Ужасы для рассказов у костра

Меня зовут Томас, мне двенадцать, и я учусь в шестом классе средней школы Уиллоу-Хилл. Наш городок это буквально сонная дыра, где ничего не происходит, кроме сплетен и дождей. Но в последние недели что-то изменилось. Точнее, кто-то. Мой одноклассник Эндрю. Он всегда был тихим, как тень в углу комнаты, но теперь эта тень ожила и пугает меня до чёртиков. Никто, кроме меня, не замечает, что с ним творится. И это сводит меня с ума. Всё началось в понедельник, на уроке математики. Мисс Кларк объясняла дроби, её мел скрипел по доске так же мерзко, как скрежет вилки по тарелке. Я сидел за партой у окна, пытаясь не заснуть, когда заметил, что карандаш Эндрю катится по столу. Сам по себе. Он не касался его, просто смотрел, и карандаш, словно марионетка на невидимых нитях, пополз к краю. Я моргнул, думая, что мне показалось. Но потом он упал на пол с тихим стуком, и Эндрю ухмыльнулся. Его глаза, обычно тусклые, как мутное стекло, сверкнули, будто в них зажёгся холодный огонь. Я рассказал об этом своему другу Джею после урока. Он только рассмеялся, хлопнув меня по плечу. «Том, ты что, пересмотрел ужастиков?» — сказал он снисходительно и даже почти надменно. Тоже мне, мамочка. Я пытался объяснить нормально, но слова звучали глупо даже для меня. Никто не видел, как карандаш двигался. Никто не замечал, как Эндрю смотрит на вещи... слишком долго, слишком внимательно. Я начал следить за ним. На следующий день на физкультуре было хуже. Мы играли в баскетбол, и Эндрю, как обычно, стоял в стороне неподвижной статуей, даже взгляд его был каким-то неживым. Мяч вдруг вырвался из рук Тревора, нашего лучшего игрока, и полетел прямо в лицо Дженни. Она вскрикнула, упала, а из носа хлынула алая кровь. Все подумали, что Тревор промахнулся, но я видел, как Эндрю смотрел на мяч. Его губы чуть дрогнули, словно он управлял проклятым мячом... Брррр... Я почувствовал холод в груди, как будто кто-то вонзил мне в сердце ледяной осколок. Я попытался рассказать мисс Кларк. Она выслушала, поправляя очки, и мягко сказала: «Томас, у тебя богатое воображение». Предсказуемая реакция, эти взрослые такие... Глупые! Её голос был тёплым и обволакивающим, но слова, им произнесённые, резали достаточно больно. Никто. Мне. Не. Верил! Ни учителя, ни друзья. Даже моя мама, когда я заикнулся об этом за ужином, только покачала головой и велела не выдумывать. Я чувствовал себя до омерзения одиноким. Каждый день Эндрю становился смелее наглее. На уроке биологии чучело ворона, стоявшее на шкафу, внезапно захлопало крыльями. Все засмеялись, думая, что это чья-то шутка, но я видел, как Эндрю смотрел на птицу, а его пальцы слегка дрожали, будто он дирижировал невидимым оркестром. В тот же день учебник мисс Кларк исчез прямо с её стола. Она искала его, бормоча что-то о своей невнимательности, но я знал правду. Эндрю сидел в углу, и его улыбка была мало похожа на добрую, скорее наоборот. Я начал бояться. Не только за себя, но и за всех в классе. Эндрю не просто шалил... в нём росло что-то тёмное, как плесень разрастается в подвале от сырости. Я стал следить за ним ещё внимательнее, записывал всё в тетрадь, которую прятал под матрасом. Карандаши, двигающиеся сами. Исчезающие ластики. Стакан воды, который опрокинулся на тетрадь Джея, хотя никто к нему не прикасался. Я замечал, как Эндрю шепчет что-то, глядя на предметы, и они подчиняются ему. Подчинаются его воле. Прокрутив эту мысль в голове, я ужаснулся ещё сильнее. Однажды на перемене я увидел, как он левитировал. Это было в старом крыле школы, где пахло сыростью и старыми книгами. Я шёл за ним, прячась за углом, когда заметил, что его ноги не касаются пола. Он парил в нескольких сантиметрах над землёй, а его тень на стене дрожала, как живое существо. Мое сердце билось так громко, что я боялся, он услышит. Я хотел закричать, но горло сжало невидимой рукой. Его глаза встретились с моими, и я почувствовал, как холод пробежал по спине, царапая мою кожу. На следующий день он поджёг учебник. Это было на химии. Мистер Хейс объяснял, как смешивать реактивы, когда книга на парте Эндрю вдруг вспыхнула. Пламя было маленьким, но злым, как оса. Все ахнули, а мистер Хейс схватил огнетушитель. Эндрю сидел спокойно, но я видел, как его пальцы сжались, будто он держал невидимую спичку. Никто не обвинил его. Все решили, что это случайность. Но я знал. И он знал, что я знаю. Той ночью я не спал. Лежал в темноте, глядя в потолок, и думал, что делать. Эндрю становился опаснее. Что, если он решит не просто пакостить? Что, если он захочет большего? Мой разум крутился вокруг этой пугающей до тошноты мысли. Я решил поговорить с ним. Прямо. Лицом к лицу. Это было безумием, но я не видел другого выхода. Я подловил его после уроков у старого дуба за школой. Ветер трепал листья, и они шуршали почти потусторонним шёпотом. «Эндрю, я знаю, что ты делаешь», — сказал я, стараясь контролировать дрожь в голосе. Он посмотрел на меня, и его глаза были пустыми, абсолютно равнодушными. Мне стало холодно. «Ты ничего не знаешь, Том», — ответил он тихо. Его голос был мягким, но в нём звенела угроза. Угроза... То, чего я боялся больше всего. «Я видел, как ты двигаешь вещи. Как поджигаешь. Это не нормально», — выпалил я. Он шагнул ближе, и я почувствовал, как воздух вокруг стал свинцовым. «Ты никому не расскажешь», — сказал он, и его слова буквально пригвоздили меня на месте. Я отступил, но он поднял руку... Моя тетрадь, та самая, с записями, вылетела из рюкзака. Она зависла в воздухе, а потом вспыхнула ярким пламенем. Я закричал, но огонь исчез так же быстро, оставив только пепел. Я побежал домой, не оглядываясь. Сердце колотилось набатом, громыхало и царапало грудную клетку изнутри. Я чувствовал его тяжёлый обжигающий взгляд на своей спине. Дома я заперся в комнате и пытался отыскать решение. Никто не верил мне. Но я не мог молчать. Если Эндрю продолжит, кто знает, что он сделает? Может, он подожжёт школу. Или хуже. На следующий день я пошёл к директору. Мистер Грэм выслушал меня, но его лицо было каменным, как статуя. «Томас, это серьёзные обвинения», — сказал он. «Ты уверен, что не выдумал?» Я пытался объяснить, но он только покачал головой. Меня отправили домой с запиской для родителей. Мама была в ярости, а я чувствовал себя преданным, растоптанным и опустошённым как никогда. Ночью я проснулся от странного звука. Будто кто-то скрёбся в окно. Я подошёл, отдёрнул штору и замер. Эндрю стоял во дворе. Его глаза светились в темноте, как у кота. Он не двигался, просто смотрел. А потом мой будильник на тумбочке начал крутиться бешеным волчком. Я закричал, и мама вбежала в комнату, но Эндрю уже исчез. Будильник остановился. Мама обняла меня, но я видел в её глазах сомнение. Теперь я не знаю, что делать. Эндрю следит за мной. Я чувствую его присутствие каждую секунду. Он играет со мной, сводит меня с ума и насмехается надо мной. Я не могу доказать, что он делает. Но я знаю, что он не остановится. И если никто не поверит мне, я останусь один. Моя комната больше не кажется безопасной. Школа — ловушка. А Эндрю… он больше не мальчик. Он что-то другое. И я боюсь, что скоро узнаю, что именно.