Black wing

      Выходя из клуба, Сынмин глубоко вздохнул. Вечерний воздух приятно холодил. Закурив сигарету, он невольно перевёл взгляд на движущуюся тень под светом фонаря. Вороны, не обращая внимания на окружение, с явным аппетитом клевали тушку крысы.       Тошнота подступила к горлу, отзываясь горечью.       Та уже не шевелилась. Лишь лапы изредка подрагивали, когда чёрный длинный клюв с силой отдирал кусок мяса. Одна из птиц подняла свои глаза прямо на него. От блестящих бусин сердце сжалось.       — Ну нахер… — плюнул Сынмин в сторону ворона.       Втягивая табачный дым, он развернулся прочь. Но стоило сделать шаг, как со спины послышался пронизывающий вопль. На обычное карканье не похоже.       Вся спина Сынмина покрылась мурашками. Замерев на секунду, он повернул голову.       Ворон, в чьём клюве остался кусок мяса, расправил крылья и вметнул вверх. Остальные птицы взлетели вместе с ним. На земле осталась лишь обглоданная туша крысы в свете фонаря.       Ощущая сдавленную тяжесть в груди, Сынмин невольно попятился. Сделав пару шагов, он дёрнулся от громкого смеха. Повернув голову, он увидел, как мужчина, шатаясь, смеялся, приобнимая девушку.       Съёжившись, он покачал головой. Дрожащими и холодными пальцами приподнял сигарету к губам.       — Хуйня какая-то… — тихо пробормотал он и двинулся прочь.       Достав телефон, он погрузился в яркий свет экрана. Горечь никотина отвлекла от недавней картины. В наушнике проигрывался звук видео. Смотря с улыбкой на очередное видео, он не обращал внимания ни на что.       Но стоило перелистнуть видео, как холод накрыл его спину. Вздрогнув, он замер на месте. Остановив звук, он почувствовал, словно его шею стали холодной рукой.       «Беги!» — в секунду закричало сознание. Сжав рукой телефон, он сделал шаг вперёд, в попытке сбежать.       Но очередное карканье заставило его отшатнуться в сторону. Подняв взгляд, он увидел большое количество ворон. Те сидели, густо облепив деревья. Они словно наблюдали и ждали чего-то.       Сглотнув вязкий ком в горле, он поддался на крик собственного сознания. Переключив видео на музыку, он постарался отвлечься на переплетение битов. Сжав вспотевшие ладони, Сынмин ускорил шаги прочь.       Стараясь идти по оживлённой улице, он радовался каждой проезжающей машине и ярким фарам. Что там говорил Феликс? Хёнджин вернулся? Усмехнувшись собственным мыслям, он нервно достал пачку сигарет.       — Да чёрта с два, — протянул Сынмин, выдыхая дым табака, — всё это хрень.       Всё напряжение, что заставляло его ноги волочиться, сошло на нет. До дома оставалось несколько десятков метров, и он шёл неторопливо. Не замечая чёрные тени и холод, пробежавший по спине, он дошёл до подъезда.       Квартира встретила его теплом и родным ароматом. Включив свет, он кинул ключи на тумбочку.       — Хочу кофе… — неторопливыми шагами Сынмин направился на кухню. Включая свет в каждой комнате, он старался не думать о сегодняшнем дне, — можно с коньяком…       Стоило включить чайник и расслабленно облокотиться на столешницу, как тишину нарушил звук рингтона. Шумно выдохнув, он ударил ладонью по столешнице. Усталость накатила на плечи, давила и вызывала тягучую боль.       — Вот сука… — забрав телефон с тумбочки, он чуть сильнее сжал его, — Кто там?.. — но, проглотив последние слова, он ответил, — Д-да, господин Бан…       Голос дрогнул, а тишина на той стороне трубки давила сильнее любых слов. Закусив щёку изнутри, он вытер ладони о брюки.       — К тебе должен был прийти мой человек, — голос мужчины напоминал крепкую сталь, — ты поговорил с ним?       — Д-да, господин Бан… — попятившись, он обессиленно рухнул в кресло. Дрожащая ладонь прикрыла глаза, — Но… я могу уверить вас… за него некому мстить…       — Не забывай про его парня. — послышалось, как Бан Чан выдохнул дым от сигареты. Перед глазами вновь была крыса, которую пожирали вороны. — Ты продолжаешь следить за ним?       Резкий удар об окно заставил Сынмина вздрогнуть. Сжав пальцами телефон, он вжался в кресло, переводя округлённые глаза на стекло.       Птица, что врезалась, теперь сидела спокойно. Губы затряслись в немой попытке произнести хоть слово. Чёрный ворон, держал в своём клюве мёртвую мышь.       — Я… я… — бессвязно бормотал он, сжимая пальцами подлокотник кресла, — Проваливай!       Опустив телефон, Сынмин вскочил с кресла. Махнув рукой в отчаянной попытке прогнать птицу, он чувствовал, как сердцебиение отзывается в ушах. Ворон продолжал сидеть по ту сторону стекла и расправил крылья. Сынмин не слышал голоса мужчины в трубке.       Перед его глазами возник силуэт, что словно выходил из тени. Всё тело пробрала дрожь.       Телефон рухнул на пол. Хриплое, учащённое дыхание достигало ушей парня в чёрном плаще. Осторожные и плавные движения походили на походку хищника.       Чёрные глаза блеснули во тьме. Уголки губ, что раньше всегда были приподняты в яркой улыбке, были опущены. Он шёл не прямо к Сынмину. Неторопливо обходил его по кругу, словно выжидая момента для нападения.       — Давно не виделись, Сынмин. — глумливая усмешка исказила пухлые губы.       — Нет! — тряся головой, он продолжал отступать назад, — Какого хуя?! Это не можешь быть ты!       — Тс-с-с-с, — протянул Хёнджин, прислоняя палец к губам. — Не стоит так сильно кричать. Не сейчас, хорошо? Поздно. Ты разбудишь соседей.       Отступая, Сынмин не заметил, как подошёл к окну. Новый удар отразился эхом. Отпрянув, он бросил полный ужаса взгляд на птицу.       Та с новой силой врезалась в окно, словно пытаясь пробиться сквозь него. За ней была вторая и третья. И у всех в клювах были мыши.       Сильная дрожь охватила тело. Развернувшись, он бросился прочь. Но оказался загнан в тупик.       Хёнджин держал его телефон и возвышался. На проводе ещё был Бан Чан. Быстро переводя взгляд с телефона на Хёнджина, он панически заухмылялся.       — Убьёшь меня?.. Д-да? — растерянно бросил в лицо Сынмин. — Отомстишь за себя? Только вот… Феликс пострадает. За ним придут. И всё из-за тебя. Понимаешь? Ха!.. Ты, ублюдок! Понимаешь, чёрт возьми?!       Снисходительно окинув взглядом покрасневшее лицо парня, Хёнджин перевёл взгляд на телефон. Проведя пальцем по сенсорному экрану, он сбросил звонок. Пальцы чуть сжали смартфон, утопая в ярком свете экрана.       — Ты очень… шу-у-умный, — несколько наигранно-медленно произнёс Хёнджин, — так что заткнись!       Резкий удар в челюсть. Сынмин отшатнулся назад. Прижав руку к месту удара, он поднял глаза. Хëнджин смотрел на него сверху вниз. В занесённой руке горел телефон.       Хёнджин разжал пальцы. Черный смартфон равномерно рухнул на пол. Глухой звук смешался с давлением тишины, повисшей в комнате.       Больше не было птиц, что бились в окно. Страх, до этого гнавший его, сменился ледяным ужасом. Перед ним стоял живой мертвец.       — Если… если ты… ты что-то начнёшь делать, — он отступал назад с каждым уверенным шагом Хёнджина, придерживаясь за стену, — я буду кричать. Ты не… не сможешь уйти просто так…       — Кричать? Что ж… ты прав, это будет проблема. Живёшь ты в хорошем районе… — Хёнджин скрестил руки на груди, чуть склонив голову на бок. Окинув надменным взглядом Сынмина, он прошептал с маниакальной уверенностью, — Я научу тебя ценности молчания.       Едва закончив свои слова, он сделал один уверенный шаг. Сынмин напоролся на стену. Дыхание стало прерывистым и редким. Пульс достиг кончиков пальцев, а взгляд зацепился за кровожадную улыбку.       — Они… они знают, что ты здесь… — в последней попытке прохрипел Сынмин. Увидев недоумение на лице он сглотнул тяжёлый ком, — Если убьёшь меня, то… они…       — Да-да… — саркастически проговорил Хёнджин, отстраняясь от дрожащего парня, — они найдут Феликса. Они его убьют. Бла-бла-бла…       Сынмин медленно сполз на пол. А чёрная фигура плавно двигалась по комнате. Пальцы, перепачканные в тёмной краске, провели по различным статуэткам. Взгляд мертвенно-чëрных глаз скользил по фото. Сжав пальцами рамку с фото, уголок его губ исказился в ухмылке.       — Ты… ты же не хочешь, чтобы ему причинили вред, — опуская голову, шептал заплетающимся языком Сынмин. Он видел, как собственные руки дрожат, как пальцы сжимают кулаки. — О… Он знал, что ты вернулся… ждал тебя…       — Ага-а-а, — с выдохом протянул парень. Звук разбившегося стекла резанул по ушам Сынмина. Осторожно приподняв глаза, тот увидел, как фоторамка рухнула на пол. — Только вот с чего ты… — новый звук разбитого стекла заставил сжаться всем телом, — взял, что мне есть до него дело?       Увесистые сапоги с массивной подошвой наступали на осколки. Мягкая бумага мялась. Опуская голову, Сынмин пытался ухватиться за единственную мысль, чтобы найти выход.       Но всё было как в тумане. Лишь резкая боль, подобно яркому проблеску, на секунду пронеслась в голове. За этой вспышкой последовала тьма. Тело Сынмина рухнуло на пол.       Бросив на пол хрупкую вазу, Хёнджин провёл взглядом по телу парня. Развернувшись, он открыл окно. Тьма из чёрных птиц заполнила комнату.       Прикрывая глаза, он вдохнул полной грудью. Один ворон, крупнее остальных, вальяжно сел на плечо.       — Он так ныл, — размеренно произнёс парень своему слушателю, — словно ребëнок, видел?       Боль, пронзившая всё тело, взрывалась огненной волной. Открыв глаза, Сынмин попытался дëрнуться, но руки и ноги свело судорогой. Он крикнул, но почувствовав тупую, тянущую боль в районе рта.       Окинув обречëнным взглядом, он заметил знакомое положение вещей. Его гостиная. Он сидел прямо посередине. Новый крик лишь вылился в протяжный, мучительный стон.       Запрокинув голову, он дëрнулся, сдвигая стул с места. Его хаотичные движения сопровождались учащенным дыханием. Но стоило заметить вокруг себя воронов, он замер.       Тяжёлые шаги отзывались дрожью в теле. Каждый шаг заставлял сердце замирать. Крысы. Везде были мёртвые крысы. И вороны. Подняв округлённые глаза, Сынмин увидел входящего Хёнджина.       — Очнулся? Наконец-то, — в его руках блеснула игла с шприцом. — Мне пришлось повозиться с тобой. Сейчас криками ты не доставишь хлопот соседям. Они, наверняка, уже спят. Кстати, из меня неплохая швея вышла.       Его движения были неторопливыми, но в каждом шаге, каждом взгляде чувствовалась угроза. Сынмин застыл на месте, провожая взглядом чёрный силуэт. На плечах Хёнджина уже не было плаща. Водолазка облегала его тело, а кровавые пальцы снимали колпачок с иглы.       Пальцами Сынмин пытался ухватиться за то, что стягивало его руки, но, едва касаясь верёвки, они обессиленно падали вниз.       Кинув загнанный взгляд из-под ресниц, он пытался рассмотреть в человеке напротив хоть что-то. От живого Хёнджина было лишь тело. Чёрные волосы, короткой стрижкой, открыли бледное лицо. Тëмные глаза смотрели с оскалом.       Ворон. Он выглядел как птица, что несла за собой смерть.       — Надеюсь, ты готов, — выдавливая воздух из шприца, его уголки губ слегка приподнялись. — У нас не так много времени… А я хочу насладиться сполна. Поэтому… — он повернул взгляд на свою жертву, глубоко вздохнув и широко улыбаясь, — я вколю тебе наркотик.       Сынмин дëрнулся, но слабая попытка не помогла ему ничем. Хёнджин, не обращая внимания, лишь подошёл к парню. Игла вошла грубо. Кажа разрываласт под тяжестью давления. Сдавленное мычание сорвалось с плотно сжатых губ.       Хёнджин медленно, неторопливо вводил наркотик. В глазах потемнело. Слабость накатила с новой силой. Чувство чего-то горячего по подбородку заставляло дрожать всем телом. Пульс отзывался в висках, заставляя шумно втягивать воздух.       Резкая боль в щеке убрала тёмную поволоку с разума. Кожа горела, а дыхание стало глубже. Сильная хватка пальцев сжала подбородок парня, поворачивая лицо.       Встретившись с тьмой взгляда мертвеца, Сынмин почувствовал горечь в груди. Тошнота подступала, отзываясь спазмами в желудке. На бледном лице не было даже намёка на улыбку.       — Не смей отключаться. — пальцы нажали на губу, вызывая новый приступ нестерпимой боли. Хищные глаза следили за каплей крови. — Ты сдохнешь, но не так просто.       Задев пальцами тонкую нить, Хёнджин дёрнул её. От резкости Сынмин повëл головой. Нить натянулась сильнее, полностью окрашиваясь в кровавый цвет. По телу прошёл электрический ток, заставляя глаза щипать. Кинув взгляд на парня, Сынмин сжимал пальцы до боли в ладонях.       Тихий и бархатный смех разлился по стенам комнаты. Проведя пальцами по голове чёрной птицы, он, не переставая улыбаться, прошёл к небольшому столику. Привкус железа заполнял рот Сынмина, пока сквозь пелену боли он старался уловить движения.       Громкое карканье ворона отозвалось в ушах, заставляя наклонить голову. Казалось, внутри сжались все органы. Что-то тяжёлое и ядовитое обрушилось в нём.       Тело пробила лихорадочная дрожь, а зубы стали биться друг о друга. Он слышал, словно сквозь толщу воды, тихое мурчание. Это был голос Хёнджина. Голос того, кто сейчас будет его убивать.       «За что? — в глазах появились слёзы, — что я сделал? Я же… я… — в воспоминаниях возник шум клубной музыки и смех друга. Тогда ещё живого, весёлого, со светлыми волосами. Поднимая глаза, он посмотрел на парня, что сейчас брал небольшой нож со стола, — Точно… ты… ты умер из-за меня…»       — Зна-а-аешь, — он поднял перед лицом нож. Лезвие того блеснуло в свете люстры, — я про тебя даже забыл. Забыл, что ты сам притащил меня туда.       Тело Сынмина пробила судорога, а неразборчивое мычание шло из груди. Острый нож быстрыми и точными движениями наносил порезы. Хёнджин видел, как кровь начинает течь по чувствительным участкам кожи. Жар проникал из мочек ушей, щёк.       Проведя одно длинное движение, он оставил рану через бровь к губам. Кровь залила глаз. Сынмин дёргался, стараясь уменьшить боль.       — Вот так, — взгляд прошёлся по истекающему кровью лицу. Хёнджин смотрел, словно перед ним была картина, которую он пытался понять. — Выглядит не так плохо. Ты хорошо держишься.       Шлепки по обожжённым щекам заставляя Сынмина сморщиться и попытаться отвернуться. Слабость накатывала и он запрокинул голову. Дыхание стало трудным. Прикрывая глаза, Сынмин хотел раствориться в тьме.       «Блять, — сквозь толщу боли разум старался сохранять рациональное мышление, — может, Бан Чан успеет? Может…»       Холодная вода окатила лицо. Попадая в нос, она вызвала резкое удушение. Попытки откашляться перешли лишь в тихий хрип. Хёнджин стоял с небольшим ковшом. Слегка наклонив голову он наблюдал за тем, как его жертва пытается отдышаться. Уголок губ искривил пухлые губы в надменной усмешке.       — Слушай, а квартира твоя не была такой… — Хёнджин с заинтересованностью обвëл взглядом гостиную. — Ты явно заработал деньжат. Вау, у тебя даже новая игровая консоль появилась! Я думал, ты такое себе не позволишь.       Он подошёл к новенькой приставке, с любопытством рассматривая её.       Вороны, окружившие парня, своими острыми клювами сдирали куски кожи с его тела. Раздававшиеся до этого глухие стоны превращались в более явные всхлипывания.       Адреналин в крови заставлял пытаться сбросить их с себя. Кровавая пелена в глазу вызывала неконтролируемые рыдания. Слёзы лились, попадая солёной водой на свежие порезы. Птицы разлетелись в стороны, стоило Хёнджину подойти ближе.       Но стоило ощутить глоток свежего воздуха, как боль окутала челюсть. Хёнджин наносил методичные удары джойстиком. В его глазах горел огонь. Губы искривлены в подобие оскала. Он не целился для удара, лишь бил. Один раз, два, четыре. Пока лицо Сынмина не было похоже на кровавое месиво.       Стоило голове безвольно повиснуть, как он схватил её, поднимая к себе. Оставаясь на грани сознания, Сынмин смотрел в лицо живого мертвеца. Картина расплывалась, но чёрный блеск глаз словно проникал в душу. Пальцы сжимали щёки так, словно сейчас сломает челюсть.       «Убей меня, — мысленно взмолился Сынмин, — у-убей… Хватит…»       — Как жаль, что у нас мало времени, — прошипел Хёнджин, отбрасывая рукой лицо парня в сторону, — я бы с удовольствием поговорил с тобой. Знаешь… как раньше… за пивом… — предаваясь воспоминаниям, он подошёл к столику, беря с него чёрный мусорный пакет. Неторопливо открывая его, он не сдержал горький смешок.       Последним светлым лучом сознания Сынмин увидел, как Хёнджин взял в руки ножницы. Не желая наблюдать дальше, он закрыл глаза. Но боль пронзила его губы, заставляя кричать.       Голос был охрипшим. Словно не крик, а просто писк. Хёнджин с неподдельной жестокостью выдернул нить, что все это время держала губы парня сомкнутыми. Пытаясь вдохнуть воздуха как можно больше, его дыхание участилось.       — Что… — прохрипел он. Горло словно пронзали тысяча игл.       — Вот скажи мне… — наклоняясь ближе, Хёнджин заглянул в глаза бывшего друга, — оно стоило того? Стоило всё это моей смерти?! Стоило оно слёз Феликса?! Ты! — он вновь сжал челюсть парня, надавливая на неё, заставляя открыть рот, — ты… грёбанная крыса. Так любишь деньги… так подавись ими!       Рот заполнило неприятное ощущение бумаги. С взглядом, полным наслаждения, Хёнджин заталкивал в рот купюры. Кашель накрыл Сынмина, перекрывая доступ к кислороду.       Новые слёзы проступили на глазах. Не в силах сопротивляться, он чувствовал, как новые купюры безвольно накапливаются в его рту, поднимаясь к горлу. Приступ тошноты сотрясял тело.       Но тьма окутала. Хёнджин, накрыв голову мусорным пакетом, резко сжал его на горле. Он чувствовал, как тело Сынмина пытается сопротивляться из последних сил.       Судороги сотрясали всё тело. Хрипы, доносившиеся из-под пакета, вызывали улыбку. Сжимая сильнее шею парня, он закрывал глаза.       Учащаяся грудь выдавала его собственное, лихорадочное дыхание, а сердце колотилось где-то в горле. Тело продолжало содрогаться в предсмертной агонии, пока на пакете не появились испарения. Но стоило Сынмину замереть, как Хёнджин открыл глаза.       Грудь больше не вздымалась. Хриплого дыхания не было.       Сглотнув вязкий ком в горле, он отпрянул от тела. Окинув его оценивающим взглядом, Хёнджин провёл по волосам рукой. Пальцы едва заметно дрожали. Но навязчивое карканье снова вернуло его к отвратительной реальности.       Он сделал глубокий, прерывистый вдох, словно пытаясь очистить лёгкие не только от запаха смерти, но и от груза собственной вины.       — Отвали… — голос дрожал, а губы сжались в тонкую линию, — Он всё-таки… был другом… Блять!       Бросив в стену попавшуюся под руку лампу, Хёнджин не сдержал смеха. Сначала это был просто смешок, полный горечи, но он быстро перерос в неконтролируемый хохот, вырывающийся из груди.       Смех был сухим, надрывным, лишённым всякой радости. Он звенел по квартире, ударяясь о стены, словно эхо его собственного безумия.       Он смеялся над собой, над Сынмином, над этой абсурдной ситуацией, над той прошлой жизнью, которая закончилась так кроваво.       Тело Сынмина, находившееся прямо посреди гостиной, окружено мёртвыми крысами и мышами. Смех, переходившее в рыдания, не достигал мёртвого сознания.       Сорвав с него пакет, Хёнджин окинул взглядом закатившиеся глаза. Кровь смешивалась с пеной и слюнями. Рот, заполненный деньгами, открыт. Сжав зубы, он провёл пальцами по глазам трупа. Вслед за его движением веки закрылись.       — Это всё… всё твоя вина, — отчаянно прохрипел Хёнджин, разблокировав телефон отпечатком друга, — Н-но… спасибо тебе, что… не оставил Феликса…       Отойдя от трупа на несколько шагов, он сделал фотографию. На ней отчётливо было видно привязанное тело к стулу. Окружающие трупы и деньги во рту. Неторопливо открывая список звонков, Хёнджин замер над именем Феликса.       Сердце, пропустившее удар, подталкивало нажать на этот номер. Потрясся головой, он перевёл палец на последний звонивший номер. Вот кто должен увидеть фото.       Но палец словно проскользнув ниже. Он набрал номер, телефон в руке дрожал. В голове проносился образ: Феликс, спящий с растрёпанными волосами, его тепло, его запах. Всё то, что сейчас было так далеко, так недостижимо.       — Алло? — глухой и низкий голос заставил дыхание перехватиться. — Эй… Сынмин, ты чего? Время видел? — но парень молчал, наслаждаясь этим голосом. Пытаясь ухватиться за него он представио Феликса, тепло отвернувшегося во сне. — Прикалываешься? Надеюсь, ты не обкурился и не пьян в клубе где-нибудь…       — Прости… — хрипло проговорил Хёнджин, убирая от себя телефон. Уголки глаз щипало от подступающих слёз.       — Чего?! Эй!.. — встревоженный голос был слышен даже на расстоянии, — что за шут…       Но сброшенный звонок погрузил квартиру в тишину. Ворон, наблюдавший за сгорбленной спиной, лишь взмахнул крыльями, приоткрывая клюв. Хëнджин стоял и смотрел в собственное отражение на экране. Грудь сдавливало, а челюсть ломило от напряжения.       — Надо заканчивать… — двигая одними губами, он открыл сообщения с тем, кого Сынмин назвал господином Баном. — Уходим.       Бросив телефон на пол, он схватил свой плащ. Ворон вылетел в окно, а Хёнджин, словно растворившись в тьме, вышел из квартиры. Перед выходом он лишь бросил взгляд на покойника. Сжав пальцами дверь, он вышел прочь.       Квартира погрузилась в тишину. На полу лежал телефон, где на горящем экране неторопливо отправлялось сообщение.