October's Lost Children

***

«Когда всё закончится — не ищи спасения в людях. Люди исчезают первыми. Ищи его в звуках ветра, в запахе дождя, в собственном дыхании. Потому что выживание — не подвиг, а наказание. Потому что иногда остаться в живых — страшнее, чем умереть.

И если однажды ты проснёшься в мире, где не осталось ни одного голоса, не пытайся кричать. Просто иди. Дыши. Пока можешь — дыши.»

К.Т.

***

Небо стало серым за три дня. Люди — безликими за два. А Ким Тэхен остался один.

***

Заражение пришло не громко. Без взрывов, без предупреждений. Просто однажды утром на улицах стало слишком тихо. Ветер перестал пахнуть жизнью, и даже птицы — те, что всегда выживали — исчезли. 2029-й год. Сеул больше не дышит.

***

А раньше... Раньше город жил. И Тэхен тоже. Он помнит свой последний Хэллоуин — почти как чужую жизнь. Тогда всё было шумно, светло, глупо. Они с Чонгуком бежали по улицам, смеясь, в нелепых костюмах: Тэхен — вампир с пластиковыми клыками, что заказал с первого попавшегося сайта. Чонгук — зомби с краской на лице. Смеялись до боли в животе, ели сахарную вату, как дети, фотографировались у витрин магазинов. В воздухе пахло жареными каштанами и дешёвыми сигаретами. На перекрёстках — толпы, смех, крики, фейерверки. Ночь была тёплая, как будто сама жизнь решила дать людям последний шанс насладиться собой. Он помнит, как сказал Чонгуку в ту ночь: — Если когда-нибудь наступит конец света, хочу, чтобы это выглядело вот так. Красиво. А Чонгук ответил, смеясь: — Тогда мы просто устроим свой Хэллоуин снова. Даже если вокруг — ад. Тэхен тогда не знал, что так и будет. Что через год действительно будет ад. И что они встретят его вдвоём, но теперь уже врознь. Без масок, без смеха и без тех, кто когда-то ходил рядом. Ему неизвестно, где Чонгук и действительно ли он стал тем, чей образ играл... Иногда, когда он сидит на крыше и смотрит на пустой город, ему кажется, что слышит отголоски того вечера — далёкую песню, чей-то смех, хлопки петард. Он закрывает глаза и на секунду верит в это. Что всё ещё там. Под светом гирлянд, среди толпы. Рядом с ним. Живой. Но открывает — и видит мёртвый Сеул. Город, где даже отражения не возвращаются.

***

Он живёт на крыше старого отеля, где раньше снимали клипы. Солнечные панели едва ли держат питание, вода собирается из дождя. Еда — консервы и надежда, что зомби не умеют лазить по лестницам. Он ведёт дневник — не ради памяти, а чтобы не сойти с ума, хотя может, и ради памяти тоже... Голос хриплый, камера старая. — День... двадцать второй. Небо всё ещё серое. А я всё ещё человек. Наверное. Тэхен говорит в пустоту. Иногда кажется, что его голос возвращается эхом — но нет, это просто ветер играет среди выбитых окон. Когда он молчит, город будто шепчет. Слова неразборчивы, но ощущаются как «останься».

***

На двадцать восьмой день он замечает свет. На крыше напротив кто-то моргает фонарём — три коротких, три длинных. SOS. Живой. Он не верит глазам. Поднимается. Кричит. — Эй! Ответа нет. Только снова мигает свет. Он идёт туда. На свет. К выжившему. Сердце колотится. Ружьё за спиной. А что, если ошибка? Что, если это не выживший... Внизу — шорохи, глухие стоны. Заражённые двигаются медленно, будто в воде, но стоит замешкаться — и всё. Он дышит тяжело. Каждый шаг — молитва. Каждая тень — враг. Он добирается до здания. На двери следы от ногтей и крови. Поднимается по лестнице — в нос бьёт запах гнили и железа. Наверху — дверь открыта. И там, среди груды коробок, фонаря и старой рации, сидит человек. Чонгук. Худой. Глаза пустые, губы потресканы. Он выглядит так, будто выжил не ради жизни, а чисто назло смерти. — Гук... Ты... живой, — выдыхает Тэхен. — Пока да... Голос — как стекло. Хрупкий. Прозрачный.

***

Они делят еду, воду и тишину. Ночами слушают, как за стенами скребутся мёртвые. Иногда Тэхен включает радио — просто чтобы слышать шипение. Звук хоть чего-то живого. Но там давно нет никого... Они почти не говорят. Каждое слово здесь весит слишком много. Но однажды ночью Чонгук спрашивает: — Зачем ты записываешь всё это? Тэхен пожимает плечами. — Чтобы кто-то потом знал, что мы были. Знаешь, как раньше... мы смотрели видео про найденные записи мёртвых... — усмехается Ким. А он улыбается. Улыбка — усталая, почти мёртвая. Но настоящая.

***

Через неделю Чонгук начинает кашлять. Сначала тихо. Потом громче. Он прячет руку, но Тэхен видит кровь. Красная. Слишком красная. — Нет, нет... Тэ... Это не то, что ты думаешь, — говорит Чонгук, но в глазах — страх. Тэхен кивает. Он знает. Все, кто выжил, знают, как выглядит начало конца. Ночью Чонгук дрожит. Лоб горячий. Тэхен сидит рядом, держит его за руку. Снаружи идёт дождь. Пахнет металлом и пеплом. А внутри кто-то умирает. — Если я... — начинает Чонгук, но Тэхен его перебивает: — Не начинай, Гук, хватит. — Если я перестану быть собой... — Продолжил Чон, не смотря на просьбу, — Не думай. Просто сделай. Пауза. Тэхен смотрит в его глаза — они ещё живые. — А если я не смогу? — Голос срывается, последнее произносится почти беззвучно. Тэхену больно. Не меньше, чем самому Чону. Чонгук усмехается. — Тогда это уже не важно...

***

А наутро всё заканчивается. Тихо. Без крика. Просто — дыхание. И тишина. Тэхен сидит рядом с ним долго. Не двигается. Не плачет. Он смотрит на руку, что держала его. Она холодная. Он шепчет: — Я не смогу. Он выходит на крышу. Внизу — зомби. Сотни. Небо снова неизменно серое. Он перекладывает камеру в другое место и включает рацию. — День сорок четвёртый. Остался один. Если кто-то слышит... я просто устал. И не вижу смысла. Он смотрит вниз. Пули давно кончились. Но рядом есть зажигалка. Он достаёт канистру. Мир и так уже мёртв. Хоть умрёт красиво. Как они и планировали. В конце устроить Хэллоуин. Свой ад. Свой конец...

***

Он поджигает всё. Пламя вспыхивает, взлетает. Красное, как жизнь. Как жизнь, которой давно больше нет. Город освещается, будто вспоминает, каково это — быть живым. Тэхен стоит у края и в отражении огня видит их обоих — себя и тело Чонгука. — Мы всё-таки выжили, Гук, — шепчет он. — Хоть ненадолго. Он закрывает глаза. И прыгает.

***

К вечеру мир снова стихает. Пепел оседает на обугленных стенах. Ветер переворачивает его блокнот. На последней странице — короткая надпись: «Если ты это читаешь, значит, кто-то всё ещё жив. Пожалуйста. Дыши. Просто дыши. Не смей привыкать к тишине — в ней прячется смерть. Пусть даже больно, но живи. Пока слышишь сердце — ты не один.» К. Т.