October's Lost Children

***

Ночной эфир — для тех, кто все еще не спит. Ильт больше не может. Голос звучит ровно, спокойно. Почти без эмоций. Мин Юнги сидит в своей темной комнате, где тусклый красный индикатор «ON AIR» прорезает темноту, как открытая кровоточащая рана. На столе — недопитый, горький и уже холодный кофе. На ладони — след от наушников, что он сильно сжал от переживаний. Он вновь один. Время — как бесформенная масса. 03:17 ночи. Самое тихое и самое опасное время суток. Когда даже мысли дышат осторожно. Он снова один... — Сегодня без темы, — услышал он собственный голос, озвученный в микрофон, и он показался ему чужим. — Просто расскажите, что вас держит. Или что уже не держит... Он ждет. Ждет, пока пальцы барабанят по столу какой-то ритм. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук... Это ритм его бессонницы. А возможно, не только его. Сообщений нет. Писем нет. Мир спит. Как и положено всем... Но точно ли все спят? Мин снова включает тихую демку — из того, что он написал, когда отчаянно верил, что музыка лечит. Теперь же это просто напоминает о боли, которую нельзя вылечить. Но он все так же слушает.

***

Когда-то, еще задолго до эфира, он записывал свои мысли в соцсети, где аудитория была не больше, чем в развлекательных детских кружках. Записывал просто. Чтобы убедиться, что он существует. А теперь у него своя молчаливая аудитория, а микрофон — единственный, кто говорит. Пусть и его собственным голосом. Юнги смотрит в окно. За ним — такие же множества безликих окон, что тонут в ночной темноте. Каждое из них — чья-то жизнь. Он не уверен, не видит, но чувствует, что за этими окнами тоже кто-то не спит, а возможно, сейчас даже слушает его. Он знает, что там тоже кто-то устал. Устал быть сильным... Кто-то сейчас держит лезвие в руках, думая, что это единственный способ. Во всем. Замолчать, успокоиться, расслабиться, увидеть мир в ярком красном свете, почувствовать что-то, что, казалось, тело забыло... Он нажимает на кнопку: — Никто не обязан выживать красиво. Это не фильм, где будут восхищаться, поэтому... Просто выживайте. Фраза уходит в эфир, утопая в шуме частот. Он не уверен. Не уверен, услышит ли ее кто-то. Но все равно говорит. Потому что молчание убивает быстрее. Быстрее собственно принятых решений.

***

Через тридцать три минуты, когда часы показывали 03:50, — приходит первое сообщение в чат. Оно очень короткое. Без приветствий. Почти незаметное. Наверное, как отправитель в повседневной жизни. Но Юнги его увидел. JM_P: «Если я умру, ты поставишь мою песню?» Он долго смотрел на экран, перечитывая содержание. Пальцы подрагивали. Юнги перечитывает содержание, как будто это может изменить смысл, в который сложились буквы. — Ты уверен, что хочешь, чтобы тебя услышали после? — голос сам переходит на разбитый шепот. — Может... стоит дать себе шанс до? Он не знает, но боится. Боится, что этот человек не напишет больше. Ни слова. Ни буковки...

***

04:12 a.m. В наушниках гремит тишина. Эфир молчит. Слишком громко. Микрофон отключен. Юнги включает старую запись, двухлетней давности. Его голос, только там он живой. По сравнению с нынешним временем: «Я не знаю, почему я делаю это. Может, чтобы не умереть. Может, чтобы кто-то другой не умер». Он останавливает запись. Дышит. Тяжело. Через раз. Сколько раз он писал такие сообщения? Незнакомым людям, своим тогда немногим фанатам, друзьям, что тогда еще у него были, врачу, что его консультировал, Богу — в конце концов. Сколько раз он сам был по ту сторону эфира, надеясь, что хоть кто-то услышит... Бесчисленное количество раз. А теперь... Теперь он — тот самый "кто-то" по ту сторону эфира. Но легче не стало. Или все же..

***

04:12 a.m. Он достает сигарету, но не зажигает. Просто держит меж пальцев, рассматривая длинную трубочку. На первый взгляд такую чистую, а внутри забитую всякой хренью. Он горько усмехается, понимая, что только человек может создать такую вещь. А потом взять с уже существующих. От людей, что нередко кажутся хорошими, а внутри до отказа набиты гнилью. Он вздыхает и откладывает сигарету обратно в пачку. Это просто привычка — чувствовать в руках что-то, что мозг знает — вредит тебе. Но пепельница пуста. Уже хороший знак. Но так ли это?.. — Я часто думаю, — произносит он в вновь включенный микрофон, — почему людям проще сказать "я устал" в интернете, залайкать подходящий пост, чем показать это в жизни? — Он замолкает на какое-то время. — Может... потому что соцсети не смотрят в глаза. А глаза — слишком честны, чтобы врать... Юнги вновь делает паузу. Ему трудно говорить. Но еще сложнее молчать. Слышно, как в микрофон падает капля воды. Он не плачет — просто в квартире слишком высокая влажность. Или глаза устали от монитора. Но он не плачет. Он же не устал...

***

04:21 a.m. Он решает закончить эфир. Нажимает на красный индикатор, но он не гаснет... Юнги не отпускает палец. Не хочет... — Хорошо, — шепчет он. — Послушаем песню на последок. Он ставит демо, без названия и исполнителя. Простые аккорды, без слов, только ритм. А каждая нота — выдох после крика. Музыка звучит, и комната будто оживает. Даже многослойная пыль на поверхностях начинает двигаться под мелодию, свет, исходящий из монитора, мигает, а время снова идет... Он закрывает глаза. Слушает. И впервые за долгое время чувствует не пустоту, а присутствие.

***

04:24 a.m. Внизу экрана высвечивается новое сообщение. JM_P: «Спасибо, что не выключил. Я все еще тут...» Юнги смотрит на текст. В груди что-то рвется. Скорее от облегчения, чем от боли. Нет, мир по-прежнему не спасен. И пришельцы, возможно, захватят его. Но кто-то не умер сегодня. Иногда этого достаточно. Он выдыхает и отвечает: — Тогда... я поставлю твою песню завтра. Ты только не уходи... Тишина. А потом короткий сигнал. Пришел ответ: JM_P: — Обещаю...

***

05:00 a.m. Эфир завершен. Юнги выключает микрофон, идет к окну, чтобы распахнуть его настежь. Уличный холод врывается в дом. Синий час... Это время всегда вызывало у него странные чувства. И облегчение, и тревогу одновременно. А рассвет постепенно крадется по стеклу. Он смотрит вниз, где движение, люди, жизнь... Слышит далекий шум, лай собак, крики каких-то продавцов, радостные возгласы детей. Что они в это время делают на улице? Мир постепенно просыпается, а он впервые за долгое время не боится утра... Он возвращается к столу, на завтра запланирован еще один эфир и на послезавтра и на месяц вперед тоже. И каждый стоит на одно и то же время. Все пройдет как всегда, а завтра прозвучит чья-то песня, кто решил дать себе шанс. Он улыбается. Не широко, не фальшиво. Разбито и облегченно. Так улыбаются те, кто скоро умрут. Экран монитора наконец гаснет. Все вокруг погружается в полумрак. В комнате стоит такой прохладный, свежий воздух, что режет легкие. А Юнги режет вены. В интернете проще сказать "я устал", но в жизни легче вскрыться... Он долго искал кого-то по ту сторону экрана, кто так же даст ему шанс. Но в итоге сам стал тем "кто-то", кто дает шанс. А впрочем, как можно дать шанс тому, кто сам у себя его отнял, вдолбив в голову пессимизм. Он сам виноват, что не справился. Не понял, что все хорошо, потому что у других хуже. Именно так скажут люди, когда найдут его тело. А кого ебет, что скажут люди? Юнги все равно. Он устал...