Я пройду сквозь смерть, чтобы любить

За прошедшие годы, проведённые в дороге, Хан понял, что думать о смерти не страшно. Смерть как понятие, как неотвратимое явление, его не пугала, в отличие от способов её достижения. Неизбежность, к которой лучше прийти поздно, чем рано, этап существования всего живого, которым завершается любой жизненный путь. Смерть страшна тем, что её невозможно представить. Вообразить отсутствие чего-то, пожалуй, во все времена — одна из самых сложных задач для человеческого сознания. Абстрактная темнота, недостижимая глубина, невыносимая боль — ничто из этого не является смертью само по себе, только лишь её возможными обстоятельствами. Может быть, сон в этом смысле наиболее удачно подошёл бы для метафоры смерти. Непроглядная чернота, неспособность двигаться, говорить и думать по собственной воле… Ходят слухи, что некоторые люди способны управлять собственными снами. Что, если и Хан тоже попытается? Сознание возвращалось рывками. Первым включился слух, с отдалённым шорохом листвы, влажным стуком капель воды о камень и пением упрямой кукушки. Спустя некоторое время заработало осязание, и Хан осознал себя лежащим на чём-то мягком. Затем обоняние принесло странный, ни на что не похожий запах, от которого громко заурчало в животе, заявляя о просыпающемся голоде. — Джисон-и? От этого голоса Хан вздрогнул всем телом и широко распахнул глаза, обнаруживая, что всё это время находился в небольшой пещере. Довольно далеко от входа, но света более чем достаточно, чтобы заметить Минхо, сидящего в паре шагов от импровизированной постели из травы, листьев и еловых веток. — Ты проснулся, — с улыбкой прошептал Минхо, наклоняясь ближе. — Я так рад тебя видеть. — Что?.. — просипел Хан и закашлялся. Горло болело, ужасно хотелось пить. — Что случилось? Я же умер, да? Минхо опустил голову, будто ему было очень стыдно, и тяжело вздохнул. — Я… Кажется, я сломал тебе шею. — Тебе кажется? Хан в панике ощупал ладонями основание шеи и плечи, но не почувствовал ничего странного, никакой боли. — Там потом всё заросло, ты не переживай. Вот, выпей это. В руках Хана оказалась фляга, доверху наполненная чем-то вязким и тёмным. Разило от неё невероятно, но голод в одну секунду стал так силён, что Хан тут же прижал горлышко к губам и выпил половину одним махом. — Что? — он вытер рот и заметил на тыльной стороне ладони красный след. — Что это? Так вкусно! — Олень. Ну, в смысле, его кровь. Хан, сделавший ещё один большой глоток, поперхнулся и закашлялся. — Не смотри на меня так! — Минхо поднял руки, будто защищаясь. — Мы с тобой теперь можем питаться только кровью! — Типа как… вампиры? Про них, кажется, старик Ким тоже что-то рассказывал, — Хан, глубоко задумавшись, машинально допил остаток содержимого фляги, даже не поморщившись. — Но он не говорил, что кровавый жнец это вампир! Хотя, можно было догадаться, там что-то было про обескровливание. — Ага, я тоже удивился. Минхо пересел поближе, забрал опустевшую фляжку и отложил в сторону. Он протянул открытую ладонь, и Хан без колебаний вложил в неё свою. Давно забытое чувство — вот так просто сидеть рядом, смотреть в родные глаза, не важно, что они теперь стали красными, и видеть в них целый мир, созданный только для них двоих. Кожа больше не тёплая, и сердце не сходит с ума от стука; они просто два трупа, живые по воле чьей-то жестокой шутки. — Я только не понял, что стало с проклятьем? — Я больше не ощущаю его в себе, — Минхо пожал плечами. — Проклятье убивает серпом, и через серп передаётся другому носителю. Я успел убить тебя раньше, но не знаю, сработало ли это. Ты что-то чувствуешь сейчас? Хан прикрыл глаза, прислушался к себе и понял, что необычным было абсолютно всё. — Не торопись, — Минхо легонько сжал его пальцы. — Со временем мы разберёмся. У нас и без этого много дел: надо уйти подальше в горы, найти новую пещеру, научить тебя охотиться. Тебе понравится, я уверен, это весело! — Я надеюсь, не на людей! — Конечно, нет, на животных! Их тут мало, на севере будет побольше, я знаю места. — Значит, мы уйдём? — Хану было грустно осознавать, что придётся снова уйти так скоро. — Мы должны, — твёрдо ответил Минхо. — Защита деревни очень сильная и ослабевает только в неделю Самайна. Сейчас ты не понимаешь, но скоро научишься избегать опасных мест. Нам туда нельзя. Я понимаю, ты бы хотел увидеть друзей, и я тоже, но мы не можем. Это опасно и для них, и для нас. Мы умерли, Джисон-и, не забывай этого. Хан понимал его доводы, поэтому кивнул, как бы горько ни было. Он ещё не разобрался в своих новых возможностях, не мог предсказать своих реакций и не представлял, какую сам мог нести опасность. Хан ни за что не хотел бы навредить друзьям и знакомым. Решение уйти, предложенное Минхо, казалось лучшим из всех возможностей. — И поэтому ты все эти пять лет был здесь один? Минхо, услышав этот вопрос, заметно смутился. — Ну, я… не совсем. Я перестал быть человеком, так что… Ты же помнишь лесных нимф? Вот, с ними немного общался, они мне кое-что рассказали про Кима. Ты знал, что он бессмертный и живёт уже почти тысячу лет? — Ты зубы мне не заговаривай! — притворно возмутился Хан. — Значит, я за эти пять лет обошёл весь материк, только чтобы найти способ, как спасти тебя, по дороге чуть не умер несколько раз, а ты тут с нимфами развлекался?! — О, ну… — Минхо захихикал себе под нос. — Не хочу портить тебе первое впечатление, просто намекну, что слухи о неземной красоте нимф очень сильно преувеличены. И, кстати, они совсем не в моём вкусе. А знаешь, кто в моём вкусе? Ответ был не нужен, всё и так понятно без слов. Искра, ярко горевшая между ними, когда они были живы, вспыхнула с новой силой, и весь остальной мир на короткое мгновение просто перестал существовать, оставляя двух бесконечно влюблённых друг в друга вампиров наслаждаться совместной вечностью. * Ёнбок и Чанбин, встретившись на пепелище вчерашнего праздничного костра, крепко обнялись, молчаливо помогая друг другу пережить безвозвратную потерю. Дедушка Ким, усмехнувшись в седую бороду, сжал пальцы на рукояти своей трости и с облегчением выдохнул. Без противостояния с проклятием его миссия станет в разы легче, и он наконец-то найдёт время и силы, чтобы смастерить ответный подарок для старого друга. Где-то далеко, в городке, половина жителей которого были оборотнями, провидец по имени Хёнджин вдруг замер, закрыв глаза, улыбнулся и тихо прошептал: — У тебя всё получилось, Хан Джисон. А Крис радостно завилял хвостом, заливистым лаем оповещая всех в округе об этой замечательной новости.