Black wing

      Пронизывающий крик разорвал тишину раннего утра. Вскочив с кровати, Феликс старался отвести руки от душившего его ощущения. Грудь быстро вздымалась, словно ему не хватало воздуха. Ощущение тяжести на горле не отпускало его.       — У-убери! — хрипло кричал он, видя перед собой чёрные глаза, — отпусти!       Пальцы цеплялись за футболку, убирая её с горла. Ткань жгла, ощущаясь верёвкой. Слёзы текли по лицу. Кошмар, где его душат, не отпускал. Но стоило взгляду зацепиться за окно, руки безвольно повисли. Сидя в собственной постели, Феликс слышал пульсацию сердца, а сбитое дыхание эхом разносилось по комнате.       Рухнув на мягкие подушки, он запустил пальцы в волосы. Поднимая глаза на потолок, дыхание становилось глубоким и спокойным. Губы и подбородок дрожали. Перед глазами проносились размытые картины собственного кошмара.       Липкое чувство влажности и холода окутывало даже под тёплым одеялом. В тишине квартиры он продолжал слышать бег крыс. Чувствовал их кожей. И вороны, их мрачные силуэты мелькали повсюду. А затем… Чёрные глаза, грубые пальцы и…       — Прекрати! — потряс головой он, закрывая глаза, — Просто сон… просто кошмар…       Но пальцы, дрожащие и влажные, коснулись шеи. Кадык невольно дрогнул, стоило вспомнить ощущение сковывающего страха. Солнце теплом наполняло комнату. Сделав глубокий выдох, Феликс заставил себя посмотреть на часы.       «Уже девять утра, — мысленно простонал парень, заставляя подняться из тёплой постели. — Встаю…»       Спина отозвалась напряжением мышц. Невольно кряхтя, он потянулся, чувствуя, как мышцы натягиваются. Но тут же холодок вдоль позвоночника заставил вздрогнуть. Передëрнув плечами, Феликс бросил взгляд на окно. Смотря на солнечную погоду, он чувствовал, как что-то сжимается в солнечном сплетении.       Непонятный порыв заставил его развернуться и взять телефон с кроватной тумбочки. Дëрганными и торопливыми движениями он открывал журнал звонков. Ночной звонок Сынмина лишь сейчас возник в его голове. Зацепившись взглядом за время, он чуть сжал телефон.       «Это нехорошо… — набирая номер друга, к горлу подступала тошнота. — Этот сон…»       Чувствуя горечь на кончике языка, Феликс слышал гудки. Неестественно громкие гудки разрывали тишину квартиры — каждый звук отдавался в висках болезненным эхом. Он невольно вздрагивал, будто от удара.       Казалось, даже стены дрожали от этой резкой, механической настойчивости. Абсолютная тишина, царившая до того, делала каждый гудок ещё более пугающим и неуместным.       Бросая бегающий взгляд на часы, он отмечал, как сменяются секунды. Но после мучительных гудков ответа не последовало. Стоило взглянуть на пустой экран, как в животе завязался узел.       — М-может… спит… — дрожащим голосом прошептал Феликс, — я позвоню… попозже…       Не сводя взгляда с имени друга, он услышал эхом: «Прости…». От этого хриплого и приглушённого голоса по телу пробегала волна дрожи. Пальцы дрогнули, леденея. Голос не похож на Сынмина. Это был какой-то другой. Знакомый, но такой чужой.       Закусив ноготь большого пальца, он начал измерять шагами комнату. От кровати к двери, от двери к столу с картинами. И так обратно. Мысли напоминали скорее хаотичные мазки акварели, которые он видел, когда Хёнджин рисовал.       — Хёнджин… — застыв, он зацепился взглядом за чёрное перо на полке. Оно выделялось среди ярких фотографий. — Да… н-нет…       Сделав шаг, он провёл пальцем по рамке. Парень на ней улыбался яркой улыбкой. Солнце играло на его нежном лице, заставляя немного жмуриться. Видя его таким, в голове всплывал образ другого. Бледного, с закрытыми глазами. И — словно кадр из кошмара — распухшие пальцы, посиневшие губы, пряди волос, прилипшие ко лбу. Феликс сглотнул, пытаясь стереть из памяти эту картину, но она держалась, как будто отпечаталась на сетчатке.       Коснувшись пера пальцами, он почувствовал пронизывающий холод. Взгляд чёрных глаз, длинный плащ и кровь на бледном лице. Задрожав, он прикусил губу, сжимая в ладони перо. Сердце, недавно успокоившееся, начало биться. Его стук отзывался на кончиках ушей. Встряхнув головой, он старался отогнать непрошенные мысли.       Но словно под гипнозом, он не заметил, как быстро оделся. Осознание пришло к нему только в момент, когда палец нажимал на кнопку в лифте. Прикрывая глаза, он прижался спиной к стене. Слыша, как двери неторопливо закрываются, он зажмурился сильнее. Плечи напряглись.       Стоило кабине начать опускаться, как она затряслась и на мгновение замерла. Сердце в ту же самую секунду замерло. Но какое-то незримое присутствие и тёплое прикосновение к руке заставили его биться размеренно.       «Ну чего ты? — нежный голос, словно пение птицы, доносился из уголков разума, — тебе не стоит бояться, я же рядом.»       — Рядом… — одними губами повторил Феликс, открывая глаза, — и всегда будешь? Да?       Откинув голову на стену, он не заметил, как его собственные пальцы сильнее сжимают чёрное перо. Так сильно, что он почувствовал, как твердая поверхность пера впивается в ладонь.       Как только двери открылись, он сделал быстрый шаг прочь. Лёгкие тут же наполнились кислородом, а голова слегка закружилась. Замерев на мгновение, Феликс ждал, когда слабость сойдёт.       — Феликс! — послышался со стороны мужской хрипловатый голос. — Доброе утро. Ты вновь на работу?       Открывая глаза, он повернул голову. Рядом с ним стоял мужчина. Его неизменная спутница, трость, всё так же поддерживала его. Плечи мужчины сильнее осунулись. Взгляд казался выцветшим, как старая фотография, потерявшая свои цвета. Но лицо было добрым. Улыбнувшись ему, Феликс разжал перо.       — Мистер Морган, доброе утро, — стараясь скрыть напряжение в голосе, он спрятал пальцы в карман ветровки. — Нет, я сегодня… хочу сходить к Хёнджину…       Несмотря на попытки, голос дрогнул, а пальцы задрожали. В уголках глаз защипало, а во рту пересохло. Стараясь убрать сжавшее чувство, он нервно сглотнул вязкую слюну. Мужчина, тяжело выдохнув, медленно закивал головой. Плечи, казалось, осунулись ещё сильнее, словно неся тяжесть не только лет, но и чужого горя.       — Да-а-а… тяжело тебе, — в голосе слышалась усталость и печаль. Пальцы мужчины сильнее сжались на трости. — А что же его брат? Не пойдет с тобой?       — Что?.. — подняв голову, Феликс вонзил взгляд в мужчину. — О… о ком вы?       — Как же?.. Вчера днём приходил парень… — нахмурив брови, словно вспоминая, мужчина потери подбородок. — Высокий такой… в чёрном, во всём… Я-то сначала испугался, подумал, небось, призрак Хёнджина… уж слишком похожи. Но взгляд… другой такой. Злой. Он и сказал, мол: «Так вот и так, брат Хёнджина. Хочу увидеться.»       Взгляд Феликса округлялся всё сильнее. Он почувствовал, как будто перо в его сумке вдруг стало тяжёлым. Перед глазами появились чёрные пятна. Дрожь охватила всё тело, заставляя попятиться. Хрипло дыша, он не сводил взгляда с мужчины. В глазах того читалась обеспокоенность.       — Я… я… — голос дрожал подобно, а ноги становились ватными, — простите… мне нужно идти!       Не теряя ни секунды, Феликс бросился прочь. Слова мистера Моргана преследовали эхом тяжёлого барабана. Дыша сбивчиво, он старался вновь набрать номер Сынмина. Дрожащие пальцы еле находили нужные кнопки на экране.       «Ну же! — мысленно кричал он, прижимая телефон к уху, — Ответь!»       — Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети… — послышался механический ответ.       — Да чтоб тебя! — сжав телефон так, что костяшки пальцев побелели, Феликс не переставал бежать. — Как не вовремя!       Быстро сворачивая в переулки, он не замечал, как чёрная птица преследует его. Словно тень, она парила в небе, не упуская из вида парня. Феликс бежал, задыхаясь. Воздух рвался в лёгкие колючими глотками, обжигая горло.       Каждый шаг отдавался тупой болью в коленях, мышцы ног горели, будто в них воткнули раскаленные иглы. Он не разбирал дороги — лишь сворачивал в переулки, огибал углы домов, перепрыгивал через брошенные ящики, не чувствуя под ногами асфальта.       «Кто это был? Брат Хёнджина? Но у него не было брата… Или был? Почему я об этом не знал? Почему никто не сказал мне?!» — мысли метались, сталкивались, путались, как и его шаги.       Он на мгновение обернулся — никого. Только ветер гнал по мостовой обрывки газет и пыль. Но ощущение, что за ним следят, не отпускало. Оно впивалось в затылок ледяными пальцами, заставляло ускоряться, несмотря на жжение в груди и тяжесть в ногах.       — Е-Ещë Сынмин не… не отвечает! — дыхание сбилось окончательно, вынуждая остановиться и упереться руками в колени. — Чëрт!..       Прижавшись спиной к прохладной стене, Феликс старался отдышаться. Губы пересохли так, что он с трудом облизнул их, чувствуя лишь сухую кожу. Ворон, которого до этого он не замечал, приземлился на ветку дерева. Его низкий и хриплый крик заставил нутро сжаться.       Поднимая взгляд на птицу, он заметил её блестящие глаза. Казалось, ворон смотрит не просто на него, он заглядывает в саму душу. Пот выступил на виске, неторопливо стекая по лицу. Птица, провожаемая немигающим взглядом Феликса, вспорхнула вверх.       — Какой-то бред… — отпрянув от стены, он прикусил щёку изнутри. Делая шаг на остановку, он заметил, как подходит автобус. — Что вообще происходит…       Заходя, несмотря на желание этого не делать, Феликс бросил взгляд за спину. Ворон присаживался на крышу остановки, складывая крылья. Дыхание замерло на мгновение, а сердце пропустило удар. Отворачиваясь от дверей, он закрыл глаза в попытке успокоиться.       Ноги становились всё тяжелее, словно сама земля сопротивлялась его шагам. Он лишь зацепился взглядом за светлые ворота. Сжимая зубы, он чувствовал, как немеют скулы. Единственное чёрное пятно на воротах вызвало липкое чувство страха. Ворон уже ждал его перед входом на кладбище.       — Ты знал? — замерев, он поднял голову. Солнечный свет бил в глаза, заставляя щуриться. — Почему? Я не понимаю…       Низкое, гортанное карканье ворона словно прошедший электрический разряд пронзило его тело, вызывая мурашки. Расправив крылья, птица полетела прочь, вглубь кладбища. Сердце замирало, борясь с криками разума не идти дальше. Но, тяжело сглотнув, Феликс сделал шаг вперёд.       Ему казалось, что впереди его ждёт тот, кто протянет руку. Чьё тепло он хочет почувствовать уже полгода. Может, сейчас все предыдущие события окажутся лишь кошмаром, и он не увидит надгробную плиту. Не с тем именем, что заставляло слёзы литься водопадами.       Но все надежды разрушались в момент, когда он замер возле могилы. Сердце, до этого напоминавшее пойманную птицу, замерло. Глаза зацепились за фотографию и аккуратно выведенные буквы. Ворон, сидевший на памятнике, был молчаливым наблюдателем. Почему-то казалось, что земля на могиле была свежей, но расплывчатый взор не заметил этого, увязая в фотографии.       — А я… я почти поверил… — глотая горячие слёзы, Феликс опустился на корточки, прижимая руки к груди, — я правда… правда схожу с ума…       Фотография была красиво обрамлена, а короткая надпись обрывалась, словно её содрали острыми когтями. Обнимая себя за плечи, Феликс опустил голову. Всклипы уже не сдерживались, а плечи дрожали. Карканье ворона не вызывало дрожь. Но ощущение холодка прошлось по спине. Интуитивно подняв голову, он увидел женщину.       Её статная фигура была одета в белоснежное платье. Глаза, окружённые морщинами, рассматривали плиту. От её вида сердце сжималось, а пальцы дрожали. Тяжело сглотнув ком в горле, он повернулся к ворону.       — Нехорошо, — шёпотом произнесла она, поворачиваясь к Феликсу, — очень нехорошо. За тобой смерть ходит.       Голос скрипел, подобно старому дереву. На её слова ворон низко, угрожающе каркнул, расправляя крылья. Нахохлившись, казалось, он сейчас бросится на неё. Но женщина лишь отмахнулась, осторожно касаясь Феликса. Её прикосновения были словно лёд.       — Мисс… — задрожав, постарался отпрянуть Феликс, но пальцы мёртвой хваткой сжались на его плече. — Что вы…       Она посмотрела прямо ему в глаза, говорила спокойно, словно рассказывая что-то давно известное.       — Знаешь, что вороны сопровождают душу в тот мир? — её голос был ровным, без особых эмоций. — Только вот… смерть любит поиграть тоже. Бывает так, что душу мучают такие страдания, что вороны не могут её увести. Тогда она возвращается… чтобы отомстить.       Она отпустила Феликса, поднимая глаза на могилу. Феликс дрожал, осторожно поднимаясь. Желание быть на расстоянии от этой женщины окутывало с головой. Но она не обращала на него внимания, лишь изучающе смотрела на могилу. Её лицо казалось вырезанным из мрамора. Без тени эмоции, а глаза не блестели.       — Что за бред… — пробормотал он, тряхнув головой, пытаясь прогнать навязчивые слова женщины. — Но… я видел… — он попытался убрать слова, словно они мешали ему дышать. В сумке словно задело перо — давило, будто внутри что-то тянуло его вниз. — Наверное, я сошёл с ума…       Она повернула чуть в сторону голову, взглянула на парня. В её глазах читалось спокойствие, но в тоже время — что-то таинственное.       — Ворон очень важен, — сказала она, чуть наклонив голову. — Он проводник. Мертвец тут, пока птица жива. Не остановится, пока не отомстит. — она подняла руку и указала на могилу. Его взгляд последовал за её жестом. — Свежая земля. Недавно вернулся. А имя… его стерли. Не должно ли оно быть написано?       Теперь, зацепившись взглядом за это, Феликс действительно заметил. Землю словно недавно набросали. Пот покрыл ладони, а жар ударил по лицу. Приоткрыв губы, он обернулся к женщине. Но той уже не было. Паника острыми тисками жало горло, заставляя отступить назад.       — Да что за хуйня? — губы дрожали, а пальцы сжимались в кулаки.       Но в голове тут же возник образ Хёнджина. Весь в чёрном, в крови и ворон. Это перо не давало покоя душе. Вытащив его, Феликс поднял к солнцу. Лучи преломлялись, словно избегая прикосновения с этой тьмой. Тихое карканье ворона поселило в душе сомнение.       «Разве такое возможно? — опуская голову, он посмотрел на фотографию Хёнджина. Сердце сжималось и обливалось кровью. — Разве ты… ты можешь мстить?»       Присаживаясь рядом с плитой, он провёл пальцами по глубоким следам. Имя его возлюбленного было стёрто, словно в этой могиле был не он. Поджав губы в единую линию, он плавно опустил перо на плиту.       — Мне хочется верить… — шёпот сорвался с губ, стоило глазам вновь замереть на чёрной, выцветшей фотографии. — Вдруг ты вернулся… вдруг я не схожу с ума… Нет! Бред! — резко поднявшись на ноги, он провёл рукой по лицу. Словно этот жест мог стереть всю усталость. — Надо к Сынмо… иначе я уже с вороном начну говорить.       Но стоило ворону расправить крылья и каркнуть, горький, нервный смешок вырвался из груди Феликса. Дёрнув плечами и покачав головой, он направился прочь от могилы. Перо, что лежало неподвижно, было подхвачено ветром и поднято ввысь. Уходя, он не замечал этого, как и не чувствовал взгляда, обращенного в его спину.       Дорога до дома друга казалась вечностью. Сидя в машине такси, Феликс смотрел в окно. Пейзаж сменялся словно кинопленка, но взгляд не зацеплялся ни за что. Мысли о странном разговоре с женщиной не давали покоя, заглушая всё вокруг.       Её слова словно подтверждали мысли, самые безумные и нереальные. Но лишь стоило представить, что Хёнджин где-то тут, как сердце сжималось болью.       — Мы приехали, — сухо проговорил водитель, рассматривая вид в переднем окне.       Его голос вывел из оцепенения парня. Проморгавшись, он увидел несколько полицейских машин и скорую. Предчувствие сжало горло. Казалось, словно внутрь залили раскалëнное железо. Он судорожно сжал ручку двери.       Не осознавая своих движений, Феликс быстро вышел из машины, направляясь в сторону подъезда. Сердце билось о ребра, словно дикая птица, запертая в клетке. Он машинально сжимал и разжимал кулаки, пытаясь оттолкнуть ледяное предчувствие.       Подъезд был завешан жёлтой лентой. Два полицейских в форме стояли у входа, их лица были непроницаемы. Один из них, заметив Феликса, жестом остановил его.       — Молодой человек, куда вы? Здесь закрыто.       — Я… Я к Сынмину… — голос дрожал, а пальцы непроизвольно сжимались в кулаки, — Я должен его увидеть… должен… должен убедиться, что с ним всё в порядке…       В этот момент из подъезда вышел мужчина. Строгий костюм чёрного цвета подчёркивал его бледную кожу. Неторопливо снимая медицинские перчатки, он кинул взгляд на парня. Уголки губ мужчины были чуть опущены, по краям глаз были глубокие морщинки. Тяжело выдохнув, он отдал использованные перчатки девушке в халате.       — Вы друг погибшего? — низкий и хриплый голос говорил с безразличием.       Феликса словно парализовало. «Погибшего?» — слово эхом отдалось в его сознании, заглушая все остальные звуки. По щекам потекли горячие слезы, но он лишь судорожно сглотнул.       — Я… Я не понимаю… — слабость в ногах охватила его. Чуть пошатнувшись, Феликс удержал равновесие. — Я к… к Сынмину…       Мужчина молча покачал головой. Он неторопливо подошёл к юноше. Тот оказался практически на голову ниже. В его глазах был виден испуг и одновременно паника. Пальцы заламывались, а губы приоткрыты.       — Сегодня утром Ким Сынмина нашли мёртвым в собственной квартире, — с каждым новым словом Феликс чувствовал, как горло сжимается. Новый приступ тошноты занялся узлом в животе. — Проводите его в машину. Нам нужно будет поговорить.       Феликса мягко, но настойчиво повели к полицейской машине. Он чувствовал на себе взгляд других офицеров, изучающих его, оценивающих. Каждый шаг в этом направлении казался шагом в бездну. Перед ним открылась дверь патрульного автомобиля, ставшего на ближайшее время его временной тюрьмой.       Его прижали к спинке сиденья. Он сидел, дрожа, пытаясь собрать мысли. Слова женщины о смерти, о воронах, вернувшихся мстить… всё казалось нелепым бредом. Только теперь, когда он видел эту ленту, эти машины, этот взгляд детектива… когда он знал, что Сынмин…       Дрожь пробила его тело, когда он скрестил пальцы рук. Опустив голову, он не сдерживал дрожь в ногах. Тяжесть дня давила на плечи, а слёзы не прекращаясь лились. Кинув взгляд на окно, он увидел двух санитаров, несущих носилки. Белая ткань накрывала тело.       Феликсу казалось, словно его окунули в чан с ледяной водой. Зубы стучали друг о друга, а слёзы попадали в рот. Он заметил чёрные крылья, что кружили в небе. Горло словно вновь сдавило. Дыхание стало поверхностным. Лёгкие обжигало, а перед глазами проплывали картины из кошмара.       — Почему Сынмин… — хрипло шептал Феликс, не замечая полицейского, что шёл к машине. — Что… Что могло произойти?