У каждого свои потери

      Эту деревню, и всех кто в ней жил, мальчик ненавидел. Эта ненависть засела у него внутри, и сжигала его самого, но перестать ненавидеть он не мог. Они издевались над его матерью.       Когда он был маленьким, совсем не понимал, за что они так с ней, но когда мама принесла домой его маленькую сестрёнку, то всё встало на свои места. Люди ненавидели её маму, потому что она не такая как они, потому что рожала без мужа, от кого-то не из их деревни. И всё равно он не мог этого понять, продолжая их ненавидеть.       Конечно, он подвергался тем же гонениям, что и мама с сестрой. Но на свои побитые ноги, руки ему было всё равно. Только когда видел, как мама снова приходит домой избитая, с взлохмаченными волосами в крови, мальчишка мечтал всех убить. Превратить это место в их собственный ужас, чтобы люди ненавидели их по действительно страшной причине, а не за то, что мать не смогла бросить даже "чужих" детей.       Это продолжалось из года в год. Киллер рос, научился бегать, чтобы не нарываться на камни и тумаки, но не мог начать свою месть. Его мама говорила, что отомстив счастлив не будешь, и мальчишка не мог пойти против её слов. Даже если от одной мысли, что над ней всё ещё издеваются внутри всё горело и сжигало его.       — Мама, а почему я не хожу в садик вместе с другими девочками... — Скромно спросила малышка, выглядывая из окна.       Но женщина не знала, что ей ответить. Если старший сын уже всё понимал, то девочка совсем-совсем не знала, что происходит. Они защищали её от нападок людей, и та совсем не понимала, почему брат и мама приходят домой такие побитые. Малышка казалась маленьким невинным цветочком в их доме, который от чего-то всё ещё не сожгли.

***

      С улицы донёсся крик. Но и мама и сестра были дома, они спали, не замечая суматохи вокруг. Киллер привык охранять их сон, и потому сидел у окна, поглядывая в скрытое тучами небо и на деревья, что шатались от сильного ветра. Плохая погода сегодня, а теперь ещё и крики с улицы. Где-то внутри Киллер надеялся, что на деревню пришла расплата, за всё то, что люди сделали с его матерью.       Знать, что там происходит не хотелось, он молчаливо ждал конца, надеясь под утро выйти в опустевшую деревню и больше никогда не видеть тех, кто так долго измывался над его семьёй.       Но причина криков настигла и их дом. Килл сразу почувствовал неладное, замечая в дали огонь, будто горел чей-то дом. Тихо выйдя на улицу, он всё же решил узнать, что происходит. Едва слышно шагая сквозь только начавшийся ливень и ветер. Посреди площади стояла девочка, жадно отрывая плоть кого-то из жителей собственными зубами.       — Так быстро умер, ах, как жаль. — Проворковала она, отбрасывая от себя омертвевшее тело. — Ну же, чего вы все попрятались? Я до каждого доберусь, что бы вы не делали, мой прекрасный ужин.       Она засмеялась. Маленькая девочка посреди площади, среди трупов и в крови. Её смех был ужасен. Просто представьте ребёнка, которому дали нож и сказали зарезать отца. Ребенка, который действительно сделал это, как с птицами и котами, которых разделывал раньше. и теперь смеётся, заливисто, ка может только маленькая девочка, которая не знает значения и страха слова "смерть".       Убийца двинулась в сторону, читая своим громким детским голосом считалочку. Выбирала следующую жертву. А Киллер вдруг осознал, что она идёт к его дому, где мирно спят его сестра и мать. И он не мог этого допустить. Он с ужасом осознал, что не может смотреть на все эти трупы. Они нелюди, да, но он в действительности не желал им смерти. Смерти от рук чудовищной девочки, для которой всё это — игра.       Малышка почти подошла к его дому, когда Киллер отошёл от ужаса и выбежал перед ней, почти что падая, но закрывая дверь руками.       — Зачем ты это делаешь, уйди отсюда! Не убивай их! — Выпалил тот, от ужаса даже не осознавая, что говорит. Паника застилала разум, и всё стало слишком резким, будто он в кошмарном и безумно реальном сне.       — Ой... Надо же, останавливать меня вышел ребенок? Сколько тебе лет, мой сладенький? — Она присела на корточки, своей маленькой окровавленной ладошкой жестикулируя, будто играла самую ужасную роль в фильме, а не вытворила всё это на самом деле.       — Уходи, не трогай эту деревню, что они тебе сделали?! — Снова выпалил несчастный, не разбираясь в собственных словах.       — Я подумаю. Но так совсем не интересно... Ах, я думала прекрасно отужинать здесь, а ты портишь мой праздник. Что ты мне предложишь, чтобы я больше никого не ела? — Она будто продолжала свой спектакль, и её лицо меняло эмоции в такт словам, то задумчивый тон, то обиженный.       — Всё что угодно... — Пробормотал Киллер, пытаясь понять, действительно ли она согласна отступить от этого кровавого ужаса.       — Ну хорошо. Я больше никого из этой не трону даже кончиком клыков, а ты пойдёшь со мной. — Она поднялась во весь свой маленький рост, посматривая на свою жертву, толком не знавшую, что он играет в её игру.       — Пойду с тобой? — Переспросил Киллер, даже не стараясь понять, чего она от него хочет.       — Конечно. Станешь вампиром, и пойдёшь со мной. — Заулыбалась девочка. — Тогда, я клянусь, что от моих рук здешние жители больше не умрут. Ты согласен? Жаль конечно, такая сладкая кровь здесь, и вкус у неё великолепный. Я ощутила столько предрассудков и страхов, сколько ни в одной другой деревушке... Ах, но ладно, я уступаю тебе вершить их судьбу, мальчик.

***

      — Староста! Что нам делать, староста?! — Прокричал молодой мужчина, чуть ли не давясь собственной паникой.       — Боюсь, ничего. — Скупо ответил старик, даже не посмотрев на него. — Только чудо остановит вампиршу, избравшую деревню себе в жертву.       — Почему вы не бежите??       — Это бесполезно, она почувствует и догонит любого сбежавшего. Мой сын сразу попытался убежать, но ты видел его труп на площади...       — Я не хочу умирать! — Заверещал парень в ужасе, а следом за ним забежали ещё несколько человек. Но староста не мог им ничем помочь, с болью в душе и закостенелым ужасом осознавая столь страшный приговор судьбы.       — Староста! Тот мальчик! Сын шлюхи разговаривает с вампиршей!! — В дом вбежал ещё один человек и лишь на его слова староста отреагировал ярче.       — Мальчишка убил своих родных... Ах, как жаль, такая красивая у него сестрёнка. — Проворковала девчушка, поглядывая на старосту своими невинными детскими глазками. — Её бы я тоже обратила, ах. Знаешь, так забавно было смотреть на его потуги сохранить разум. Бедный-бедный глупый мальчишка, вы так не считаете? Столько всего пережить, чтобы потом собственными руками убить мать и сестру. А он ведь пытался защитить и вас... Как жаль.       — Зачем ты сидишь здесь и измываешься надо мной? — Скупо спросил староста, даже не поднимая взгляд на вампиршу.       — Поклялась, что больше людей из этой деревни не убью. Он сам всё сделает, такой умничка. Но наблюдать за этим скучно, самое интересное уже было, а я, пока что, новобратившегося оставить без присмотра не могу. — Девочка болтала ногами, сидя на дряхлой крыше полу-развалившегося дома.       Староста провожал горящую деревню полу-пустым старческим взглядом.       — Твоя кровь, честно сказать, пахнет слаще каждого. — Вдруг проворковала она. — Но самый лакомый кусочек лучше оставлять напоследок.       — Ты же не тронешь никого отсюда. — Он всё же посмотрел на неё.       — Никого из этой деревни. А ты не из неё! — Она засмеялась. Заливисто и радостно, как ребёнок. Но этот смех вселял в ещё живые сердца лишь ужас и страх.

***

      — Тебе кажется, я наигрываю, да? — Гено взглянул на ворона, наблюдая за тем как тот почёсывает свои пёрышки клювом. — Наверное, но этой истории очень много лет. Не смотри так на меня, ты вообще птица, и не живёшь столько, сколько люди.       Ворон отвернулся от него, будто в обиде.       — Ну и хрен с тобой, несчастная птица. За то я знаком с этим мальчиком. Видел его пару лет назад. — Птица обернулась, внимательно всматриваясь в парня, будто пытаясь понять, лжёт он или нет. — Ха, не веришь? Он стал вполне добросовестным вампиром, хотя с его слов за три года новообращения Чара за ним вообще не следила. Повезло ещё, что в то время не было законов об убийстве бесконтрольных новообращённых. Но смута была ужасная, сейчас никто из вампиров на такое не подпишется. И новообращённого убьют, и того, кто обратил прирежут.