У каждого свои потери

      В небольшом, но довольно шумном поселении у леса уже начались приготовления к празднику. Это был фестиваль, чем-то схожий с мексиканским Днем мертвых, но тут не ждали духов умерших, тут поклонялись идолам, что заправляли загробным миром. По крайней мере, так объяснил прохожий барду, что заглянул в их скромную деревушку. Он искал ночлег, чтобы после продолжить своё путешествие, но совсем забыл об этом событии. Увы, туристы на подобные праздники стекаются как талая вода в любые низины, и, чтобы хоть где-то переночевать, Гено должен был прийти раньше хотя бы на дня три, не менее. Все гостиницы заняты, и даже самый исхудалый постоялый двор забит до отвала.       В прочем, ночевать под открытым небом барду не впервой. Более того, раз уж люди праздновали, барду будет несложно подзаработать на их веселье, музыка ведь не будет лишней?       Гуляя меж лавок и осматривая товар, Гено невольно подметил, что люди здесь живут хорошо. Торговцы прибыли с хорошими товарами и сами местные заготовили лучшее, что у них было, а значит не только праздник особенный, но и поселение это не терпит напасти из леса. А это ой как хорошо, учитывая везение Гено и его предстоящий ночлег.       Спев несколько песен из своего арсенала и поднабрав чаевых, бард поужинал. Совсем недолго понаблюдав за местными обычаями, таки спустился к опушке, ища какое-нибудь неприметное место для сна.       Деревья тут были, однако, высокими и толстыми: хорошие крепкие стволы уходили далеко в небо, а кусты скрывали от чужих глаз. Листва мягкая, а травы душисты, что радовало и ещё больше подкрепляло уверенность барда в своём решении. Он здесь мог даже не появляться, у селян явно хорошие отношения с местной нечистью и дарами природы.       Ах, да. Бард ведь вовсе не бард. Он, может, и был голосистым певцом, да умелым музыкантом, но вовсе не в том его скитания по миру. Гено был охотником на нечисть. На всех тех, кто взбушевался и пошёл против людей, воруя и убивая. Потому Гено с таким вниманием отнёсся к празднику и окружению. Лес многое говорит о людях, живущих подле него, а люди лишь в спокойствии леса столь ярко празднуют, поклоняясь своим божествам.       Усевшись под раскидистым старым дубом, бард пригубил флейту и стал играть тихую, но, стоит сказать, очень красивую песню. Ноты из под его пальцев складывались в необычайного звучания мелодию. Её не сравнишь с трелью птиц, она не услада для чужих ушей. Нет, это молитва за каждого, кто уважает лес, его обитателей и соседей.       — В каждой чаше своя услада, в каждом доме свой очаг. Пусть будет луна светить теплом и согревать меня в столь поздний час. — Произнёс бард, отложив флейту и подняв взгляд в кроны деревьев. Красивая ночь сегодня. Пусть люди, которых он видел здесь, продолжают жить в мире с этим прекрасным местом.       — Не уж то места не хватило тебе в нашей деревне? — Донеслось из-за деревьев.       — Не хочу мешать празднику. — Кратко произнёс Гено, не ощущая плохих намерений от говорящего.       — Ты уж прости этих людей за то, что не приняли с особым почтением. — Взгляду барда явился старик. Низенький, со сморщенным лицом, но миролюбивой улыбкой.       — Я в почтении не нуждаюсь, мои песни радуют душу, но не более. Не пристало барду за голос просить укрытия там, где другие нуждаются в этом больше.       — Не прибедняйся, я сразу понял кто ты, молодой человек. — Старик, опираясь рукой на красиво изогнутую палочку, сел напротив. — Однажды к нам захаживал человек, что тоже назвался бардом. Он пришёл к нам в сложное время, люди боялись леса, и всюду лилась кровь. Но после того визита нечисть нас больше не трогала, и тогда мы стали праздновать этот день в его честь. Никто уже не помнит ни как он выглядел, ни те времена. Я был юн, даже имени барда не припомню. Но твои глаза, песни что ты поёшь, они говорят о твоём ремесле больше, чем ты думаешь.       — Благодарю, но пусть так, я не против переночевать и здесь. Ваш мир с лесом прекрасен, и я бы хотел насладиться этой красотой.       — Как скажете, молодой человек. Надеюсь боги благоволят вашему путешествию и сей праздник поведёт вас верной дорогой. — Старец усмехнулся. — Для меня честь, что вы заглянули к нам в этот день. Я хочу подарить вам кое-что, за то, что нас не забывают и навещают такие хорошие люди.       Достав из-за пазухи мешочек, старик протянул его Гено, и не дожидаясь ничего больше, пошагал обратно к селу. Бард не хотел принимать подарков, ведь он даже ничего не сделал, но отказать тут было сложно. Потому он лишь припрятал мешочек в свою сумку и вынул оттуда одеяло. Что ему перепало он посмотрит потом.       Пора спать, завтра он отправится в долгий путь и вновь не сможет найти ночлег, даже столь приятный как в этом месте.

***

      Солнце сквозь кроны деревьев едва пробивалось, но его тепло грело даже самые потаённые уголки чащи. Гено проснулся рано, и, перекусив вчерашними угощениями с праздника, собрался в свой долгий путь. Обойдя деревню стороной, бард направился к реке, наполнил бутыль водой и вслед за потоком пошёл дальше. Крайне спокойное утро. Птицы начали свои ранние трели, мыши шуршали по опавшей листве. Благодать.       Будь у Гено конь, путь был бы в разы легче, но парень не был любителем верховой езды и собственные ноги несли его куда дальше, чем копыта столь благородных животных. Приятная обстановка и хорошее настроение придавали Гено уверенности, он думал о своих странствия, о песнях, которые мог написать, совсем позабыв о подарке старика.       Лишь поздним вечером, под пламенеющим закатом, делая последние шаги по уже не такому мирному лесу, бард ощутил беспокойство, и, все-таки, припомнил про мешочек в своей сумке. Да, может старик и не желал ему зла, но мало ли что в нем лежало.       Раскрыв его, Гено достал оттуда нечто похожее на струны. Ну надо же, прочные и красивые. А ведь старик не прогадал, у Гено совсем струны растянулись на его гитарке, так что новые как раз кстати. Но если в мешочке лишь новые струны, то откуда это беспокойство? Плохое предчувствие было у барда, даже слишком плохое. Лишь бы не нарваться здесь на каких-нибудь тварей, это будет совсем не под стать настроению. Вчерашний вечер был так прекрасен, если здесь что случится, этот контраст испортит все ощущения Гено, с которыми он шёл по своему пути. Да, это его работа, усмирять недружелюбных существ, но не могли они хотя бы до завтра подождать? Черти несчастные.       Оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к своему чутью, Гено продолжил путь. Лес чах на глазах. Чем дальше от деревни он уходил, тем грустнее и тоще становились деревья, трава казалась совсем поникшей, а река шумела, бурлила, так и говоря "уходи, здесь тебе не рады".       Но Гено продолжал идти, пока прямо перед ним с небес не упала ворона. Столь внезапное падение сбило барда с мысли, и тот растерянно уставился на бедное животное. Долго он думать не стал, склоняясь над ней и вздыхая. Кто-то не слабо так по мучал несчастную птицу. Но на людей не похоже, скорее всего её кто-то из нечисти пытался убить. Может оборотни постарались?       И несмотря на ужасные раны, ободранные перья и побитый клюв, птица оставалась жива, потому, Гено, осторожно подобрав ту на руки, поспешил уйти в лес, чтобы не попасться на глаза тем, кто издевался над вороной.       Хорошо, что у парня с собой всегда лежат лечебные травы, мази и бинты. Со всей осторожностью и нежностью, он очистил птицу от грязи, крови, и обработал раны. Говорят, вороны приносят несчастья, но эта байка слишком старая, а птицу действительно жалко. Гено понадеялся, что утром бедное животное придёт в себя. К счастью, крылья ее были в относительном порядке, и он был почти уверен, что совсем скоро она снова сможет летать. Но, конечно, если другие травмы не окажутся слишком серьёзными.       Улёгшись спать, Гено ненароком вспомнил ту старую сказку, из-за которой ворон и считают предвестницами несчастья. Говорят, когда-то давно, когда нечисть устрашала людей, гоняла их из собственных домов и убивала без разбору, вороны служили им. Главными хозяевами пернатых были вампиры, и, если к домам прилетала стая ворон, это был знак, что вскоре к ним наведаются, чтобы испить крови. Люди бежали в страхе смерти, но мало кому удавалось спастись. Вампиры убивали их, выпивали кровь, а трупы оставляли на съедение своим пернатым слугам.       Но сейчас вороны не более чем птицы. Может в них ещё остались те древние задатки нечисти, но они уже никому не служат, преданные лишь самим себе.

***

      В ту ночь Гено удалось спасти несчастную птицу. Она ожила под утро и как ни в чём не бывало попыталась улететь, чего Гено просто не мог ей позволить. Он напоил её, накормил, вновь обработал раны и лишь тогда отпустил. Но птица была жутко странной и своенравной, она не сбежала от него в страхе человеческих рук, а будто поняла, что её спасли, с тех пор возвращаясь к Гено, где бы тот не бывал в своём странствии. Она стала его спутницей, помощницей и верным слушателем историй, которые мог поведать бард.       — Что же тебе рассказать сегодня? — Усмехнулся Гено, поглядывая на птицу. — Хочешь услышать историю, об одной деревне, убитой новорождённым вампиром? — Птица нахохлилась, будто устроившись поудобней. — Ну, тогда слушай. Было это лет шесть назад...