Light Between Us / Свет между нами

Визит в штаб-квартиру JYP был одновременно волнительным и сюрреалистичным. Сия, привыкшая видеть это здание на фотографиях фанатов, теперь сидела в современном, минималистичном лобби, держа за руку Алекса. Его ладонь была сухой и тёплой, её же пальцы слегка подрагивали. Подписание контракта прошло в кабинете с панорамным видом на город. Менеджер говорил быстро, сыпал профессиональными терминами, и Сия вся превратилась в слух, стараясь переводить максимально точно и для Алекса, и для себя. Она была мостиком между двумя мирами, и это чувство ответственности заставляло её сердце биться чаще. — Он говорит, что тебе выдадут пропуск с полным доступом к студиям и сцене, — шептала она Алексу, склонившись к нему. — Но есть строгие правила конфиденциальности. Никаких фото, видео за кулисами. — Логично, — кивнул Алекс, внимательно изучая распечатанные документы на английском. — Спроси, насчёт страховки. В этот момент она ловила себя на том, что переводит не только слова, но и интонации, пытаясь сгладить формальности и сделать процесс менее пугающим для мужа. Она видела, как он напряжён, его взгляд аналитически выхватывал каждую деталь в кабинете. Он был не в своей тарелке, и её миссия заключалась в том, чтобы стать его якорем. Когда последняя бумага была подписана, они вышли на улицу, и обоих накрыла волна облегчения. Солнце светило ярко, и они по инерции направились в раскинувшийся неподалёку Олимпийский парк. — Ну вот мы и официальные сотрудники, — выдохнула Сия, чувствуя, как с плеч спадает огромный груз. — Полгода, — констатировал Алекс, глядя на листву деревьев. — Теперь главный вопрос — где жить. Отель — не вариант. Они сели на скамейку, и Сия тут же достала телефон, открыв приложения с недвижимостью. — Я уже смотрела. Район Апкуджон считается дорогим, но там безопасно и много экспатов. А можно поискать что-то ближе к реке, в Йонсане... Будешь недолго добираться до работы. — Выбирай ты, — сказал он, положив руку ей на плечо. — Ты лучше ориентируешься. Главное, чтобы был хороший интернет и не текло с потолка. Она улыбнулась. Его практичность была одновременно и спасением, и напоминанием об их разнице. Он думал о фундаменте, а она уже представляла, как они будут завтракать на балконе с видом на Сеул. Следующие несколько дней пролетели в безумном вихре. Сия с головой погрузилась в бытовые вопросы: виза, поиск квартиры, открытие счёта в банке, изучение маршрутов метро. Она чувствовала себя первооткрывателем, и каждая решённая задача была маленькой победой. Алекс же с первого дня пропал в работе. Его ценили за сноровку и умение решать проблемы нестандартно. Он вникал в местное оборудование, общался с корейскими коллегами через переводчик в телефоне, когда Сии не было рядом, и по вечерам они возвращались уставшими, но довольными. Именно в один из таких дней они сидели в столовой компании. Алекс что-то увлечённо объяснял Сие на тему акустических панелей, а она, кивая, рассеянно водила вилкой по салату, мысленно составляя список дел на завтра. И тут она почувствовала это прежде, чем увидела — знакомое покалывание на затылке, смутное электричество в воздухе. Она подняла взгляд и встретилась с ним. Хёнджин стоял у входа в кафетерий с Минхо. Увидев их, он коротко, но приветливо помахал рукой и направился к их столику. Сия почувствовала, как кровь бросилась ей в щёки. — Кажется, к нам идут, — тихо предупредила она Алекса. Алекс оторвался от своего планшета, его лицо выражало лёгкую настороженность. — Привет, — Хёнджин улыбался, но его взгляд, тёплый и тяжёлый, был прикован к Сие. — Как вам наш кафетерий? Не отравились ещё? — Всё очень вкусно, — вежливо ответила она, опуская глаза в тарелку. Алекс наблюдал за этим молчаливым диалогом. Он видел, как Хёнджин смотрит на его жену — не как на коллегу или переводчицу, а с тем самым знакомым, пристальным интересом. Он аккуратно кашлянул в кулак, привлекая внимание. — Я слышал, у вас на следующей неделе съёмки клипа, — обратился Алекс к Хёнджину, нарочито громко и по-английски, чтобы Сия перевела. — Нужно будет проверить всё оборудование для спецэффектов. Чтобы не было повторения концертной истории. Сия перевела. Хёнджин кивнул, но его ответ был коротким, и взгляд снова уплыл к ней. Неловкость нарастала. И тут в разговор неожиданно вступил Минхо, до этого молча стоявший в стороне с равнодушным, немного отстранённым видом. — Вы отвечаете за техническую часть? — спросил он у Алекса, и Сия тут же перевела. — Да, — ответил Алекс. — В основном за звук и свет на мероприятиях. — На прошлых съёмках были проблемы с дым-машиной, — заметил Минхо, его взгляд стал более цепким, заинтересованным. — Слишком плотный туман, камеры не брали. Говорили, что по спецификациям всё должно работать. Алекс оживился. Это была его территория. — Скорее всего, дело не в машине, а в составе жидкости или в настройках вентиляции. Нужно смотреть на месте. И между ними завязался диалог, который Сия переводила уже на обе стороны. Но это был уже не тот напряжённый обмен репликами с Хёнджином. Алекс и Минхо, несмотря на языковой барьер, нашли общий язык — язык практичности, логики и решения проблем. Минхо, холодный и сдержанный с незнакомцами, оказался дотошным перфекционистом, и Алекс это ценил. Пока два практика обсуждали технические нюансы, Хёнджин воспользовался моментом. Он не говорил ни слова, просто смотрел на Сию. И она, стараясь не поднимать глаз, чувствовала этот взгляд на себе — как физическое прикосновение. Он жёг её щёки, заставлял пальцы непроизвольно сжиматься вокруг стакана. Она переводила слова Минхо и Алекса, но её разум был полностью занят борьбой — борьбой с желанием поднять глаза и встретиться с ним взглядом. Алекс, кивая Минхо в ответ на какую-то техническую деталь, краем глаза видел это немое кино. Он видел опущенный взгляд жены, её сжатые пальцы и пристальный, немой вопрос во взгляде Хёнджина. В воздухе висело невысказанное напряжение, и Алексу оно показалось невыносимым. Он не стал ничего говорить. Вместо этого его рука, лежавшая на столе, плавно двинулась вперёд. Тёплая, твёрдая ладонь накрыла её холодные, беспокойные пальцы, сжав их в уверенном, спокойном объятии. Это был не резкий жест, а скорее медленное, неоспоримое утверждение. Она здесь. Со мной. Сия вздрогнула от прикосновения, будто очнувшись от гипноза. Она на секунду подняла на него глаза, но он уже не смотрел на неё. Его внимание было снова приковано к Минхо, лицо выражало деловую заинтересованность. — Переведи, пожалуйста, — спокойно сказал он ей, как ни в чём не бывало. — Пусть Минхо пришлет мне спецификации той дым-машины. Я изучу их до съёмок. Его голос был ровным, но его хватка на её руке была красноречивее любых слов. Она почувствовала, как волна тепла и стыда разливается по её телу. С одной стороны, это было утешение, якорь в бушующем море её смятения. С другой — болезненное напоминание о том, что она стоит на грани предательства, пусть даже только в своих мыслях. — О... конечно, — её голос прозвучал чуть сипло, и она быстро перевела просьбу Алекса. Хёнджин заметил этот жест. Его взгляд скользнул по их сцепленным рукам, и на его лице на мгновение мелькнула тень — не разочарования, а скорее понимания. Игры закончились. Поле было помечено. Он вежливо улыбнулся и отступил на шаг, позволив Минхо и Алексу завершить разговор. Через пару минут, обменявшись формальными поклонами, Хёнджин и Минхо удалились. Эхо их шагов затихло, и за столиком воцарилась тяжёлая тишина. Алекс медленно разжал пальцы и забрал свою руку. Он сделал глоток воды, его лицо было невозмутимым. — Ну и нравы у твоего кумира, — наконец проворчал он, глядя в пространство перед собой. — Можно подумать, он никогда замужних женщин не видел. Смотрит, будто экспонат в музее рассматривает. Сия почувствовала, как внутри всё сжимается. Она понимала, что он прав, но признать это — значило признать свою собственную вину, свою ответную реакцию на этот взгляд. — Алекс, перестань, — она заставила себя рассмеяться, но смех вышел нервным и фальшивым. — Он же просто... артист. У них, наверное, такой взгляд отрепетированный. Все фанатки тают, вот он и пользуется. Не придавай значения. Он перевёл на неё тяжёлый, изучающий взгляд. — Ты правда так думаешь? — Конечно! — она слишком быстро ответила, отводя глаза и собирая свои вещи. — Он со всеми так. Это часть имиджа. Холодный, загадочный красавчик. Давай уже пойдём, мне ещё в агенство по недвижимости звонить надо. Алекс не стал спорить. Он молча встал, позволив ей перевести разговор в шутку и бытовые вопросы. Но в его глазах она прочитала то, чего он не сказал вслух: он не верил ей. Он видел, что этот взгляд был не общим, а направленным именно на неё. И её попытка отшутиться лишь подтвердила его опасения. Они шли по коридору, и между ними снова выросла невидимая стена. Он — по одну сторону, обременённый знанием и ревностью, которую старался подавить. Она — по другую, притворяясь, что ничего не происходит, и убегая в суету быта от неприятного разговора, который рано или поздно придётся начать. Прошло ещё пару дней, и их жизнь в Сеуле постепенно обретала контуры. Квартира в Йонсане, которую Сия нашла после изнурительных поисков, оказалась светлой и уютной, с крохотным балконом, откуда открывался вид на соседний парк. Алекс купил кофеварку и разобрал коробки с инструментами в прихожей, что для него было равноценно ритуалу заселения. Сия погрузилась в ворох документов, виз и банковских счетов. Её дни были расписаны по минутам: утром — звонок в иммиграционную службу, днём — сопровождение Алекса на звукозаписывающую сессию, вечером — изучение профессиональной терминологии, чтобы переводить не «какую-то штуку для звука», а «многодорожечный аудиоинтерфейс». Однажды их вызвали на студию для настройки оборудования перед записью бэк-вокала. Войдя, они застали там Хёнджина и Чанбина. Чанбин что-то увлечённо обсуждал с саунд-продюсером, а Хёнджин сидел на диване в наушниках, закрыв глаза, и тихо напевал свою партию, отстукивая ритм пальцем по колену. Сия замерла на пороге, заворожённая. Это была не сцена с огнями и толпой, а самая что ни на есть рабочая, почти интимная обстановка. Музыка рождалась прямо здесь, в нескольких шагах от неё. Алекс, не обращая внимания на артистов, сразу прошёл к пульту и погрузился в диалог с корейским звукорежиссёром. Сия подошла, чтобы переводить. Работа закипела. Алекс давал указания, Сия переводила, звукорежиссёр вносил коррективы. В какой-то момент, пытаясь объяснить нюанс атаки вокала, Алекс запутался в английских терминах и жестах. Сия увидела, как он на мгновение растерялся — редкое для него состояние. В этот момент с дивана раздался спокойный голос на ломаном, но понятном английском: — He means... the voice is too sharp? Like a knife? — Хёнджин снял наушники и смотрел на Алекса, его взгляд был сосредоточенным и деловым. Алекс, удивлённый, кивнул: — Yes. Too sharp. Need more... soft attack. — Okay, — Хёнджин коротко что-то сказал продюсеру на корейском, и тот сразу же понял. Сия стояла, чувствуя себя лишней. Её мост оказался не нужен. Алекс кивнул Хёнджину в знак благодарности, и между ними на секунду возникло нечто вроде профессионального понимания. Во время перерыва Чанбин угостил всех принесёнными пирожными. Алекс, всегда практичный, спросил у Сии, не хочет ли она чаю, и, получив утвердительный ответ, отправился на кухню студии её искать. Сия осталась сидеть в углу дивана, чувствуя лёгкую неловкость. Хёнджин налил себе воды и, проходя мимо, на секунду остановился. — Ты сегодня выглядишь уставшей, — тихо сказал он на корейском, не глядя на неё. — Всё хорошо? Это было сказано так просто, так по-человечески, без намёка на флирт или прессинг. Простая забота коллеги. Сия растерялась. — Да, просто... много бумажной работы. — А, визы, — он понимающе кивнул, сделав глоток воды. — Это всегда ад. Если что, секретарь нашей компании может помочь, у неё есть контакты. В этот момент вернулся Алекс с двумя чашками чая. Он протянул одну Сие, его взгляд скользнул по Хёнджину, но тот лишь вежливо кивнул и отошёл к Чанбину, как будто их мимолётный разговор и не случался. Вечером, по дороге домой, Алекс неожиданно сказал: — А Хёнджин, оказывается, не такой уж и... гавнюк, как я думал. Сегодня помог. — Да? — Сия смотрела в окно такси. — А что он сказал? — По звуку. Понял, что я имел в виду. Сообразительный. Их первые выходные в Сеуле стали идеальной иллюстрацией их различий. Алекс составил в уме чёткий план: купить продукты, найти аптеку с привычными лекарствами, разобрать оставшиеся чемоданы и изучить карту метро, чтобы оптимизировать маршрут до работы. Сия же проснулась с одним желанием — заблудиться. — Давай просто пойдём куда глаза глядят? — предложила она за завтраком, который Алекс приготовил на их новой крохотной кухне. — «Куда глаза глядят» — это не маршрут, — возразил он, уже отмечая на телефоне ближайший супермаркет. — Мы можем сначала закупиться, потом... Но она уже надела куртку и смотрела на него с таким молящим восторгом, что он сдался. Их «заблуждение» началось с соседней улицы, которая оказалась пешеходной аллеей, заставленной лотками с хоттоками и сладкими блинчиками. Сия тут же купила два, хотя завтракала пятнадцать минут назад. — Смотри! Тут целый магазин только с носками! — воскликнула она, таща его за руку в крохотную лавку, заваленную парами с аниме-персонажами и символикой групп. — Надо купить с «Губкой Бобом»! — У меня есть носки, — устало заметил он. — Но не с «Губкой Бобом»! — это для неё было исчерпывающим аргументом. Он сдался и купил пару самых простых чёрных, пока она выбирала себе с рассеянным котом и надписью «무료» (бесплатно), потому что ей показалось это забавным. Дальше — больше. Она вела его в кафе с единорогами, где пила розовый латте, в то время как он заказывал чёрный кофе и проверял отзывы о местных сервисных центрах для своей аппаратуры. Она восхищалась витринами с непонятными, но красивыми безделушками, он вычислял курс валют и прикидывал, сколько они потратили за утро. В какой-то момент они вышли к ручью Чхонгечхон. Сия, увидев разноцветные зонтики, под которыми сидели парочки, тут же решила прокатиться на лодке. — Это нерационально, — сказал Алекс, глядя на очередь. — Мы потратим сорок минут на десятиминутную прогулку по искусственному каналу. — Но это же романтично! — парировала она. — Романтика — это когда у тебя не затекают ноги в тесной лодке, — пробормотал он, но всё же постоял с ней в очереди. Пока они плыли, она снимала всё на телефон, ловила свет на воде и улыбалась прохожим. Алекс сидел напротив, стараясь не раскачивать лодку, и следил, чтобы её сумка не намокла. — Правда же красиво? — спросила она, переводя на него сияющий взгляд. Он посмотрел вокруг — на воду, на небоскрёбы, на смеющихся людей. — Да, — честно ответил он. — Логистика у города продумана хорошо. Чисто, зелёные зоны вписаны в инфраструктуру. Она расхохоталась. — Ты невозможный! Вечером, возвращаясь домой с полными пакетами ненужных, но милых вещей, они проходили мимо огромного экрана, на котором крутили клип Stray Kids. Сия замерла на секунду, глядя на знакомые лица, и Алекс почувствовал, как её рука непроизвольно сжала его ладонь. Это было мгновенное, электрическое напряжение, которое тут же ушло, но он его поймал. Дома, пока Сия раскладывала свои покупки, он молча поставил на её тумбочку зарядку для телефона, которую приметил утром в магазине. Без единого слова. Просто потому, что видел, как её раздражают вечно путающиеся провода. Она нашла её вечером и обняла его сзади. — Спасибо. Ты самый лучший. — Пустяки, — он похлопал её по руке. — Завтра, кстати, по логистике, нам нужно в Икею. Нам не хватает полок. Сия вздохнула, прижавшись щекой к его спине. Он был её домом, её якорем, её живым, дышащим адаптером, который соединял её с реальностью. Но иногда, глядя на огни незнакомого города, ей так хотелось отключиться от сети и просто... лететь. Их жизнь в Сеуле вошла в рабочую колею через пару месяцев. Репетиции, съёмки, звукозаписывающие сессии. Сия, как тень Алекса, была везде. И, как оказалось, везде был Хёнджин. Сначала это были действительно случайности. Они сталкивались в узком коридоре студии, и он, пропуская её вперёд, коротко кивал. Она переводила для Алекса его вопросы по звуку: «Хёнджин спрашивает, можно ли добавить больше эха на припеве?» — и их взгляды на секунду встречались поверх головы её мужа, поглощённого настройками. Потом мелочи стали накапливаться. Однажды во время долгой паузы, пока Алекс и светооператор спорили о фильтрах, Сия присела на барьер сцены. Рядом, в полумраке, Хёнджин, отвернувшись от всех, рисовал что-то в потрёпанном блокноте. Он был похож на большого, уставшего зверя, нашедшего временное укрытие. Внезапно он поднял голову, и его взгляд, рассеянный и погружённый в себя, наткнулся на неё. Он не смутился и не отвернулся. Вместо этого уголки его глаз чуть смягчились, и он показал ей обложку блокнота, на которой был нарисован забавный хорёк. Это длилось мгновение. Потом он снова уткнулся в рисунок, а у неё внутри что-то ёкнуло, слабо и тревожно. Как-то раз Алекс попросил её передать Хёнджину комментарий по поводу вокала. Пришлось подойти ближе. — Партия в бридже, — переводила она, глядя куда-то в район его подбородка. — Нужно спеть… тише. Более приглушённо. Так аппаратуру настроили. — Понятно, — его голос прозвучал прямо над ней, тихо. — Спасибо. Их взгляды встретились. Всего на секунду. Но в этой секунде не было ни артиста, ни переводчицы. Была только неловкая, густая тишина, наэлектризованная тысячью несказанных слов. Она первая отвела глаза, пробормотав «пожалуйста» и поспешив обратно к Алексу. Всё это было мелочами, крупицами. Но каждая такая крупица падала на чашу весов, нарушая хрупкое равновесие её мира. Она ловила себя на том, что ищет его фигуру в толпе, замечает тембр его смеха и чувствует лёгкое головокружение, когда он оказывался рядом. Потом приступ вины заставлял её с удвоенной силой демонстрировать заботу Алексу — поправлять ему воротник, приносить воду, говорить с ним нарочито ласково. Алекс принимал это как должное, с лёгким удивлением, иногда с благодарной улыбкой. Он видел её старания, но не видел их причины. Он был поглощён мигающими лампочками на пульте, длинными списками задач, техническими спецификациями. Он видел Сию усталой, видел, как она старается, и в ответ брал на себя больше работы, старался упростить ей жизнь, не понимая, что причина её напряжения была не в работе, а в тихом, постоянном землетрясении, происходившем у неё внутри. А тем временем в воздухе, густом от пыли и статики софитов, накапливалось невысказанное напряжение. Тихий, невидимый Алексом ропот, который слышала только она. И от которого у неё перехватывало дыхание.