Я пройду сквозь смерть, чтобы любить

Поздней осенью солнце садилось рано. Последние лучи, отливавшие кроваво-красным, давно отгорели, уступая место оранжевым языкам пламени костров и факелов, разожжённых тут и там по всей деревне. Жители всё ещё не спали, пусть день выдался трудным, работа не была окончена, а времени до Самайна оставалось всё меньше с каждым часом. Поля, окружавшие деревню со всех сторон, за исключением лиственного леса в северной её части, после уборки урожая стали совсем пустыми и чёрными от обнажившейся земли. — Почти закончили, — молодой мужчина улыбнулся, смахивая пот со лба, и передал поводья одному из мальчишек. Последняя вереница доверху гружёных повозок пересекла главные ворота, захлопнувшиеся вслед за замыкающей строй телегой, и наступило время ужина. Молодые девушки и юноши раздавали чашки с супом и лапшой, утренний хлеб и по паре яблок, урожай которых в этом году превысил все ожидания, а усталые мужчины и женщины разбредались по дворам, чтобы подсесть к одному из костров и завести неторопливую беседу. О мечтах, о планах, удачах и промахах, о грядущей зиме и долгожданной весне, когда поля снова оживут, загорятся сочной зеленью, а деревья покроются снежно-белыми цветами, разнося свой до головокружения сладкий аромат далеко за пределы деревенского сада. Скучать по весне в разгар осени, что иронично, придавало сил, чтобы выдержать суровые испытания, приготовленные серьёзной, не терпящей ошибок стихией — самой природой. — Дождь? — мужчина средних лет пожал плечами, отвечая на чей-то вопрос. — Нет, старейшина говорит, до Самайна дождя не будет, а вот сразу после него… В другой части деревни, в тенях у калитки столпились дети и громким шёпотом о чём-то яростно спорили. Их погонят спать, как только заметят взрослые, поэтому они прятались подальше от тепла костров, и если бы их кто-то увидел, то сразу догадался: они что-то замышляли. После небольшой возни с вытягиванием соломинок один из мальчишек поник, проиграв спор, а другие дети начали его подбадривать, подталкивая в спину. Набравшись храбрости, он глубоко вздохнул и торопливым шагом потопал к костру, на ходу оглядываясь и нервно теребя край простой грубой рубахи с длинными рукавами. — Дедушка Ким… — тихо позвал парнишка. Не дождавшись ответа, повторил чуть громче. — Дедушка Ким! — А? Кто здесь? — полностью седой старик с длинной белой бородой резко вскинул голову, будто только что проснувшись, и заозирался, медленно моргая. Наконец, его глаза сфокусировались на взволнованном мальчике, и голос дедушки потеплел. — А, это ты, Мингю! Что ты здесь делаешь, уже так поздно! И не один, как я погляжу… Из-за калитки появились остальные дети и подошли ближе, остановившись за спиной того паренька, которого старик назвал Мингю. — Дедушка Ким, родители ещё заняты, а мы хотим сказку, расскажи нам, пожалуйста! Остальные дети подхватили эту просьбу, нестройным хором жалобно повторяя “пожалуйста, дедушка, пожалуйста”. Тот, пряча смех в седой бороде, усмехнулся и поманил их ближе к костру. Радостно взвизгнув, осмелевшие дети быстро расселись на брёвнах, подставляясь под ласковое тепло медленно затухающего огня. — Ох и достанется нам с вами, когда придут ваши родители… — всё ещё легко улыбаясь, старик покачал головой и сложил ладони на рукояти деревянной трости, задумчиво разглядывая языки пламени. — Про что вам рассказать, а? Хотите, расскажу про день летнего солнцестояния? Его празднуют в середине лета, когда день такой длинный, что для ночи почти не остаётся времени, чтобы вступить в свои права. Ночь злится и начинает усердную борьбу, чтобы захватить как можно больше времени, отобрать его у дня и стать главной силой над этими землями. Но этому не суждено сбыться, и в зимнее солнцестояние день снова победит, уменьшая ночь, принося тепло, радость и весну… — Дедушка Ким, ты уже рассказывал нам это на прошлой неделе! — капризно произнесла девочка с двумя косичками. — Правда? Ох, прости, Черён, старый я стал, совсем забыл. Тогда, может быть, рассказать про лесных нимф? Говорят, в том лесу, что лежит на севере нашей деревни, у самого источника живёт одна маленькая нимфа, которая благоволит влюблённым душам. Если пара придёт к ней с честными помыслами и открытым сердцем, ладонями зачерпнёт ледяную воду и выпьет, то в отражении пруда сможет увидеть, суждено ли им быть вместе до конца их дней, или же их судьбы принадлежат кому-то другому… — Дедушка Ким! — темноволосый мальчик так возмутился, что даже сердито топнул ножкой. — Мы не хотим эту историю! — Да, Чонсок? А, не эту, тогда… — старик почесал затылок. — Тогда какую историю вы хотите? Дети притихли и опустили головы, будто боялись произнести свою просьбу вслух. Наконец, тот самый Мингю поднял взгляд и тихо произнёс. — Мы случайно услышали про… — он снова на секунду замешкался и нервно сглотнул. — Про кровавого жнеца. Расскажи нам, дедушка Ким, пожалуйста! Словно сговорившись, множество пар детских глаз с немой мольбой уставились на старика. Тот, слегка оправившись от удивления, нахмурился. Его морщины будто углубились, под бровями залегли зловещие тени. — Малы вы ещё для таких историй! — Ну, дедушка Ким! — Малы, говорю! Вспомните, в прошлом году я рассказал вам про тёмные силы, так мама Сухёка меня потом отчитала, сказала, он спать не мог целую неделю, темноты боялся! — Я больше не забоюсь! — кудрявый мальчик шмыгнул носом и дерзко тряхнул волосами. — Мне было шесть, а теперь уже семь, я теперь взрослый и не боюсь сказок! Дедушка Ким тихо усмехнулся и обвёл взглядом своих маленьких слушателей. Как же быстро они росли! Он помнил рождение каждого ребёнка в этой деревне, наблюдал, как они превращались сначала в нескладных подростков, затем, в статных юношей и грациозных девушек, а позднее, в отцов и матерей новых людей. Год за годом, поколение за поколением сменялись перед его глазами, оставляя ему, казалось, незначительную роль доброго дедушки Кима, рассказывающего старые сказки о невиданных чудесах. Истории, каждое слово в которых являлось реальностью окружающего их мира. Пусть они не до конца верили сейчас, но, когда придёт время, встретившись с легендами вживую, они будут готовы. — Вы ведь помните, почему наша деревня окружена высоким забором, верно? — будто испытывая, спросил дедушка Ким. — От злых сил! — Нет, от тёмных сил! — Мой папа говорит, что это от волков! — А моя мама сказала, что твой папа — дурачок! — Тише, тише! — старик легонько стукнул тростью по земле, привлекая внимание. — Вы все отчасти правы, забор защищает и от голодных животных, и от злых сил. От тёмных созданий, которые блуждают по миру в поисках потерянных, бездомных душ. Но забор им не перейти никогда, настолько он силён, так мощны заклинания, которые наложили ваши далёкие предки, пожертвовавшие собственную кровь в обмен на безопасность и мир многих поколений спустя. Но есть один монстр, с которым даже они не смогли ничего сделать. Проклятое чудовище, которое один раз в году выходит на охоту. Тишину нарушал лишь треск прогорающих в костре сучьев. Дети слушали, широко раскрыв глаза и затаив дыхание. — Кровавый жнец, так его зовут. В ночь Самайна он выходит на охоту, идёт в поля и ищет, кем утолить свою жажду. И если найдёт зазевавшегося работника, который не успел убрать урожай в срок, у-у-у! Тот поплатился собственной жизнью! Хоть один колосок останется стоять нетронутым, и смерти не избежать, сколько ни беги, сколько ни прячься! Его серп достанет даже из-под земли, р-раз! — и голова с плеч!.. А потом он начинает пить, и пьёт, пьёт всю кровь, пока не выпьет всю до последней капли! А дальше… — Дедушка Ким опять за своё, посмотрите на него! — во двор вбежала молодая женщина и кинулась к Сухёку, ладонями закрывая его уши. — Опять страшилки свои рассказываете, я же просила! — Прости, Сольюн, но они так просили!.. — довольный своей шалостью, дед Ким будто помолодел на десяток лет. — Больше не стану, обещаю! — Да кто тебе поверит! — беззлобно проворчала Сольюн, едва сдерживая улыбку, а потом замахала руками. — Ну-ка, дети, быстро за мной, вам всем пора спать! Я отведу их по домам, а вы отдыхайте, дедушка Ким, завтра будет долгий день. Старик Ким наблюдал, как дети один за другим покидали его двор, перешёптываясь и делясь впечатлениями о только что рассказанной истории, и только убедившись, что все ушли, поднял глаза к бездонной черноте неба. Предчувствие беды не покидало его уже несколько дней. Последняя смерть в Самайн произошла пять лет назад, и он опасался, что полоса удачи вот-вот закончится. Оставалось надеяться только на крепость стен, силу убеждения и осторожность каждого жителя деревни, но всё же… Морщинистой ладонью он потёр грудную клетку, прямо там, где должно было биться сердце, остановившееся сотни лет назад. Немое сердце не переставало тревожиться, но Киму не оставалось ничего, кроме как сидеть и наблюдать за тем, как спокойный и размеренный уклад жизни вот-вот потрясёт неожиданная трагедия.