October's Lost Children

***

Умереть ради любви не трудно, труднее найти любовь, ради которой захочется умереть.

***

Ночь. Темнота окружала со всех сторон, и только свет лампады в эту тёмную ночь спасал от погружения в мысли. В воспоминания, которые не хотели отпускать мужчину, сколько бы он ни пытался. Скрестив руки на груди, он поправил тёмный камзол. Чёрные пуговицы были выровнены точно посередине, отливая металлическим блеском. Карие глаза внимательно вчитывались в текст письма... а руки нервно постукивали по деревянной поверхности стола, придавая атмосфере в комнате загадочность. Если клыки, слабо видневшиеся из-под верхней губы, можно было считать за естественность. Стук в дверь прервал тишину в кабинете. Голова, словно в замедленной съёмке, поднялась вверх, открывая вид на бледное лицо и впалые щёки. Синяки под глазами мужчина отлично скрывал, как и своё настроение, по обыкновению паршивое. А сегодня к нему ещё примешивалось раздражение. – Кто там? – Голос, будто треск поленьев. Отложив с шорохом лист, он кивнул, и в проёме появилась светлая макушка... Брата. Как назло, тот всё же явился, не оставив мужчине и шанса на спокойное пребывание в особняке, ограждённом тысячью колонн, чтобы ни одна живая душа не проникла. Младшего Мина же это, видимо, не трогало, ведь тот всегда находил лазейки в крепость Хёна. За исключением тех дней, когда Юнги отправлялся искать свежую кровь и отсутствовал. – Неужели ты не рад меня видеть, Юнги-я? – По телу пробежала волна змеиного яда. Именно такая ассоциация была у старшего по отношению к младшему, ведь зелёные глаза миндалевидной формы, прикус и язык, мелькающий между зубов, – неудивительно, что Сону был хитёр. По его виду можно было сказать, что он точно такой же, как и тотемное животное. – Я думал, что ты уже пришёл в себя после неудачной охоты. Ухмылка. Такая дерзкая, что аж кулаки зачесались задушить младшего здесь и сейчас. Сделав шумный вздох, Юнги свёл брови к переносице, цепляясь руками за подлокотники бархатного кресла. Нет. Не сейчас. Ему нельзя было срываться, тем более, что брат этого хотел. Юнги слишком хорошо того знал. Поэтому приподнял уголок губ вверх, прищурив глаза. – А кто сказал, что она была неудачной? – Будто шелест крон деревьев, комната погрузилась в напряжённую тишину. – «Пошла не по плану» и «стала неудачной» – абсолютно разные вещи, дорогой мой братец. Вроде ты уже достаточно взрослый, чтобы отличать эти два понятия. Или я ошибаюсь? – Склонился над столом, подпирая подбородок руками. Карие глаза пристально следили за братом, лицо которого не выражало эмоций. От прежнего торжества не осталось и следа. И это определённо радовало бы Юнги, если бы не враньё. Что делало больно с каждым вздохом и взглядом на камин. Давно потухший, как и нечто важное, что он сберечь не сумел.

***

Раз, два, три. Ботинки отбивали ровный ритм, тело кружилось в вальсе, а глаза бегали по залу, выискивая жертву на сегодняшний вечер. И тех было слишком много, ведь взгляды были прикованы к торсу, закованному в чёрный мундир, и к куче медалей на правой груди, блестящих в свете подсвечников. Прикусив губу, он поправил руку в шёлковой белой перчатке, незаметно проведя языком по маленьким клычкам. Никто не должен был увидеть раньше времени, иначе... Ему конец. И, хоть вампиры не умирают, Юнги не хотел ощущать себя с отрубленной головой. Да и вопросы бы могли возникнуть к безголовому мужчине, мол, кто оделся в костюм мёртвого. – Вы так элегантны, господин, – фрейлина в красном платье с улыбкой, приправленной лестью, обратилась к нему, как только танец завершился. – Уверена, что и не только на танцполе вы такой. – Подмигнула и взяла со стола, тянувшегося от двери до двери, бокал вина, протягивая Юнги. Однако тот покачал головой, молчаливо отказываясь. Жертва найдена, оставалось приложить немного усилий для завершения этой ночи. Но та станет последней только для одной. – Думаю, вы правы, мисс. Однако стоит заметить, что вы тоже можете быть прекрасны, – наклонился, касаясь фарфоровой кожей щеки бордового уха, – с подходящим мужчиной. – И усмехнулся, показывая малюсенькие клычки, совсем забыв про осторожность. К счастью, девушка не заметила, смущённая предложением и пытаясь найти кокетливый ответ, чтобы спутник на этот вечер стал и спутником на ночь. Не на всю жизнь, но хотя бы на пару часов... В одной комнате. И на одной поверхности. – Ох, ну что же вы так... Мистер, – пробормотала, теребя атласные ленты, вшитые в корсет. – Такие, как вы, не могут посмотреть на таких, как я. Вам подходят другие, более элегантные. – И потупила взгляд, махая накрашенными ресницами. И, конечно же, как Мин Юнги, отставной офицер, мог ей не поверить? Легко и просто. Он видел её насквозь, как и взгляды, бросаемые на слегка приоткрытые двери в коридор, где располагались комнаты. Мысли фрейлины разгадать можно было по щелчку пальцев, однако Юнги портить перчатки не хотел. Уж больно много денег потратил на них. И нервов, объясняя слуге, откуда у него старинные монеты эпохи Чосон. – Ну, значит, прощайте, мадмуазель. Поищу себе другую напарницу, так сказать, на ночь, – усмехнулся, склонившись вперёд, а после прошептал: – Кто знает, может быть, сегодня я найду партнёршу всей моей жизни? Жаль, что вы против. Вы бы идеально мне подходили. – И, откланявшись, направился к выходу, помахивая себе рукой, под ошарашенный взгляд фрейлины. Но Юнги было всё равно. Та ему точно не подходила. Это он понял, когда наклонился, ощутив аромат персика. А этот фрукт он ненавидел.

***

Шагая по коридору, он отворачивал голову, когда видел парочек в несуразных костюмах, а некоторых и в масках по случаю абсурдного людского праздника «Попробуй угадать, кто я», занимавшихся по углам разными непристойными делами. Начиная от поцелуев, заканчивая туалетом. Ведь какого-нибудь приспособления для того, чтобы это всё выходило в одно место, люди ещё не придумали. А Юнги было слишком лень. Полы его широких брюк доставали до пола, взгляд сканировал всё кругом. Губы поджались в тонкую линию, ноздри раздулись, пытаясь вычислить нужный запах. Но тут... – Извините, мистер! – Молодой голос пажа отвлёк его. Запах лаванды задурманил голову, Юнги не успел сообразить, как прижал блондина в чёрном тряпье к стене и укусил. Только когда тело начало обмякать в его ладонях, он отстранился, вытирая капли крови с губ. Перед ним полустоял парень с медовыми, уже затуманенными глазами и с тонкими губами, похожими на лепесток. На шее виднелась цепочка, а в руках он держал карманные часы, что носил Мин, не переставая. Слишком знакомый парень. Вот только Юнги не мог вспомнить, кто он... Пока бездыханное тело не упало к его ногам, он уже нервно сжимал полы штанишек. Придворный слуга, который приносил ему вещи. Его подчинённый, находящийся в его поместье около года, стараясь отработать долг матери. И не пытаясь нарваться на какой-нибудь скандал, предпочитая спать в конюшне с лошадьми, притом исполняя свои обязанности на высшем уровне. – Чимин, – мужчина присел, глядя на довольно молодое лицо юноши, и выдохнул. Горечь сдавила его кандалы, и, несмотря на то что вампир убивал многих людей ради продолжения жизни, сейчас... он не чувствовал новых сил. Будто его разом опустошили, как бокал вина, которое ему так и не удалось попробовать. Ведь теперь даже проблеск надежды на то, что когда-нибудь он вновь почувствует нервозность рядом с кем-то, стал равен нулю. Ровно как и жизнь, отобранная случайно, но им самим.

***

Брат стоял неподвижно, что-то бормоча под нос, а после незаметно покинул комнату, пока Юнги держался за подлокотники кресла, как за ниточку, связывающую его с внешним миром. Этот человек привносил в его жизнь маленькую каплю радости, называя «мистером». Улыбался, кланялся и старался сделать всё идеально, из-за чего Юнги обращал на него внимание, чувствуя какой-то трепет. Но ушедшее уже не вернуть, он это знал, склонившись над сухим, потёртым приглашением на сегодняшний бал. Но он не пойдёт. Лучше умрёт в этот праздник, чем вернётся в те коридоры, поглотившие его разум. Ведь тогда он совершил свою единственную ошибку за несколько тысяч лет.