят в свой собственный будуар — с чувством безусловного права. Время было благосклонно к ней; оно отточило её, как алмаз. Высокая, с осанкой, не оставляющей сомнений в её происхождении, она была воплощением холодной, отстранённой элегантности. Её чёрное платье идеально сидело на ней, а взгляд скользнул по кабинету с лёгкой, почти незаметной брезгливостью. Гермиона сидела, собрав всю свою волю в кулак. Сердце колотилось где-то в горле, но её лицо было маской профессионального спокойствия. — Мисс Блэк, — её голос прозвучал ровно, без единой нотки узнавания. — Прошу, присаживайтесь. Беллатриса не спеша опустилась в кресло, оценивающе оглядев Гермиону. Казалось, она видит не человека, а дорогую, но бездушную вещь. — Полагаю, нам не стоит тратить время на пустые формальности, — начала Беллатриса, открывая свою сумочку. Её движения были отточенными, почти театральными. Она извлекла чековую книжку и положила её на стол, не сводя с Гермионы холодного взгляда. — Я ценю время и эффективность. Назовите сумму, которая убедит вас написать в отчёте, что я — образец психического здоровья, и что эти еженедельные... визиты являются полной тратой времени и средств клиники. Гермиона не дрогнула. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный комок, но внешне она осталась невозмутима. Она медленно отодвинула от себя чековую книжку, как отодвигают нечто неприятное. — В этом кабинете не продаются диагнозы, мисс Блэк. Только помощь. Если вы от неё откажетесь, это ваш выбор. Но отчёт будет основан на фактах. Надменная маска на лице Беллатрисы дрогнула, сменившись лёгким раздражением. Она впервые пригляделась к женщине напротив внимательнее. И что-то щёлкнуло. Что-то знакомое в постановке голоса, в упрямом взгляде... — Послушайте, мисс... — она сделала паузу, её взгляд упал на табличку на столе, но имя было закрыто стопкой бумаг. Гермиона медленно, почти наслаждаясь моментом, убрала верхнюю папку, открывая табличку с гравировкой. Д-р Гермиона Грейнджер Секунда тишины. Потом вторая. Беллатриса замерла, её глаза, широко раскрывшись, метались от таблички к лицу терапевта и обратно. Надменность испарилась, уступив место чистому, немому изумлению. В воздухе повисло непроизнесённое «Ты?..». — Грейнджер? — наконец выдохнула она, и в её голосе впервые зазвучала неподдельная эмоция — шок. — Но... это невозможно. — Возможно, — парировала Гермиона, всё так же спокойно. — Добро пожаловать на приём, мисс Блэк. Изумление на лице Беллатрисы стало медленно таять, его сменила ядовитая, узнаваемая ухмылка. Она откинулась на спинку кресла, и её поза вновь стала позой хищницы, которая только что обнаружила, что её добыча куда интереснее, чем казалось. — Ну конечно, — её голос снова стал обволакивающим и опасным. — Кто же ещё? Вся в своих дурацких принципах и спасении мира. Скажи мне, ты специально подстроила это? Ждала все эти годы своего маленького триумфа? — Это работа, — Гермиона оставалась непробиваемой. — А не сведение счетов. — О, не обманывай себя, — Беллатриса мягко покачала головой, и её взгляд скользнул по Гермионе с головы до ног, оценивающе, почти осязаемо. — Ты изменилась. Посмотри на себя. Идеальный кабинет, идеальный костюм, идеальное хладнокровие. Стальная леди. Это я сделала тебя такой? Я, сломала ту плаксивую, наивную девочку, которой ты была?  Гермиона почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Эти слова били точно в цель, в ту самую боль, которую она годами пыталась заглушить работой и контролем. Но она не подала виду. — Ваши фантазии о вашем влиянии на мою жизнь не являются предметом нашей сегодняшней сессии, мисс Блэк, — её голос приобрёл стальные нотки. — Вы здесь, потому что ваше поведение стало деструктивным. У вас есть выбор: либо вы принимаете правила этого кабинета и начинаете работать над своими проблемами, либо я пишу в отчёте о вашем отказе от сотрудничества, и вы имеете дело с последствиями, которые, уверяю вас, будут куда серьёзнее, чем наши еженедельные встречи. Решайте. Взрослый человек или капризный ребёнок? Она замолчала, выдерживая взгляд Беллатрисы. В воздухе запахло озоном после грозы. Надменная ухмылка медленно сползла с лица Блэк, сменяясь холодной, расчётливой яростью. Но в глубине её чёрных глаз плескалось и нечто другое — удивление, возможно, даже уважение. Она проиграла этот раунд. И они обе это понимали. — Хорошо, доктор, — наконец произнесла Беллатриса, и в этом слове прозвучала не насмешка, а вызов. Признание нового статуса-кво. — Поиграем в твои правила. Пока мне не станет скучно. — Это не игра, мисс Блэк, — Гермиона открыла свой блокнот. Её рука наконец не дрожала. — Это терапия. И мы начинаем прямо сейчас. Расскажите мне о том инциденте, что привёл вас сюда. Впервые за всю встречу Беллатриса Блэк не нашла, что ответить. Она просто смотрела на женщину напротив, и в её взгляде читалось начало долгой, изнурительной войны.