Рассвет Энтропии

      — ...ах, Рери, ты уже дома! — её радостный ласковый голосок звучит как самая чудесная и восхитительная музыка для ушей сидящего к ней спиной мужчины.       — Толиндис... — он произносит её имя, мягко и нежно, словно обращается с хрупким сервизом из коллекции своей не менее хрупкой девушки.       Он слышит её шаги, вслушивается в уставшее дыхание над ухом, улавливает задорный смешок и наконец чувствует её объятия.       — Всё в порядке?..       — Всё просто замечательно, — слова слетают с его губ так легко и поспешно, что на секунду он забывает о том, что вечно гложет его ум и терзает мысли.       — Вот и славно, — поцелуй приходится в щёку, и Рери улыбается.       Восхищённый и воодушевлённый её присутствием, он подмечает в её отражении что-то новое.       — Заколка?.. — предполагает он, на что девушка, зарываясь в густую шевелюру, посмеивается и отрицательно покачивает головой.       Её пальчики постукивают по груди мужчины, посылают по телу волны вибраций, тешат грешную душу убийцы. Она не знает, и Рери ненавистна та ситуация, в которой он оказался из-за правления безумного короля Канэри'ах.       Стук, стук, стук... но так стучит его сердце, сердце того, кто всей душой и телом полюбил эту милую, строящую ему глазки девушку.       — Я давно её использую, несколько недель, может быть?.. Рери, ты совсем не смотришь на свою будущую невесту! — она игриво упрекает его, но Рери всё равно чувствует, что должен извиниться.       Он кладёт свою руку на её, опускает голову, когда смотреть в глаза сквозь отражение не получается. В груди начинает щемить от чувства вины, от пелены лжи, день за днём мучающей его.       — Прости. Знаешь, ты вот сейчас сказала, и я...       — Ох, Рери, — она целует его в макушку, почувствовав мужскую ладонь сплетает пальцы, — мне не нужны от тебя извинения. Ни сейчас. Ни тогда.       — Тогда? — его собственный голос срывается на шепот, едва не надламывается, пока внутри Рери собирается буря.       Она игнорирует вопрос, лишь её пальцы начинают сильнее барабанить по его груди. СТУК. СТУК. СТУК. Слишком громко. Слишком ритмично. Как молотком по крышке гроба.       — И всё равно... — подняв голову, он снова встречается с ней взглядом.       В груди неприятно колет и отзывается. Лжец, тварь, вшивый пёс короля! Как ты так можешь?! Как ты можешь вести с ней столь непринуждённую беседу, делать вид, что твои руки чисты, а сам ты ни в чём не повинный агнец?! Ты не заслуживаешь её! Твоё поведение просто омерзительно, твоё существование — всего лишь ошибка.       — Рери, — она мурчит над ухом, и Рери, сморгнув наваждение, улыбается.       — Я услышал тебя, Толиндис. И всё-таки, что же это может быть...       Он задумчиво трёт подбородок, прикрывает веки, представляя перед собой лица всех тех, кого с неделю тому назад он видел в городе. Видел живыми и здоровыми, видел их взгляды, направленные на него в момент разговора, слышал голоса, грубые и низкие, например от того кузнеца с соседней улицы, что изготовил для него восхитительно острый кинжал, но оказался "предателем". Ещё вчера он слышал голоса нежные и тёплые, когда девушка апотекарий за гроши продавала ему припарки от простуды, а её дочурка крутилась рядом и с любопытством и страхом рассматривала высокого мужчину. Без тех лекарств Толиндис бы...       — Рери, — её нежный и сладкий голосок привлекает к себе его внимание.       Издав едва заметный вздох, он наклоняет голову, ощущает опору, когда их виски соприкасаются, чувствует её дыхание. Живая, ласковая... его.       — Может, духи?.. — он принюхивается — запах, цветочный, лёгкий, щекочет носовые пазухи, вызывает приятные воспоминания об их первой встрече, — дикая сирень, и, хм... может быть... никак не могу понять.       Аромат сгущается, становится насыщенным, приторно сладким, Рери бы даже сказал, что улавливает тошнотворные нотки, но он не открывает глаз, чтобы проверить. Он доверяет ей, а она... она доверяет ему.       Толиндис хихикает, молчит, даёт ему время. Даёт им время.       Ведя рукой по её руке, он прощупывает каждый сантиметр кожи, сохраняет в памяти все моменты их близости, нынешние и прошлые. Например, в голове сразу же вспыхивает их танец. Это робкое приглашение, нервная улыбка, взгляд, бегающий то по полу, то по стене, будто бы в их скромном окружении было что-то куда более интересное, чем в Рери. Да, когда-то Толиндис смущалась, и когда-то Толиндис первой пошла в наступление и усилила их связь, позволила им выйти на новый уровень.       — ...должно быть...       Он размышляет вслух, слышит задумчиво протяжный звук откуда-то справа, расслабляется, когда её пальцы снова постукивают по груди. С каждым ударом ноготь, казалось, задерживается на долю секунды дольше, вдавливается в ткань рубашки с липкой цепкостью, будто прилипая к ней, но он гонит эти ощущения прочь.       — Напомни, у гриба-звезды, случаем, не сладковатый аромат? После обработки.       — Ты хочешь подсказку? — её нос щекочет кожу на затылке, посылает волны липких мурашек вдоль позвоночника. — Рери, мне казалось, что ты способный и самостоятельный мальчик. И уже давно вырос, чтобы быть таким наивным. Чтобы верить, что твоя ложь останется безнаказанной.       Кровь стынет в жилах. Это был не простой упрёк. В сознании Рери это прозвучало как приговор.       — В этом же нет ничего... заслуживающего наказания? — его голос дрожит против воли, и ему приходится взять себя в руки, беззвучно выдохнуть и сосредоточиться.       — Кто знает? — она покусывает его мочку уха, её вибрирующий по горлу смешок заставляет каждую клеточку в теле Рери напрячься в пьянящем предвкушении.       Ласка, вальсируя, приглашает на танец нечто неприятное и незримое, может быть это очередное чувство вины, думает Рери. Но он подыгрывает.       — С-стой, это не подсказка!.. — он подлавливает её настроение, смеётся, пытается извертеться, и Толиндис, прислушавшись к его просьбе, останавливается.       — Рери, я и не говорила, что дам тебе подсказку, — её дыхание кажется тёплым на шее, но в паузах между словами он вдруг начинает улавливать посторонний звук — тихий, влажный хрип, будто бы в лёгких плещется вода.       — Это я уже понял, — медленно вздохнув, Рери расслабляет напряжённые мышцы, его плечи опускаются, и Толиндис продолжает неспешно постукивать по груди.       Несмотря на нежность её прикосновений, по его спине бегут колкие мурашки, в желудке вдруг холодеет. "Это просто вина", — убеждает он сам себя, плотнее смыкая веки.       — Может быть это...       Стучание её пальцев по его груди вдруг прекратилось, и от этого его собственное сердце с ледяным испугом забилось чаще.       — Ничего, ничего нового, Рери. Я всё такая же, какой ты меня запомнил. Когда предал меня, — её шепот, густой и влажный, больше не приносит Рери крохи покоя, а слова, их осознание, режет по сердцу стальным кинжалом. — Смотрел в глаза, целовал мои губы, зная, что ведешь на убой. Ты думал, я не видела, как ты смотришь на мою шею, прикидывая, куда лучше вонзить клинок?       Её рука резко дёрнулась, пальцы с мёртвой хваткой сомкнулись на его горле, и тогда Рери испытал самый настоящий животный страх. Страх за свою никчёмную жизнь паршивой скотины.       — Я не... Я никогда бы!.. — Рери не раскрывает век, напротив, он жмурится до такой силы, что давление на глазные яблоки начинает приносить ему ноющую боль. — Я ни за что не выполнил бы этот приказ! Он обезумел! Наш король!..       — Все вы, палачи, пытаетесь очиститься перед вердиктом правосудия. Лицемер, — полным боли и презрения голосом, прошипела она. — Но меня это не воскресит, Рери. И не смоет с тебя моей крови.       Вдруг, её пальцы на его горле не просто сжались, а впились внутрь, в попытках пронзить и разодрать тонкую кожу. Рери закричал, в первобытном страхе широко распахнул веки, и в отражении он увидел её.       Исхудавший изуродованный труп, её костлявые пальцы на его шее, пустые глазницы и ломкие волосы.       — Т-толиндис, прошу тебя! — он вцепляется в её руки, пытается оторвать от себя, но боится приложить слишком много сил, боится навредить ещё сильнее. — Я этого... я этого не делал! Ты ведь...       — Жива?.. — она вдавила пальцы сильнее, хриплый оглушающий смех прокатывается по их некогда уютной спальне. — Ты так в этом уверен?       Он не уверен, потому что его собственные пальцы слабеют, хватка на её костлявых с обвисшей кожей руках постепенно сходит на "нет", а в сознании то и дело прокручивается одна и та же мысль.       Ты виноват. Не безумный король, не судьба, ни тем более она. Ты.       Дрожа, его грудь ходила ходуном в попытках наполнить лёгкие воздухом, и лишь когда он отпустил ситуацию, наклонил голову и расслабил мышцы шеи — перед глазами, вместо отражения его восхитительной даже в этом свете девушки, оказалась непроницаемая тьма.       Тьма окутывала его, пленила в свои объятия, множество рук хватали и раздирали в клочья, пока он не закричал настолько сильно, что почувствовал вибрацию в горле.       — ...Итэр! — женский голос, но это кричит не его Толиндис.       — Осторожно! — он слышит другой женский голос — это тоже не Толиндис, слишком детский, слишком звонкий.       Чужие голоса мельтешили где-то на фоне, мешали падать в кромешную тьму, в тюрьму, которой он и заслуживает. Когда перед глазами вдруг возник берег, его собственная рука была вытянута, а на кончиках пальцев сосредотачивалась неумолимая сила бездны. Шар, наконец выпущенный вперёд, рассёк воздух, встретил сопротивление в лице стрелы, и, легко расправившись с ней, продолжил лететь вперёд.       Сознание то и дело погружало его то обратно в бездну, смешивало прошлое с потоками грязи и собственного безумия из липкой лжи и предательства, то в настоящее, и в настоящем он видел, как светловолосый юноша вырвался из его хватки и помчался к источнику куувяки.       Зарычав и отбросив прошлое в прошлое, он направил все силы на то, чтобы остановить их. Когда возник щит и его снаряды стали бесполезны, он телепортировался на максимально возможную дистанцию. Рассекая воздух, он видел напуганное лицо лунной богини, почти смог ухватиться за шарф блондина, как в следующую долю секунды в мягком голубом свете всё неожиданно прекратилось.       Телепортация, снова. Они снова сбежали.       Рери взмахнул рукой, и полчища мёртвых восстали по его зову. Воздух наполнился шепотом тысячи потерянных душ, сливавшийся в один оглушительный визг.       — Найдите их.       Он закрыл глаза, и позволил бездне взять себя в хладные удушающие объятия граничащие с жаром самого ада. Она, его Толиндис, в своём привычном обличии снова стояла за спиной, и в их отражении Рери видел их светлое будущее. Он улыбнулся, ведь всё это не имело значения.       Он цепляется за воспоминания, снова и снова прокручивает их в своей голове... Когда они снова встретятся, когда он снова её увидит, когда...       Вдруг резко раскрыв глаза, его взгляд попытался зацепиться за окружение. Берег, да. Берег в Нод-Крае, это он помнит. Но что случилось с Толиндис? Он правда... исполнил приказ безумного короля, узнав, что Толиндис "виновна" и её жилах течёт "гнусная кровь"? Или же произошло что-то ещё? Где Толиндис?       — Хватит играть с моим разумом и моими воспоминаниями, — прорычал он в пустоту, будто бы незримый слушатель был где-то рядом. Во всяком случае, в ответ он услышал наигранно кроткий смешок, хмуро сощурился, и направился на поиски необходимой ему силы.