October's Lost Children

***

      Некоторым людям суждено влюбиться в друг друга, но не быть вместе...

***

      Что могло быть лучше, чем отправиться в церковь в разгар Хеллоуина?       Вот и Чонгук о том же, собирая рюкзак и тихо бормоча себе под нос:       – Фонарик сунул, перцовку тоже... – задумчиво нахмурил брови, а после рявкнул, поднимая голову: – Мелкий, ты куда дел мой телефон?!       На это младший брат, которого он, естественно, не возьмёт с собой, побежал прочь от него по коридору квартиры, семеня голенькими пятками по кафелю. А Чонгук – за ним, сердито топая и пытаясь в ту же минуту убрать мешавшие пряди волос со лба.       Раздражало.       – А ну, отдай! – схватил младшего за шиворот, выдыхая. К счастью, брат ещё не достаточно вырос, чтобы ему препятствовать, так что Чон мог довольствоваться тем, что он единственный взрослый в доме. Пока родители уехали. И мог подкалывать мелкого, пока тот дул губы. – Я тебя всё равно не возьму туда. Даже если ты мне вернёшь мои наушники.       – Ну возьми меня с собой, – стал канючить мелкий, но Чонгук уже не слушал.       Ему было как-то всё равно.

***

      Ночь. Оставалось только молиться, что брат не позвонит родителям и не скажет, что их старший сын убежал искать бомжей и играть с теми в догонялки. Иначе домашний арест будет обеспечен по щелчку.       Выдохнув, парень накинул капюшон чёрной кофты на голову, на секунду прикрыл глаза, а в следующую уже выскользнул из окна первого этажа, прыгнув на землю. Небольшая горсть пыли взметнулась в воздух, он тихо чихнул и медленно пошёл, озираясь по сторонам. Несмотря на то что он жил в небольшом провинциальном городке и людей на улицах было немного, всё равно нужно было быть настороже. А то вдруг появится какой-нибудь знакомый матери или коллега отца. Ему тогда точно конец.       "Быстрее, как можно быстрее", – перепрыгивая через низенькие заборчики, пробегая мимо открытых таверен, он смотрел вперёд, не забывая коситься на прохожих в костюмах. Но даже это его не волновало.       Особенно чёртов Хеллоуин. И предания, связанные со старой заброшенной церковью на краю города, в которой изредка появлялся пастор. Да люди, приходившие на кладбище позади.       Как будто он дурак, чтобы верить во всякие приметы.       Пробежав ещё пару улиц, парень перемахнул через забор, пронёсся мимо сторожевой будки...       И наконец-то очутился у церкви Всех Святых.       Осталось зайти внутрь, что он и хотел сделать, как вдруг... услышал голос:       – Не делай этого...       Обернулся, но никого не увидел. Проморгался, но ничего.       Только темнота кругом.

***

      Это произошло осенью. Слушая удары по камням, парень отдыхал, щуря глаза. Солнце светило ярко-ярко, даже слишком для обычного денька в провинции.       – Чимин-а, ты когда за водой пойдёшь? – Младший из всех работников, пригнанных сюда для строительства церкви, подошёл к нему, вытирая со лба пот. Льняная рубаха вся истрепалась, волосы взъерошились, а температура на улице неизбежно повышалась. Выдохнув, Пак перевернулся на бок, устроив ноги на удобном стульчике архитектора, который отошёл по делам. И помотал головой, прикрыв лицо рукой.       – Я пока... не очень хочу... трудом рабским заниматься. Попросят меня – тогда и пойду... А так не соизволю, – фыркнул он, даже не слушая, что сказал его напарник.       Только тяжёлые вздохи рабочих со стороны строящегося здания да стрекот над небольшим полем.       Однако то умиротворение продлилось недолго. Толчок в бок, парень пододвинулся и уставился на друга с такого же земельного участка, улыбающегося слишком радостно для обычного рабского дня без еды и воды.       – Что случилось? – заправил светлую прядь за ухо, скрестив ноги. Медовые глаза внимательно следили за эмоциями парня, а сердце гулко колотилось в груди. – Почему ты так на меня смотришь? Я сделал тебе что-то плохое?       – Наоборот, о, Чимин-хен! – Тёмные руки, грязные из-за копоти и каждодневной чёрной работы, поднялись к солнцу, будто благодаря Всевышнего за шанс что-то сказать. – Я хотел попросить твоего разрешения... предложить быть вместе...       И темнокожий замолчал, смотря на блондина своими шоколадными глазами, пока Чимин переводил дух. Так он и скажет "да" этому ходячему жаренному мясу? Прикусив губу, парень задумался, как быть ему в этой ситуации, ведь отказывать было неприятно. Да и когда ещё ему предложат мужеложествовать тут, в этой глуши, где ни денег, ни хлеба, ни воды не было? А вдруг он разболеется, кто о нём заботиться будет?       Но в то же время ему, парню с мягкими чертами лица, ещё не привыкшими ко всем прелестям рабской жизни, гладкими ручками, не загоревшими на солнце, было противно, что он может остаться с кем-то вроде того, кто сидел перед ним.       – Эм... ну... я...       – Быстро за работу! – К счастью, сзади кто-то подошёл и указал темнокожему в сторону площадки. Обернувшись, парень увидел его... архитектора, чьё лицо, будто высеченное из камня, подсвечивалось солнцем, будто нимб. Словно знак, что вот он – тот, кто нужен. Да и сословия не различались почти... разве что Чимина могли купить.       Так он и сидел, смотря на архитектора восхищённым взглядом, пока тому не подмигнули.       С этого всё и началось.

***

      Но так же быстро и закончилось.       – Франческо, нам не хватает материалов для стены! Что делать? – Главный рабочий стоял напротив архитектора, нервно держа в руках сосуд с песком. – Колонну ставить нужно, но толщина слишком большая, нам не хватит. Церковь разрушится!       Молодой мужчина нахмурился, поправляя рубаху на себе, чтоб не съезжала. А после... будто его озарило. Встав со стула, он указал на небольшую группу рабов, стоящих неподалёку, и прошептал, прищурив глаза:       – Давайте поступим так. Какой раб принесёт воду с реки первым, того и поставим вместо колонны. Раз уж нам не хватает толщины, добавим. Ведь так, мои друзья? – Подмигнул, подзывая к себе пальцем Чимина – того, кто приглянулся ему своими доверчивыми глазами и мягкой улыбкой, делающей всё добрее вмиг.       – Чимин-а, – Франческо склонился над более низким слугой, тряхнув копной тёмных кудрявых волос. В памяти проскользнула сцена, произошедшая между ними после контакта в роще, заставлявшая сердце биться чаще. Франческо уже давно пообещал, что после стройки заберёт услужливого слугу к себе. – Сходи вместе с другими за водой, да смотри, не торопись. – Указал пальцем на пустые глиняные кувшины и улыбнулся белоснежной улыбкой, уверенный в том, что первым придёт самый высокий, темнокожий незнакомец, понёсшийся к реке на всех парах.       Никак не Чимин, плетущийся в конце вереницы.       Поэтому Франческо поплёлся внутрь полупустого здания, состоящего из пола и колонн, смотря на зияющую дыру в стене.       – Что ж... думаю, что наш тёмный друг здесь хорошо устроится, – усмехнулся он и присел рядышком, не забывая поглядывать в сторону горизонта, где протекала река.       А через минут десять обомлел, смотря на белую макушку, бежавшую по горячей земле с полным кувшином.       – Я налил! Я первый! – Чимин, весь красный, прибежал, отдавая посудину первому попавшемуся в руки. И сгорбился под радостные крики строителей. Только архитектор, из-за которого сердце билось сильнее, сидел с таким видом, будто мир сгорел. Но ведь он так спешил, чтобы порадовать своего будущего хозяина, неужели он оплошал? Впрочем, из-за усталости Чимин не волновался об этом.       – Молодец, парнишка! – Какой-то незнакомый светловолосый мужчина указал ему на проём в колонне. – Специально для тебя место освободили. Приляг, отдохни. А мы пока работать продолжим, мы тебе очень благодарны. – И, пока радостный Чимин шагал к отверстию, чтобы прилечь в тени и отдохнуть, ведь он устал, все хлопали в ладоши и улыбались друг другу.       Кроме архитектора.       Чимин залез внутрь. Прохлада обожгла кожу приятной лаской. И сразу же забрала мальчишку в сон, оставив где-то на периферии сознания инстинкт самосохранения, который вопил о том, что пора выбираться из месива, которое начали заливать в дырку после звуков шипения.       Но было уже поздно.       И даже архитектор был бессилен, просто смотря на то, как "ангела" заливают смесью. Даже писка не раздалось из проёма, который вскоре стал лишь еле заметной полоской на новой колонне.

***

      Чонгук сначала не понял, откуда раздавался голос. Но когда повернул голову в сторону одной из колонн, расположенных вдоль церкви, застыл. Там витала... полупрозрачная тень с кудрями и в тканевой рубахе, будто из прошлого века. На щеках застыли капли... воска? Или чего-то другого, твёрдого, словно на парня упала целая чаша какого-то раствора.       – Не входи... Они... утопят тебя, – тень стояла, но не двигалась с места, шепча дрожащим голосом. – Беги, пока тебя не замуровали заживо. Беги, пока солнце ещё светит над тобой и ты не встретился с понятием "любовь".       – Ты чё, ебнулся? – Но Чонгук уже отступал, сглатывая. Сердце колотилось в груди слишком быстро, отчего-то стало не по себе. – Ты кто вообще?       – Я тот, кого люди зовут призраком. Но лишь для некоторых я – ошибка, из которой нужно извлечь урок, так что... – Незнакомец сделал шаг вперёд, где-то что-то упало и раздался плеск. Вздрогнув, Чонгук пошатнулся, сделал ещё один шаг назад, а после...       Рванул с места и побежал обратно в город так, будто за ним гналась стая собак. А в голове – тот образ, который теперь не оставит его на всю жизнь.       Только через пару дней он узнаёт о легенде и о странном парне, жившем задолго до их века.. Но сохранившемся до сих пор в одной из колонн, похороненным заживо.