Ужасы для рассказов у костра

Дождь хлестал по листьям, как будто джунгли решили выдать нам счёт за все грехи. Десять пар ног месили грязь, рюкзаки били по спинам, а в голове — только одна мысль: «Куда делся Брайан?» Всё началось у водопада. Вода падала с высоты серебряный занавесом, и Брайан, конечно, полез ближе всех. — Ребят, это будет легендарно! Если упаду, скажите, что я умер героем! — крикнул он, балансируя на скользком камне. Камера в руке, ухмылка до ушей. Потом — всплеск и куча брызг, тушка нашего экстремала скрылась под толщей воды. Казалось, что наши крики перебивали рёв воды. Парни нырнули за ним прямо в одежде, но всё было тщетно. Первые два дня после водопада были адом. Во время безуспешных поисков мы едва держались на ногах. Голос сорвали все в нашей группе, так истошно орали имя Брайана. Слабые шаги и рваное дыхание... Лена несла его кепку, как талисман, сумрачный Марк — рюкзак. Неутомимая София — его бутылку с водой, которую он забыл у костра. — Эй, народ, — крикнул сзади Марк, отряхивая воду с бороды, — если мы не выберемся до заката, я официально объявляю Брайана королём джунглей. Он всегда говорил, что выживет в апокалипсисе с одной зубочисткой. До заката, конечно же, никто не выбрался. Мы спускались по скалам, цепляясь за корни. Фонарики метались в темноте, выхватывая пустые камни и пену. Лена орала его имя, пока голос не сел. Марк полез в воду по пояс, но течение было бешеным и едва не унесло его. А обычно позитивная и энергичная София потерянно сидела на берегу, обхватив колени, и шептала: «Этот придурок же обещал не умирать так рано». Ночь мы все провели у водопада. Костёр не разводили — мокрые дрова шипели и не горели. Том пытался шутить: «Брайан сейчас где-то пьёт коктейль с русалками», но никто не смеялся. Я смотрел на воду и думал: мы достигли критической точки. Конец. Брайан множество раз попадал в передряги, но удача не могла сопровождать его бесконечно. У всего есть прочность, даже у неё. Ночью я не спал. Смотрел на звёзды сквозь листву и думал: вот он, последний раз, когда мы были вместе. Брайан рассказывал, как в колледже украл у декана машину и катался по кампусу с сиреной. Мы ржали до слёз. А теперь — тишина. Утром решили идти дальше, прочёсывая джунгли. Иронично, что мы понятия не имели, куда идём, спасатели из нас были никудышные. Каждый шаг — как удар под дых. Лена шла молча, сжимая в кармане его кепку, которую нашла на камне. Марк нёс его рюкзак, хотя тот был пустым. «На память», — глухо буркнул он. Грязи по колено, комары тучей. Мы сбились в кучу, как стадо баранов. София вдруг остановилась и сказала: «Помните, как Брайан в Рио украл у уличного торговца шляпу и бегал от него по пляжу?» Мы задумчиво кивнули. Улыбки, даже натянутой, не получилось. Только тупая боль в груди. — Он бы сейчас сказал: «Ребят, вы что, без меня заблудились? Я же карту нарисовал на салфетке!» — Том попытался изобразить голос Брайана. Не вышло. Голос дрожал. У Софии случилась истерика, её рыдания слились в хриплый поток бессвязных причитаний и всхлипов, ей пришлось тяжелее всех. Третий день. Ноги сбиты в кровь, вода кончилась. Мы вышли на поляну, где деревья услужливо расступились перед нами, и увидели дорогу. Асфальт! Настоящий!!! Спасатели в оранжевых жилетах бежали к нам. Кто-то кричал по-португальски, кто-то плакал. Нас грузили в джипы, совали бутылки, одеяла, медик бегло осматривал каждого и что-то говорил руководителю спасательной группы. — Один пропал, — выдохнула Лена рейнджеру. — Брайан. У водопада. Три дня назад. Рейнджер скривил лицо, многозначительно глядя на коллегу, кивнул, а затем что-то записал, чтобы сразу же повезти нас в отель. Маленький такой отель, с гамаками и запахом жареного мяса. Нас разместили по комнатам, обещали еду и душ. Мы переглядывались, в полном непонимании указывая в сторону леса. Мы не можем бросить его! Нехотя, мы всё же сдались и поехали подальше от джунглей. София вошла в холл первой. И замерла, будто увидела привидение. На диване, в шортах и футболке с надписью «I survived Amazon», сидел чёртов Брайан. С огромным бинтом на лбу, с коктейлем в руке. Увидел нас и просиял, как начищенный цент. — О, вы тоже здесь? А я думал, вы ещё в джунглях фоткаете обезьян. Повисла тишина. Потом Марк шагнул вперёд и врезал ему по плечу. Не сильно, но ощутимо. — Ты... ты... — Лена задохнулась. — Мы думали, ты утонул! Брайан моргнул. — Утонул? Я? Да я герой! Упал, стукнулся башкой, очнулся — местные рыбаки тянут меня на лодку. Говорят: «Турист, ты живой?» Я: «Ага, но где мои друзья?» А они: «Какие друзья? Ты один был». — Ты не помнил нас? — спросила София тихо. — Ни фига. Амнезия, говорят. Помнил только, что я — Брайан, люблю пиво и ненавижу комаров. Рыбаки отвезли меня в деревню, там доктор, потом полиция, потом — сюда. Память не пропьёшь... Я три дня ждал, пока вы объявитесь. Думал, вы в баре зависли. Том рассмеялся. Сначала нервно, потом в голос. — Мы тебя хоронили, придурок! Я уже речь готовил! — Ну, извините, — Брайан развёл руками. — В следующий раз сдохну уже по-настоящему. Но мы не смеялись. Лена смотрела на него с таким сложным лицом, что вместо него можно было подставить кубик Рубика, и ничего бы не изменилось. Марк нервно прорычал и отвернулся. София же села на пол и заплакала, отмахиваясь от остальных. Не от радости. От кипящей злости. — Мы тебя искали, — сквозь зубы процедила она. — Три, сука, дня. По скалам... В воде! Я думала, ты лежишь там, на дне. С разбитой головой. А ты... ты здесь. С коктейлем. Мудила! Брайан опустил наглые глаза. — Я не знал. Правда. Я проснулся — и ничего. Только имя. И страх, что я один. Марк повернулся к нему, стараясь сгладить острые углы и снять напряжение. — Мы твою кепку нашли. На камне. Думали, это всё, что от тебя осталось. — Я её потерял, — тихо сказал Брайан. — Когда падал. Спасибо, братишка... Тишина стала такой густой и неловкой, что это почувствовали абсолютно все. Лена вытерла рукавом влажную дорожку с щеки, подошла и обняла виновника нашего мимолётного траура. Крепко, аж до хруста. — Не смей больше так, — прошептала она. — Слышишь? Не смей. Вечером мы сидели на веранде. Брайан рассказывал, как рыбаки учили его ловить пираний на куриную ножку. Мы слушали. Не смеялись. Просто слушали. — А я им: «Ребят, я вегетарианец!» А они: «Пиранья — не мясо, а пища богов». — Ты вегетарианец? — удивилась Лена. — Нет, но звучало-то круто. Марк поднял бутылку, торжественно обращаясь к горе-туристам и самодовольно улыбаясь. В глубине души он был страшно горд иметь такого отбитого друга. — За Брайана. Который умер, воскрес и заказал нам такси до отеля. — И за нас, — добавил Том. — Которые прошли джунгли, чтобы найти дорогу к бару и этого контуженого. Мы чокнулись. Тихо, без смеха, но всё же с некоторым облегчением. Потому что знали: это не конец. Это только начало. Наутро мы улетали домой. Десять человек, один бинт и куча историй. И обещание: в следующий раз — только пляж, кальян и музыка... И никаких водопадов. Но все знали: с Брайаном это не сработает. Он обязательно найдёт приключение. И мы пойдём за ним. Потому что так и должно быть.