У каждого свои потери

      Кто же такие вампиры? Мёртвые оболочки, обременённые бессмертной жизнью и жаждой крови? Если это всё, что отличает их от людей, то почему они нечисть? Им даже кровь нужна лишь потому что эта странная жажда исходит откуда-то изнутри, но они могут не питаться ею вовсе, или пить не человеческую, а животную.       Но к сожалению, историю уже не перепишешь. Многие тысячелетия они тиранизировали людей, убивали, наслаждались чужой смертью и никогда никого не жалели. Обращали кого-попало, оставляя их на произвол судьбы, а новообращённые, совершенно неконтролируемые и обезумевшие, могли перебить несколько городов, пока не обретали разум.       И вампиры, не смотря на свою близкую к людям разумность, были страшнее остальной нечисти, ведь их нельзя убить. По крайней мере способа их убийства ещё не обнаружили. И чем только от них не защищались, в ход шли и кресты, и освещённые книги, и статуи богов и разного рода металы. Так бы люди и мучались, если бы не появились охотники, которые долгое время изучали чужие слабости. Оказалось, вампиров ранит осиновый кол. И то, не смертельно. Если проткнуть их сердце в нужном месте, а после отрубить руки ноги голову, а далее, сжечь, то магия, сплетённая с вампирским проклятием развеется. Звучит не так уж и сложно, но это так кажется. Ни один вампир не захочет умирать, и при малейшей ошибке сам прикончит любого инициатора подобной авантюры.       Киллер сидел на краю подоконника, свесив ноги в открытое окно. Ставии здесь были тяжёлые, стекло мутное и глядеть в мрачную лесную чащу через это окноподобие было не интересно. Он думал о чём-то своём, был полностью оторван от реальности, и чуть не грохнулся, когда к нему сзади подошёл Найтмер, задавая какой-то вопрос.       — Ты че так пугаешь? — Киллер слегка ошалелымм глазёнками уставился на Кошмара.       Тот промолчал, выглядя крайне безразлично. Но Киллер читал в глазах Найтмера раздражение и некий интерес, а так же чувствовал крепкую хватку чужой руки у своего воротника.       — Сколько лет вампир считается новообращённым? — Сухо спросил Найтмер, от чего Киллеру пришлось приложить много усилий, чтобы не рассмеяться.       — Три года. — Чуть качнув головой, Килл уселся поудобнее, вновь посмотрев куда-то в даль ночного леса.       Найтмер едва слышно выдохнул, проследив за чужим взглядом. Он слишком быстро поднялся в своём статусе, потому такие простые вещи не были ему известны или до конца понятны. А выглядел он всегда такс будто лучше вчех всё знает, потому ни у кого на собраниях не возникало вопросов по поводу его молчания. А он молчал, потому что не знал, что сказать. Не понимал и половины того, что там обсуждалось, и не видел проблемы там, где её вычисляли остальные.       — Почему я был в бреду дольше, чем три года?       — О, хаха. — Киллер обернулся с ехидной улыбкой, без всякого стеснения своей ловкой рученкой залезая в черную копну волос и касаясь опущенного острого уха. — Ты изначально долгожитель, потому твоя эльфийская сущность гораздо дольше сражалась с проклятием от укуса. Пять лет, верно? Ты и прошлого своего наверняка не помнишь, у эльфов часто теряются все воспоминания при обращении.       — Ясно. — Найтмер, хмурясь, убрал чужую руку от своего уха.       — Людская сущность и магия куда ближе вампирской, но и слабее других, потому всего три года. Эльфийская магия чистая, почти небесная. Ваш бог творил природу, и магия эльфов следует его стопам, она более чувственная и живая. Даже забавно, наверное ты был где-то в городе, ведь вампиры в лесах не нападают, и человеческая кровь куда вкуснее эльфийской. — Киллер бездумно говорил всё что было в его голове. — Магия эльфов мощная, сущность величественная, и проклятия им не почём, потому некоторые сильные эльфы чаще умирают, нежели становятся вампирами. А вот оборотни не такие сильные, но их сущность настолько сильно конфликтует с проклятием, что они все дохнут после укуса. Их даже жалко.       Болтая ногами, Килл улыбался, хотя его эмоции для Найтмера были как на ладони и почти ничего не выражали. Он был самым странным здесь, и от того интересным, потому Найтмер был к нему особенно внимателен.       А ещё Киллер кого-то искал. Он нигде не задерживался на долго, и казалось, даже отсюда вскоре уйдёт. А Найтмеру не хотелось терять такую удобную пешку.       Это не первый их такой разговор. Киллер всеми силами старался выбить из Найтмера подобные вопросы, ему казалось смешным, что Мар ничего не знает, но уже находится в вампирском совете. В своих странствиях белобрысый вампир много чего узнал и прочёл, потому считал себя очень умным, но не хвастался. Ему проще быть в глазах других дурачком, каким изначально он и показался Найтмеру. Но сейчас, столь долго наблюдая за парнишкой, Мар уже был уверен, что у этого вампира очень много секретов.       — Ты ведь кого-то ищешь. — Константировал Найтмер, хотя это звучало как скрытый вопрос.       — Ищу. — Альбинос поджал губы, будто неуверенный, что хочет развивать эту тему.       Найтмер уже думал, что разговор на этом и закончится, но Киллер всё же вздохнул, будто ему был необходим этот глоток воздуха:       — Когда я ещё был новообращённым... Я укусил одного мальчика. Не убил, просто укусил.       Найт едва сдержал своё удивление, ибо в Киллере впервые вспыхнули относительно яркие эмоции. Яркие, и тёплые, аж противно, ведь Найтмеру по нраву был лишь негатив.       — Я даже не уверен, что он выжил, ведь он был такми слабым. Я убил его семью, а его не смог, укусил и убежал. — Продолжать Киллер не стал, не хотел ничего объяснять. Но Найтмеру и бес слов стало заметно, что у Киллера к этому парнишке слишком личные чувства. К тому, кого он видел всего раз в жизни.       — Ну ладно. — Переменившись в лице и вновь заулыбавшись как ни в чём не бывало, Килл сполз с подоконника, коснувшись Мара взглядом. — Я пойду поохочусь, не скучай.       Без всякого стеснения он будто послал в сторону Найтпера воздушный поцелуй и ускакал неведомо куда.