Статус: Цель

      Ультра Магнус постучался в дверь, и ему открыл Оптимус. Магнус передал какие-то отчёты и сказал с ледяной невозмутимостью:       — Я хотел с тобой поговорить, но к тебе уже пришли. Как по мне, их дело недостаточно важно — шум десептикона и Рэтчета. Ну что с него взять в его-то возрасте. Так что мы уступим им. — И он ушёл, уже одной фразой понизив их репутацию. А Оптимус к нему прислушивался как к своей правой руке и репутация Магнуса не оставляла повода в ней усомниться, а если и оставляла, то не столько, чтобы в открытую с ней спорить. Кроме того говорили, что он может быть очень опасен, если его разозлить. Впрочем, и мнение Рэтчета имело для него немалое значение, по большей части в вопросах медицины, но не в военно-политическом аспекте.       — Проходите, — позволил Оптимус войти Рэтчету и Блэклайт в кабинет, не поднимаясь из-за стола, пока отложив доклад в сторону.       После слов Магнуса им было тяжело начать, поэтому именно Оптимусу пришлось первому прервать затянувшуюся тишину и спокойно спросить:       — О чём вы хотели поговорить?       — Оптимус, — призадумался Рэтчет, сам на время потеряв решительность и собранность, которой ещё недавно было полно в его искре. — Мы хотели уточнить, что затрагивают новые указы, а что должно оставаться как прежде? А именно вопрос: должны ли военные требовать от медиков нарушать медицинский кодекс? Хотя бы и ради добычи информации из разума преступника. Скажи, что ты думаешь об этом? Кто, по-твоему, прав в этом вопросе?       Оптимус, повернувшись к нему, ответил:       — Нет, не то чтобы они правы… Но они сами могут это сделать. И в таком случае я их просто не могу останавливать. Ведь ты же понимаешь, в какой я ситуации: мне надо угождать всем: автоботам-радикалам, центристам, пацифистам. А это очень сложно сделать так, чтобы не начались распри и гражданские войны. У Мегатрона так все внутренние разногласия были из-за несогласия между ним и его подчинёнными и у них между собой. Так и начинались плестись интриги и попытки его свергнуть. И у меня тоже. Всем не угодишь, а я должен разгребать весь этот беспредел.       — Значит, Магнус должен был сам использовать психо-кортикальное соединение, не разбираясь в этом, и сделать ещё хуже? Или заставлять её? — продолжил интересоваться обеспокоенный ситуацией Рэтчет, указав на Блэклайт.       — Скорее всего, он бы должен был заставить Нокаута. Нокаут, правда, почему-то наплевал на медицинский кодекс, и он бы точно согласился. Да и у него опыт был. Ты знаешь, Рэтчет, что Нокаут никогда не парился на этот счёт.       — Нокаут, судя по всему, не согласился, раз уж пришли ко мне, — высказала Блэклайт своё предположение.       — А Магнус, видимо, считает нормальным угрожать лишением возможности построить нормальную жизнь. Это считается приемлемым? — уточнила она, стараясь сохранять спокойствие, что уже давалось тяжело.       — Он всегда был таким, особенно после войны. Для него всё, что законно, то приемлемо. — Ответил Оптимус. — Он всегда руководствовался протоколом, а не эмоциями или ещё чем-то.       — Интересно, с каких пор угрозы стали законны? — Блэклайт скрестила руки на груди, ожидая ответа. — А ведь мы с тобой знакомы, Оптимус, и тебе всё равно безразлична моя судьба?       — Не безразлична, но ты была верна тому, кто убивал наших соратников. Хотя мы раньше были друзьями, ты должна была после раскола наших взглядов быть на нашей стороне. А если ты скажешь, что неверна, то предавать — отвратительно, и неважно кого. Надо либо оставаться аутсайдером с истоков либо быть за нас.       — Никто из вас не был прав на все сто процентов, — озвучила Блэклайт своё мнение. — Именно поэтому я долго поддерживала нейтральную позицию. А то моё присоединение к Мегатрону было произведено с целью привести его к миру с тобой, жаль, что ты сам этого не понял, — погрустнела она, — а теперь и не узнаешь: или я не могла оказать должного влияния, или мне просто не хватило времени. Да и моё прошлое в прошлом, а я предпочитаю жить настоящим. И сейчас я просто медик, хорошо выполняющий свою работу, вне зависимости от взглядов пациентов.       — Она отлично справляется, — подтвердил Рэтчет как ответственное лицо, лично следящее за Блэклайт на её рабочем месте.       — А мне интересно, не важно ли тебе, что она не автобот? Раньше я помню, Рэтчет, когда ты к этому относился более… Категорично.       Блэклайт нахмурилась из-за того, что её слова были проигнорированы, но промолчала. К счастью для Оптимуса, у неё большой запас терпения, хотя и не вечный.       А Рэтчет ответил:       — Но она и не десептикон. Больше нет. А даже когда была, сама никого не убила. Кроме того, её медицинские навыки на высоком уровне, а это дорогого стоит. Она — ценный специалист, достойный хорошего отношения к себе.       — Я разрешаю Вам не участвовать в таких вещах. По крайней мере, ты точно можешь. Она тоже. Но вы поймите, я не могу удержать Ультра Магнуса от уговора Нокаута. Или от того, что они с Арси без соответствующего образования будут это делать. Или что они отловят Шоквейва и заставят его это делать для них. Его методы, я думаю, известны тебе хорошо?       — Я понимаю, — подтвердил Рэтчет. — Я также понимаю, что невозможно всё решить за четверть цикла. Но всё же военные не должны требовать такой жестокости от медиков. Так что, надеюсь, ты урегулируешь этот вопрос.       — И всё? — искренне удивилась Блэклайт. — Магнус не будет наказан за то, что уже сделал, за то, что заставил меня сделать?       — Нет. Хотя бы потому, что мне нужна его помощь с отчётами. Один я с ними не разберусь, а он мне помогает. В ином случае он просто откажется или обозлится, что ещё хуже.       Блэклайт поняла, что ничего так не добьётся и Рэтчет ей не поможет. Поэтому подумала: «Пора заканчивать этот разговор». Но кое-что решила спросить перед уходом:       — Ладно, как знаешь, Оптимус. Мне проблемы не нужны. Но, может быть, расскажешь напоследок, как погиб Мегатрон? Его кто-то убил? Если так, мне интересно, кто это сделал. — Об этом она хотела с ним поговорить и без всего, что с ней приключилось позже.       — Ты же знаешь, мы стали врагами, и мне действительно жаль, что так вышло. Но в тот момент на «Немезиде» он погиб в бою. Да и если б этого не произошло, он бы остался на подбитом корабле по принципу «капитан не бросает свой корабль». Но я бы хотел поговорить с тобой наедине об этом. — Он посмотрел на неё серьёзно, но в его взгляде затаилось что-то ещё.       — Я не против, мне бы тоже хотелось поговорить, — легко согласилась Блэклайт.       — Тогда я пойду, — сообщил Рэтчет и покинул их компанию.       — И о чем ты хотела со мной поговорить? — спросил Оптимус.       — О тебе и Мегатроне, — ответила Блэклайт. — Вы оба имели для меня значение ещё до вашего разлада, который причинил мне боль, — невесело призналась она в том, чем ещё ни с кем прежде не делилась.       — Ты мне об этом не говорила. Но я надеюсь, ты понимаешь, чем могла закончиться и закончилась наша вражда. Мне самому жаль, что так получилось, но он пошёл по своему пути, а я по своему. И он пошёл против меня.       — Я понимаю. Я просто хотела рассказать тебе свою историю, — ответила ему Блэклайт.       — Как ты, наверное, видишь, Оптимус, я искренне пытаюсь исправиться и наладить свою жизнь. Я не хочу ни с кем враждовать. И никогда не хотела, — ей непросто давалось говорить на эту тему, но она не могла молчать о том, что считала важным. Кроме того, осознавала, что мало кому может доверять и мало кто захочет её слушать.       — До того как присоединиться к нему я долго путешествовала сама по себе, как раз потому что считала это единственным способом никого не предать. Я, конечно, задумывалась, что будет, если всё же выбрать сторону, но не искала с ним встречи. Это он нашёл меня и предложил вступить в ряды десептиконов. Хотя это был выбор без выбора, я подумала, что, возможно сумею повлиять на него, направить в сторону мира. Ну, последнее я уже говорила.       — Да. Но если тебя и, к примеру, Старскрима можно исправить, то Саундвейва и Шоквейва нет. Всё изменилось с тех пор, как Мегатрон выбрал неправильный путь. Он распространял войну на весь Кибертрон, готов был распространить на Землю. И даже если его идея изначально была благородной, то его методы и методы его соратников — нет. Они разрушали всё подчистую. Я пытался заставить его одуматься, но он в своей решительности зашёл слишком далеко, и было слишком поздно… Я бы не хотел, чтобы мы превращались в десептиконов, но ты же понимаешь, у Арси и Магнуса есть свои… личные причины?       — Я просто думала, что автоботы должны сильнее отличаться от десептиконов. Но из-за таких личностей как Арси и Магнус, я поняла, что везде есть свои, — Блэклайт задумалась, решая, какой эпитет подобрать, — мстители. Кто никогда не простит даже уже проигравших врагов. Но я и не требую от них всех простить, только лишь не идти на поводу у собственной ненависти. Но для этого им нужно говорить и показывать, что они ошибаются. Иначе они ничего так и не поймут. Может, мне они и не демонстрируют этого открыто, но я уверена, оптики с меня не сводят, словно ждут, что я взорвусь или чего похуже. А меня не оставляет вопрос: что значит очистить десептиконов от всего десептиконского? Разве это не приравнивается к стиранию личности и не приведёт к появлению множества подобий Шоквейва? Стоит ли оно того?       — Это достаточно сложный вопрос. С одной стороны, такой десептикон больше не десептикон, и он будет не способен нести угрозу. С другой стороны, такая безопасность будет для них дорого стоить, ведь такой десептикон — это сломанная или, так сказать, стерилизованная личность. Хотя Магнус это называет «лечением их жестокости и дикости». И руководствуется принципами «им же лучше, если они не могут нести угрозу». Но это уже вопрос о цене безопасности нашего народа. Они думают, что они защищают своих товарищей и что защитить можно любой ценой.       — А что ты об этом думаешь? Ты согласен с их методами, которые мало чем отличаются от методов Мегатрона? — не могла взять в толк Блэклайт. — Ты не боишься, что автоботы станут теми, против кого боролись?       — На самом деле я не хотел бы и не согласен, но разговаривать с ними бесполезно. Поэтому я запретил им убивать десептиконов, даже если это Шоквейв. И запретил им проводить процессы по стиранию личности с нелояльными десептиконами. Так что со Старскримом они ничего такого не сделают, и я за этим прослежу. И точно они никого не будут убивать в мою смену. Я постараюсь сделать так, но приходится угождать всем. Мне не нужны конфликты со своими.       — А угрозы и шантаж всё-таки останутся безнаказанными? Даже в адрес таких, как я, кто хочет спокойно жить? — уточнила она, пока последний момент из волнующих её сейчас.       — В адрес тебя нет. Потому что с тобой я давно знаком и знаю, что ты не опасна и не похожа на других десептиконов. И… ощущаешь ли ты себя виноватой за то, что они тебя заставили делать? Со Старскримом, я имею в виду.       — Ну… Мне показалось, что Старскрим действительно был готов сотрудничать, а Магнус не поверил ему. Поэтому мне неловко, что пришлось в таком участвовать, — призналась Блэклайт. И, собравшись с мыслями, добавила: — Надеюсь, он меня простит.       — Я тебе разрешу с ним поговорить, если хочешь. Но он, подобно Арси, довольно… мстительный. И ты прекрасно об этом знаешь.       — Я должна хотя бы попытаться как-то извиниться, — сообщила Блэклайт. И тут же уточнила: — Ты даёшь мне это разрешение прямо сейчас? И я могу идти? Или у тебя остались какие-то вопросы?       — Да, дам разрешение. Если Магнус будет против, то ты так и скажи. А так у меня нет вопросов, и есть свои дела.       — Хорошо, спасибо за этот разговор, — поблагодарила Блэклайт и буквально выпорхнула из кабинета. Уж очень ей не терпелось обсудить со Старскримом произошедшую накануне ситуацию.       По пути, к счастью, она не встретила никого, кто помешал бы ей добраться до цели. На сей раз она приняла форму кибертронского автомобиля, чтобы добраться как можно быстрее. Она умеет развивать достаточную скорость, чтобы бросить вызов Нокауту и Бамблби. И вот она вошла в нужное здание, остановилась перед клеткой, где сидит Старскрим, думая, с чего начать разговор.       — Старскрим, прости меня, я не должна была участвовать в тех действиях, что с тобой совершили, — выпалила Блэклайт, стесняясь смотреть ему в оптику.       — О, зачем ты сюда пришла? Подтвердить, что ты совершила то же, что и те, кто тебе не нравятся? Шоквейв в начале своего пути, ещё молодым, также говорил после того, как это делал. — Он знал, что такое сравнение ей меньше всего понравится. — И знаешь что? Он очень вежливо издевался над автоботами, чтобы такое они со мной делали.       — Я… — Блэклайт была немного растеряна от таких едких речей.       — Ты ведь сам видел, что Магнус угрожал мне, угрожал потерей шанса на нормальную жизнь! — в итоге вспылила она. — Разве ты не хочешь жить достойно?       — Ты просто хочешь, чтобы тебе было хорошо и не испытывать дискомфорт от свидетельства такого обращения. Тебе лишь твоя шкура дорога.       — Нет, мне действительно очень жаль, — Блэклайт искренне раскаивалась, и оттого непринятие извинений было вдвойне обидным. Но она не отступала, стараясь сделать всё, что от неё зависит. — Я должна была быть твёрже в своих убеждениях. Должна была настойчивее говорить о неправильности таких действий.       — Я ощущаю себя после этого так, будто надо мной, как бы это сказать… ментально надругались. Я выказал явное несогласие. Но вы всё равно это сделали. Как думаешь, к какому виду насилия относится такая процедура, проведённая без согласия?       — Я думаю, это была пытка, — виновато отозвалась Блэклайт. — Клянусь, если бы не Магнус со своими угрозами, я бы ничего такого не делала, — в глубине её искры что-то закипало, даже кулаки крепко сжались.       — Не знаю, станет ли тебе от этого легче, — продолжила она, разжав кулаки, — но Оптимус обещал наказать его за такую эксплуатацию медиков. Больше такого не повторится. Хотела бы я, чтобы его наказали и за то, что произошло с тобой, но такого мне не обещали.       — Ты же понимаешь, что мои особо агрессивные товарищи могут наказать их и тебя куда жёстче? Я остался командовать Саундвейвом и Шоквейвом, а они ведь могут всё узнать и сделать тебе то же самое.       — Я, по-твоему, могу что-то сделать? Что-то, что не лишит меня всего чего я и так едва добилась? — Блэклайт не надеялась на дельное предложение. Она полагала, что он попросит освободить его, но на это пойти не могла. Открыто уж точно. Но если у него есть план получше, кто знает?       — Можешь ли ты выпустить меня отсюда или уговорить твоих жалких друзей, чтобы они меня выпустили или дали мне нормальное место? Я буду на них работать. А потом… — Его оптика вдруг обрела хитрый и недобрый блеск. — Мы отомстим Магнусу за это и сдадим его Шоквейву.       — Я поговорю с ними, — Блэклайт подумала, что если не выпустит его сама, а кого-нибудь уговорит на это, не пожертвует собственным благополучием. И Старскрим не будет в обиде. Как ни посмотри: сплошная выгода. Ей, конечно, не слишком нравились слова о мести, но это уже не её дело, за которое она не собирается брать на себя ответственность. С этими мыслями она направилась к выходу.