ПЕРУАНКА

с младших классов сон ки хун каждый семестр завершал поездками на соревнования по тэквондо. каждые соревнования были для него отдушиной — кёгури было местом, где у него получалось включать голову, есть ложками похвалу, знать это дело, и просто уметь. а затем и быть одним из самых перспективных учеников среди районов. учеба всегда была на последнем месте, но с борьбой обрела свое место основательно. хван инхо ему сразу не понравился. мальчик из другой школы появился в составе соревнований, когда ки хун переходил в старшие классы. сейчас они оба выпускники, но хван инхо как выглядел, так и выглядит на два, а то и три года младше. кажется, его даже ставили с малолетками. или такими же слабаками, как и он сам. сон не особо за этим следил. ки хун показательно ровнял над ним спину и фыркал при товарищах из своего класса, они пускали смешки о том, какое у него смазливое личико. такому личику абсолютно не место в борьбе. было смешно. до того самого момента, пока ки хуна не поставили с ним в пару. впервые за эти годы. смешки теперь летели и ему в спину. сон ки хун — звёздочка тэквондо в сан мун доне, и его ставят с невысоким мальчишкой который выглядит как щенок, когда пасет из-под отросшей челки и вежливо кланяется по этикету. сон ки хун понравился ему практически сразу. красивый, уверенный в себе, всегда ходит с гордо поднятой головой. буквально мечта каждой девчонки. и не только девчонки, что подметил для самого себя инхо. и он очень радовался, когда узнал, что их поставили в пару на предстоящих соревнованиях. будто не он уговаривал своего тренера неделей ранее, чтобы все обернулось так, как оно обернулось. к сожалению, они были не одного поля ягоды, инхо прекрасно понимал и принимал это, терпел смешки в свою сторону, от самого ки хуна в том числе. держался поодаль, старался лишний раз не отсвечивать. лишь наблюдал со стороны. кажется, ребята из других старших школ даже не подозревали, как инхо ведёт себя на татами во время спарринга. а вот на соревнованиях он предпочитал блистать. и не смел отказывать себе даже в этот раз, даже будучи в соперничестве с ки хуном. нужно было покрасоваться перед соперником. особенно перед ним. особенно зная, какое он может произвести впечатление, положив годы на тренировки. ки хун делает подобие поклона быстро и неуважительно. и все его пренебрежение стирается с лица, когда соперник ловко перехватывает на себя инициативу в керуги и наносит удар ребром ладони. инхо привык, редко когда противники могли оценить его перед боем по достоинству. и главным козырем в его рукаве как раз было это. эффект неожиданности. он же тихий и спокойный щенок, и мухи не обидит, зачем его бояться. ки хун успевает поставить блок, округлить глаза, без прекрас ощущая, что его соперник сильнее, чем кажется. инхо нападает. бьет резко, стремительно двигается, тянет время, не позволяет своему сопернику наносить удары, блокирует даже любую его мысль схитрить, обойти, напасть в ответ. на его лице — абсолютное спокойствие и сосредоточенность, как при чтении. будто он сейчас читает ки хуна, а ки хун сейчас как раскрытая книга. хван чувствует на себе взгляды друзей сона, хвалебный взгляд своего тренера, следит за соперником, за его руками. таймер отвлекает мерзким тиканьем, чем больше у ки хуна не получается напасть, тем сильнее он злится. щенячьи глазки напротив наблюдают и не отвлекаются. удар. блок. удар. стойка. блок. проходит минута или три.. или пять. ки хун чувствует смешки в спину липкими пятнами, живьём ощущает по коже. смешки теперь проходятся только по нему. хван инхо впечатляет товарищей. нет, хван инхо сразу ему не понравился. сучонок. а не щенок. инхо не привык проигрывать, инхо привык быть первым. будь то соревнования или контрольная по химии, не суть важно. у него явный синдром отличника, не позволяющий уступать даже красавцу-задире, от которого плавился мозг. ки хун скалится, когда получает под ребра, не дав хорошей отмашки в ответ. ему не больно — ему злобно от того, что все это видят. инхо читает это в его взгляде. ки хун раздражен. удивлен. и он слишком красив. а инхо виноват, что заставляет его испытывать спектр таких негативных эмоций. может, поддаться? все видят, что звёздочка тэквандо, по крайней мере среди лицеев в районе сан мун дона — на грани сдаться ботанику, который славится абсолютным домоседством, мамочкиными свитерами и желанием стать полицейским. он точно идиот. ки хун пропускает ещё один блок и почти теряет равновесие. и его заносит не туда. его несёт нарушать правила. ки хун перехватывает ворот формы инхо — здесь он оказывается ловче и сильнее, валит соперника на пол, яростно шипит, давит своим телом, потому что инхо опережает и здесь — сопротивляется хваткой под горло. инхо не успевает ничего сообразить, кроме как отталкивать его от себя, лишь бы он не дался ближе, и крайне неосторожно — к его неспокойным бедрам. он смотрит удивленно во все глаза на соперника, пытается предпринять в состоянии аффекта хоть что-нибудь, чтобы сбросить с себя съехавшего с катушек сона. чтобы этот негодяй вдруг не ощутил того, чего не нужно ощущать. ки хун вжимается в его ладонь сам, чтобы сопротивляться, задавить, размазать. кажется, что искры гнева летят из глаз. глаза же напротив округляются. большие. янтарные. наивные. придурок. если ки хун сейчас не слезет, то инхо бурно опозорится на всю школу. это единственное, о чем ему думается под соперником. ему даже не страшно получить по лицу. боковым зрением сон замечает, что тренера торопятся их разнять, товарищи по команде освистывают. ки хун делает все правильно. и пока их не разняли, действительно спешит ударить. куда угодно. получается разбить ему нос и почти сразу рухнуть на пол спиной, когда его тренер оттягивает юношей друг от друга. инхо шипит, вжавшись лицом в свои ладони. неожиданно. очень больно. и единственное, о чем сейчас беспокоится «ботаник» — его обидчик все понял. он каким-то магическим образом догадался, что происходит в штанах инхо, поэтому решил ему за это врезать. потому что ки хун точно не гей. ему даже драться с таким, как хван инхо, неприятно. для ки хуна это дисквалификация. начиная с того, что боя не должно быть на полу, заканчивая строгим нарушенем правил — удара в лицо. возможно, его дисквалифицируют до конца учебного года от спаррингов, но ки хуну впервые срать хотелось на правила. потому что он испытал разочарование в себе. и очарование в ком-то кроме себя. инхо аккуратно касается пальцами под носом, смотрит на ладонь. конечно, ему разбили нос, кровь тому доказательство. звёздочки перед глазами и абсолютно некудышная попытка дышать. крепкий кулак, ки хун. теперь придется оправдываться перед матушкой, что это не хулиганы его за углом побили. а один конкретный. и даже не за углом. ки хун никогда и ни с кем не вел себя так на спарринге. даже если проигрывал. он проигрывал достойно. но из года в год он смотрит на соревнованиях за мальчиком из юридического лицея, надеждой сеула, и не понимает как он может совмещать в себе такую силу и ношение дурацких очков для чтения. — сон ки хун, дисквалификация. сон рычит что-то невнятное, его сердце заходится от адреналина, он не сводит горящего взгляда с мальчишки, на которого напал сам, утирает лоб от пота, гордо прибирая волосы-шторки назад, и поднимается на ноги, уходя с арены из татами. сон прекрасно понимает, что напал первым, он почти уверен, что его слабость видели все, но он фактически готов поклясться, что ему не показалось — когда ки хун попытался задавить инхо собой — его (и не только его) тело откликнулось не шибко уместно. это самая невыносимая причина, по которой ки хуну рвет крышу. в его компании нет места одобрению маленьких душнил в очках, а в сердце ки хуна есть отклик, когда он видит его всего несколько раз в году. у инхо девчачьи губы. кривым бантиком. и наивные глазища. он не похож на девчонку так сильно, как на этом акцентирует внимание ки хун, но ему проще считать, что он девчонка, если это хоть как-то оправдает его рвение впиться в эти губы поцелуем. проще распустить кулаки, потому что это правильнее, чем его первородное желание. соревнования без участия ки хуна тянулись паскудно долго, юноша остался один на один с позором и раскрасневшимися костяшками. он не следил за спаррингом друзей, слинял после душа на задний двор спортивной секции и закурил последнюю отцовскую сигарету из красно-белой пачки marlboro. терпкие, американские. сидит на ступеньках и трясет коленкой. нервно. провожает взглядом карету скорой помощи, выезжающую от главных ворот — наверняка забрали инхо. слабак. девчонка. точно. только по этому и бесит. и обращает на себя внимание. ки хун чиркает колёсиком зажигалки, палит огоньки. — можешь научить меня курить? сон поднимает глаза, выпыхивает ком дыма резко, и вдруг чувствует себя абсолютно беспомощным в этом диалоге. чуть не закашлялся. слабак никуда не поехал. с пластырем на носу и абсолютно дружелюбно расположенный — он сейчас стоит в нескольких шагах от сона. как будто сон не разбивал ему этот нос получасом ранее. как будто не хотел задушить. инхо не любил запах сигарет, но посчитал это отличным предлогом, чтобы задержаться рядом на подольше и начать с чего-то разговор. конечно, если его не пошлют. и, безоговорочно, ки хун очень красиво курит. пятнадцатью минутами ранее инхо недовольно фырчит, когда ему в нос заталкивают приличное количество ваты. она щекочет слизистую носа. ужасно неприятно. все это дело еще закрепляют пластырем, где кожа рассеклась от удара. хотя бы его внутрь не пихают, и на том спасибо. он спешит отказаться от госпитализации, умыться в душе, в ушах неприятно жужжит, инхо вытаскивает из себя турунды побыстрее, будто от этого отложит барабанные перепонки. а после идёт искать свою верную гибель — человека, который его ненавидит — а инхо все-равно чувствует ответственность за то, что над его ки хуном теперь будут измываться. — хоть где-то я преуспел, — ки хун хмыкает в ответ. практически щурится в смешке. шутит, хотя ему не до шуток. ки хун каким бы не был уебком, славный парень, просто хороший человек, который попал не в те условия. такие как он из-за выбора быть засранцем, и из-за своей любви к честности и людям — становятся неудачниками. одно с другим вязаться не может. и вину он всё-таки чувствует. кивает на ступеньки рядом с собой, затягивается новой порцией никотина, стараясь не смотреть на губы формы кривого бантика. у инхо округляются глаза, но он быстро смаргивает наваждение, тянет рукава свитера ниже, скрывая свои ладони в тепле. его не послали нахуй? что-то приятное разливается в груди, когда уже-не-соперник приглашает его присесть рядом. и он присаживается. кажется, даже ближе, чем стоило бы. вдыхает запах сигареты и старается сдержать рвущийся из горла кашель. — ты извини, ладно? я не знаю, что на меня нашло, — нарочно бегло проговаривает сон, уводит взгляд пристыженно. не хватало ему сейчас, чтобы они зацикливались на извинениях. ки хун торопливо облизывает свои губы и прежде чем отдать последнюю свою отдушину — сигарету — затягивается крепко снова, больше демонстративно, чтобы показать как надо сидящему рядом юноше. коленка к коленке. инхо закашливается. но не из-за сигаретного дыма, а из-за извинений. — боже, нет, не извиняйся, не нужно, — щеки жутко краснеют, и его заносит пуще прежнего, когда фильтр сигареты отпускают его, ки хуна, губы, а затем этот же фильтр ему, инхо, нужно зажать своими вмиг пересохшим от волнения. очень романтично. было бы очень романтично, но это не какой-то фильм, инхо — не главный герой, а парень, сидящий рядом — точно не гей. ки хун больше смахивает на того самого american боя из фильмов, которые смотрит хван в тайне от своих гиперопекающих родителей, где бунтарь школы влюбляется в красотку-черлидершу и катает ее на своей крутой тачке. а инхо.. просто инхо. — это последняя, — бормочет сон, но ему не жалко. за разбитый нос соперника — можно и потерпеть. выжидающе смотрит на инхо, будто бы он сам должен сообразить, как закурить впервые. — просто затягивайся и не торопись. чуть задержи и выдыхай. сон смотрит как инхо храбро, но неуклюже зажимает сигарету своими губами, как пытается следовать инструкции. ки хун внутренне болеет за него, но хван почти сразу же заходится кашлем, и ему становится жалко последнюю сигарету. слишком быстро стлеет. ки хун цокает. — не спеши, говорю, попробуй ещё. и н е м н о г о, — сон поворачивается к бывшему сопернику уже с интересом болельщика, контролирует каждый его вздох, даже усаживается на корточки ступенью ниже, чтобы наверняка заглядывать ему под руку. дым снова обжигает легкие, инхо заходится кашлем. глаза слезяться. позор. — ты так и мне не оставишь, — ки хун фыркает, каждая попытка инхо неудачные другой, а долгожданная сигаретка тлеет на глазах. щенок старается, хрен с ним, можно было бы и похвалить. но ки хун перенимает сигарету в свои руки снова, оставаясь сидеть перед ним на корточках, как самый настоящий засранец из подворотни. инхо на его слова лишь смотрит глазами виноватого щенка, а затем крайне тоскливо отпускает взгляд себе под ноги. — сейчас полегче будет. открой рот и вдыхай. смело, — сон затягивается никотином сам, и свободную ладонь опускает на затылок хвана — волосы мягкие у него, щенячьи или девчачьи, пока не определился — тянет юношу к себе и жмется к его губам своими приоткрытыми, медленно выдыхая дым в абсолютно неподатливый рот. инхо даже не дышит. только вздрагивает от неожиданности и широко распахивает глаза. у ки хуна они закрыты, будто это в порядке вещей. дым валит мимо уголков их ртов. сон едва отстраняется, затягивается снова, не сводя взгляда с его губ. хван так и продолжает сидеть с приоткрытым ртом. хочет еще. ему это необходимо. он даже и забыл о том, что его тут вообще-то курить учат, а не целоваться взасос. хотя от второго он бы тоже не отказался. сон не говорит ни слова, снова повторяет эту манипуляцию. его губы сухие, обветренные, но хвану кажутся такими нежными. инхо еще ни разу ни с кем не целовался, но он с уверенностью может заявить, что ки хун целуется лучше всех. нужно будет купить сигарет. для следующего раза. сон касается мягких губ формы кривого бантика и отдает мальчику напротив свой никотиновый вздох, он повторяет так каждую тягу — третью, пятую, восьмую, вовлеченно, но непринужденно, будто бы «перуанка», как называют это в плохих компаниях, самое обычное дело для того, чтобы учить курить. до определенного момента. в какой-то раз, когда тлеющая бумага уже обжигает пальцы и сигарета абсолютно не имеет смысла, ки хун плавно движет губами в крайне осторожной попытке поцелуя. осторожен он со своими мыслями. мысли путаются в волосах инхо, в его губах и ресницах. он смыкает уста на его верхней губе и отстраняется, пряча свою тихую неуверенность в абсолютно уверенном жесте, когда тушит бычок о ступеньку подле. — это «перуанка» называется, — голос не сразу поддается, хрипит. ки хун выпрямляется на ногах и протягивает хвану руку, для рукопожатия, для извинений. — мир?