У каждого свои потери

      Когда в таверну заходил высокий человек в плаще, те, кто знал его, уже ощущали холод и ужас этой встречи. Всего раз в пару сотен лет он возникла будто из ни откуда и пропадал в никуда, сообщая долгоживущей нечисти не самый лучше расклад в нитях судьбы. В прошлое его появление мир узнал о Чаре. Маленькой девочке, которая сама стала вампиром, и правила парадом смерти.       За то, с какими вестями каждый раз являлся этот незнакомец, среди вампиров и эльфов его прозвали предвестником непогоды. Будь то шторм, буря в океане или смерч, они шла за ним по пятам и лишь он мог предупредить знающих о предстоящей беде. Чаще всего он сообщал об этом союзу вампиров, ведь они были и самыми древними, среди нечисти, и при том, самыми приближёнными к людям. Эльфы слишком чтили свои традиции лесной глуши и крайне редко вылезали на свет, оборотни разных мастей предпочитали рвать людей на части и часть из них вовсе не была разумной. Иная же нечисть просто не имела такового влияния, чтобы вмешиваться в судьбу мира. А боги и подавно выступали лишь наблюдателями. Они не лезли в чужие дела, и какая-то там сумасшедшая девочка, перебившая пару-тройку тысячь человек лишь пещинка в глазах богов. Тем более у них свои устои.       В прочем, предвестнику непогоды, кем бы он ни был, как будто ничего не мешало сообщать смертным о страшных событиях. Это сильно влияло на происходящее, но не всегда в хорошую сторону. Да, теперь появились законы, что не позволяли нечисти своевольничать, но предотвратить кровопролитие Чары не получилось. В основном это касалось вампиров, и в некоторых странах к ним до сих пор относились как к последним тварям, не подпуская к городам и убивая без раздумий, но где-то они умудрились прижиться. Их ряды поуменьшились, древних вампиров осталось не так много, и новых тоже не особо набралось, но те, кто выжил, приняли новые правила этой игры.       Одним из них был Найтмер. Полу-вампир, полу-эльф, который совсем не распространялся о своём прошлом, и молчал о планах на будущее. Его магия оказалась столь сильной и притягательной, что парень ещё в своё первое столетие попал в совет высших вампиров. Вокруг него собралась шайка вампирят помладше, что считали себя его верными слугами, а принятие в совет лишь укрепило эту нелепицу. Почему нелепицу? Вампиры не эльфы, и тем более не оборотни. У них нет семей, они не имеют тяги к любви, соратничеству и прочим близким отношениям. Среди них всегда царило недоверие, а даже если и случалось так, что приходилось объединяться, как например в совет, то атмосфера там была не самая дружелюбная, а встречи лишь по делу раз в пол века, а то и реже.       Законы, конечно, всё переменили. И совет, и людей, и принцыпы закостенелых кровососов. Что ж поделаешь, если из всего состава осталось лишь пятеро самых древних, а остальные новички, которым не то, что эти законы, даже собственные порядки неизвестны.

***

      Гено качнул головой, беззвучно вздыхая. птица, что долгое время следовала за ним по пятам и крайне редко куда-то пропадала, вот уже недели три как улетела. Он не знал, что с этим вороном, и мог лишь теряться в догадках. Друг его был своевольным и забавным, столько лет их дружбе, что не посчитать, а тот живёхонек и ничуть не похож на старую птицу. Может когда-то вороны и были нечистью, но сейчас поверить в столь долгую жизнь пернатых — насмешка над учеными умами. Хотя и Гено был не прост, с тех лет, как он встретил ворону, тоже ни капли не изменился. Всё так же гулял по опасным лесам, избавлялся от свихнувшеся нечисти и играл свои старые песни, балады и сказания.       Он никак не мог сосредоточиться на книге, все мысли были заняты пропавшим вороном, будто заняться ему больше нечем, кроме как искать эту пернатую дурь, вечно попадавшую в неприятности. А книга, между прочим, была занимательной. И потому, собрав в кулак все крупицы оставшегося самообладания, Гено в очередной раз стал перечитывать абзац старой легенды. Про воронов.       История стара как мир, и раньше бард слышал лишь её крупицы, ибо не осталось тех людей, что могли бы пересказать её достоверно. Когда-то очень давно, в совсем дремучие времена, вороны были нечистью. Злобным тварями, что забирали души людей колечили их, поедая падаль. Они служили вампирам по обоюдному обмену, те убивали несчастных жертв, а вороны догрызали трупы вместе с душой. И страшно это было потому, что исколеченная душа не могла вернуться на небо. Ей не светила следущая жизнь, и даже самые сильные боги не могли исцелить столь зверские раны. Некоторые народы верили, что душу ранили не птицы, а те ужасные увечья, которым подвергались тела. Оторваные руки, ноги, головы, будто части души, человек без ног уже не человек и душа его не способна быть целой. Потому все так боялись таких жутких смертей, и страх этот породил обычай пришивать людям руки-ноги, даже если они пострадали не от ворон, и даже не от нечисти.       Но Гено знал, что виной всему были птицы. И в книге говорилось о том же, но и гораздо больше, чем он знал. Богиня Жизни не могла смотреть на то, как души, которые она могла отправить на покой, а после на перерождение, терзают клювом и когтями. Но кто же позволит богу так самовольствовать, спасая людей от этой погибели? Разве могут эти пещинки удостоится подобной чести? Ей приходилось лишь наблюдать и скорбеть, как мать, по своим детям, умершим раньше неё.       Бог Смерти, что забирал души и приносил их к ней после суда, был близким другом богини, и хоть ему было всё равно на эти души, смотреть на скорбь подруги он не мог. Он спустился в мир смертных и вмешался в судьбы людей, как не подабает божеству, за что навлёк на себя проклятие. Небеса не могли судить его строже, ведь замены нему не сыскать, никто не хочет приносить дурные вести. Но проклятье то навсегда отделило его от остальных богов, и никому, кроме Смерти и судивших его небес не известно, что это было за проклятие. А получил он его за то, что обратившись вороной, втясался в ряды птиц, и помешал им колечить души, забирая их раньше, чем судьба рвала их на куски.              Гено не сдержал удивлённого вздоха. Даже если эта легенда не достоверна, она всё равно взбудоражила чужой ум. По своим собственным причинам, бард с особым интересом относился к легендам про Смерть. Этот бог был самым древним из всех, на ровне с ним была лишь Жизнь и Природа, богини, что не могли не существовать со времён зарождения. У других богов были переемники, вера людей сменялась за пару-тройку веков и былые боги могли перестать существовать, но на их смену люди начинали веровать в других. И лишь эта тройка богов никогда не менялась, вера в них была столпом, так же как и вера в небеса. Они имели свои имена у каждого народа, где-то перкликаясь, а где-то именуясь совсем по другому, но это не меняло их вечности.       Уставившись в потолок, бард задумчиво притих. Будто сердце его замедлилось, пока он размышлял об этой легенде. Бог смерти ведь не только вороной мог обратиться? Если ему такой облик доступен, значит он и волком и лисой может быть, и даже среди людей станет незаметным. Только вот, что же за проклятье на него наслали за спасение людских душ? И правдива ли эта часть легенды?       Гено не знал. Он не мог этого знать, но очень хотел. Его интерес к этому богу был крайне привратен и корыстен, но что тут поделать, если люди слишком потдатливы столь низменным чувствам.       Вздрогнув и повернувшись в сторону внезапного шороха и тихих голосов, Гено приметил у дальних полок двух странных людей. Лишь присмотревшись, он понял, что они и не люди вовсе. По крайней мере, один из них был вампиром, и Гено его даже знал. Альбинос с ярко красным глазами, бледный и непринуждённо улыбчивый. Второй же был высоким, лицо его скрывалось за капюшоном, длинный чёрный плащ прикрывал всё тело и лишь рука выглядывала наружу, сжимая замысловатый магический посох изогнутый будто древко косы, но без лезвия. У Гено мурашки пробежали, когда он вспомнил легенду о Предвестнике непогоды, ведь в ней из разных уст он описывался именно так. Плащщь, высокий рост и странный посох. От него исходила странная, до жути холодная аура, от которой Гено ощущал липки страх.       Кажется, те двое заметили взгляд барда, вампир чуть шире улыбнулся, с прищуром покосившись на случайного свидетеля этой встречи, а маг направился к выходу из библиотеки. Оба ушли, оставив Гено в сметении. Эта ура его не испугала в той мере, в какой оценивался человечески страх, но она показалась ему знакомой.       Гено постарался отогнать все эти мысли, возвращаясь к книгам. Так и просидел в библиотеке до ночи, здешнее собрание книг было невероятным. Большой город, как ни как. Выползая из здания под покровом ночи, будучи последним посетителем, за которым буквально заперли дври, Гено направился в близжайшую таверну. Выпить, перекусить, и ночлег найти в кой-то веки не под открытым небом.       Бард влился в компанию местных пьянчуг без всякого труда, выпив чего-то не сильно крепкого подрасслабился и даже сыграл несколько песен на неком подобии сцены, повеселив посетителей. Вечер тянулся приятно, перетекал в глубокую ночь и в конце-концов большая часть народу разошлась. Остались лишь некоторые компании друзей, одиночки, которым не к кому было идти, и путешественники, чей ночлег был буквально на этаже выше, потому и переживать было не о чём.       Гено сполз со сцены, прихватывая свою балалайку и подумывая о том, что пора спать. Он собирался обратиться к хозяйке, но отвлёкся, заметив на балконе тех двух нелюдей из библиотеки. Тот, что в капюшоне видно прощался с вампиром и направился к лестнице, а альбинос от чего-то ехидно улыбался, смотря ему в след.       Пьяная голова Гено ничего умнее не придумала, кроме как попытаться догнать странного мага, потому что ощущение того, что он ему знаком, никак не отпускало. Нелепая спешка барда привела лишь к тому, что он чуть ли не свалился на знакомого незнакомца, вместе с ним вываливаясь из таверны.       — О..ох... — Выдохнул мужчина, подхватывая барда и почти сразу отдёргивая руки. В голубых глазах промелькнула растерянность, испуг и замешательство, а Гено замер, всматриваясь в чужие глаза. Ужасно красивые обворозительно глубокие, будто озёрная гладь.       — Извините, вы... Мы случайно не знакомы? — Нелепо спросил Гено, едва заметно пошатнувшись и наклонив голову в попытке получше рассмотреть чужое лицо.       — Нет-нет, вряд ли. — Незнакомец неловко приулыбнулся, отступая от барда. — Извините, я спешу.       — Куда? — Слово сорвалось с языка без контроля, Гено казалось, что он не может так просто отпустить этого мужчину. И столько не потому, что он похож на Предвестника непогоды, столько из-за собственной непонятной тяги к его ауры. Она ему очень знакома. Даже слишком. Он не знал его, никогда не видел столь глубоких глаз и лица, но аура, что от него исходила, странная прохлада, окутавшая барда, когда он его коснулся...       Не стоило столько пить. Даже если он устроил себе отпуск. Века идут, а он всё так же легко теряет над собой контроль, стоит алкоголю попасть в организм.       Мужчина напротив явно не знал, что делать, собирался уйти побыстрее, но Гено, потерявший равновесие, сбил всякий настрой на уход. Подхватив барда, Предвестник только и мог, что тяжко вздохнуть. Он идиот, и вряд ли хоть что-то изменится, ведь знал, что не стоит попадаться на глаза барду в этом облике. Тяжело.

***

      Лучи утренего солнца коснулись чужого лица, заставляя Гено проснуться. Поворочавшись и помычав от неприятной боли в голове, бард кое-как подобрался с кровати, мучительно пытаясь вспомнить, что произошло вчера. Помнил лишь, что выпил, что видел странного мужчину в плаще и пытался заговорить с ним а дальше всё как в тумане. От мучительной попытки вспомнить хоть что-то ещё, голова заболела ещё сильнее, потому Гено переключился на своё окружение. Он явно в кровати, из одежды на нём отсутствовала только плотная накидка, которую он приметил на стуле рядом с ним, и ботинки подле. Там же оказались все его остальные вещи и балалайка в том числе. Насколько он мог вспомнить, к моменту встречи с тем мужчиной, он ещё не орендовывал себе комнату. Боже, зарекался ведь не пить больше. Одно и то же каждый раз, стоит спросить у хозяйки конец вечера и заплатить за это недоразумение.       Некоторое время спустя Гено таки выполз из комнаты и спустился в таверну, замечая, что хозяйки нет на месте. Да и посетителей тоже не было, только беловолосая макушка мелькнула совсем рядом, после чего перед бардом престал вампир во всей красе.       — Рановато ты проснулся. — Улыбаясь, произнёс Киллер, от чего Гено нахмурился, разглядывая давнего знакомого. — Хозяйка ушла разбираться с тарговцами, я её подменяю.       — Мгм... — Мозг заскрипел. В этом городе вампиров не проклинали и не гнали в зашей, но чтобы тот помогал людям это конечно странно. — Мне надо заплатить за комнату.       — О, об этом не беспокойся, бедняжка, за которым ты уплёлся на улицу, оплатил тебе ночлег на несколько дней вперёд. — Засмеялся Килл. — Как же ты его застеснял, никогда у него подобного выражения лица не видел.       — Оу. — Гено тяжело вздохнул, потерев переносицу. — Понятно, а кто он?       — Предвестник. — Одно слово. Короткое и крайне многозначное, но ничего не объяснявшее. — Большего сказать не могу, сам знаешь, вас, смертных, это дело не касается.       — Вот оно как. И ты, главный вампирский сплетник ничем со мной не поделишся? — Скрестив руки на груди, Гено прищурился, вылавливая в чужих глазах реакцию.       — Льстишь мне, да? Ну ладно. Ладно. Я не знаю кто он, даже имени, но мне кажется, что он не смертный. А может даже бог. Но это только мои логадки, понятно? Никому ни слова, с тобой делюсь лишь потому, что мы друзья, ладно?       Гено насмешливо хмыкнул, но отвечать ничего не стал. Он решил, чтопоразмыслит над этим потом, сейчас было слишком стыдно и к тому же гудящая голова его никак не отпускала.       — Кстати, с каких пор вампиры среди людей такое доверие заслужили? — Поинтересовался бард.       — Ни с каких. Это лично моя заслуга, я очень долго мучался, чтобы в здешнюю жизнь влиться.       — Да? И чем же ты тут занимаешься?       — Ну так, помогаю людям в лесу не теряться, сплетничаю обо всяком и поддерживаю репутацию Найтмера.       — Найтмера?       — Да, он новенький в кругу высших вампиров, живёт здесь неподалёку, и я считаю огромной заслугой своё знакомство с ним. — Киллер заулыбался, да так самодовольно, что это насмешило барда. — Да не смейся ты, знаешь как я мечтал к высшим на собрание попасть? Они ведь столько всего интересного обсуждают. Тем более, после встречи с Предвестником у Найтмера не будет и шанса отвертеться от меня и не взять с собой.       — Ха-ха, ну удачи. — Гено прикрыл улыбку рукой, отворачиваясь. Столько лет прошло, а этот вампир ничуть не изменился.