Сборник осенних записок

      Я открыла глаза, чувствуя легкое головокружение. Осмотрелась по сторонам, слабо осознавая, где находилась. Все вокруг были… такими странными для двадцать первого века: фраки, старомодные костюмы, украшения, которых сейчас нельзя было отыскать даже на блошиных рынках!       Ощущая дурное предчувствие, я начала искать в толпе хоть кого-нибудь из знакомых. Каким образом я оказалась на… балу? Мне отчетливо помнилось, что я уснула в кровати вместе с Александром. Он прижал меня к себе и уткнулся лицом в шею, обвивая руками. А сейчас я находилась в неизвестной резиденции среди незнакомых людей!       Воздух на балу был густым и сладким, пах увядающими розами, дорогими духами и… чем-то металлическим, едва уловимым. Я, одетая в платье, казалось, вампирши, чувствовала себя в ловушке. Оно безусловно шло мне, как будто специально пошили на заказ, но… как так получилось, что я в нем была непонятно где?       Я заметила странность, оглядывая людей: их бледная кожа не вызывала никакого доверия, будто они все были больными; вспышки неестественной скорости в танце, застывшие взгляды, полные… голода, который не имел ничего общего с едой на роскошных столах.       И затем я увидела это. В тени колонны, в нище за тяжелой портьерой. Высокий аристократ склонился над рукой смеющейся дамы. Не поцелуй, а быстрый, точный укус. И глоток. Я видела, как дернулся его кадык. Девушка закатила глаза не от удовольствия, а от странного, болезненного экстаза. На секунду я смогла лицезреть алые капли на ее белой коже, прежде чем рана ловко была прикрыта черным платком. Ледяной ужас сковал меня сразу же.       «Я что, нахожусь среди… вампиров, мать его?! — мысленно выругалась я, сжав кулаки. Затем отвернулась и заметила Александра. — Господи, Алекс! Только ты найдешь этому объяснение! Только ты защитишь…»       Он подошел, и его лицо, обычно такое выразительное, было маской спокойствия. Но его глаза… в их глубине плясали искорки того самого голода.       — Ты выглядишь бледной, каттен, — проговорил Александр ласковым голосом, как и всегда, но я смогла распознать новую, властную ноту. — Пойдем, тебе нужен воздух.       Нильсен не спросил, а повел меня, сомкнув пальцы на моем запястье с такой силой, что мне стало больно. Я нахмурилась, но ничего не сказала, следуя за ним. Он привел меня не в сад, а в маленькую, уединенную комнату для курения, захлопнув дверь с тихим, но решительным щелчком. Звук эхом отозвался в моей душе, словно захлопнулась крышка гроба.       — Александр, что происходит? — испуганно затараторила я. — Где мы? Почему мы тут? Что это за бал? И я видела… видела, как один мужчина пил у девчонки кровь! Как, черт возьми, вампиры!       У меня было слишком много вопросов, но ответов на них не находилось. Алекс молчал, глядя на меня так, будто я была клоуном. Будто забавляла его своими рассказами.       В тусклом свете единственной лампы его черты показались острыми, высечеными из мрамора. В его улыбке обнажились идеально ровные зубы. И тогда я увидела их — два клыка, чуть острее и длинные остальных.       — Они утоляли жажду, Агата, — сказал он так просто, словно объяснял, почему гости пьют шампанское. — А теперь настала моя очередь. И твоя.       Он сделал шаг вперед, а я же попятилась, пока спина не наткнулась в резную панель стены. Пути к отступлению у меня не было.       — Александр, объясни мне… — почти взмолилась я. — Это розыгрыш, да? Пранк? Сейчас вылезут блогеры с камерами?       Александр покачал головой, подняв руку, чтобы дотронуться до моего лица. Я дернулась, будто он собрался меня ударить.       — Что, нахрен, происходит здесь? — взревела я, чувствуя, как горячие слезы побежали по щекам.       — Разве ты не понимаешь, каттен? Я хочу сделать тебя бессмертной, чтобы ты жила со мной вечность. Ты этого не хочешь? Мы ведь обсуждали это с тобой.       — Мы обсуждали с тобой только то, что после сна поедим тосты с ветчиной! И речи не было про бессмертие! Что за чепуху ты несешь?! Я боюсь тебя…       — Не бойся, каттен. Будет не больно… Разве что чуть-чуть. Я обещал тебе вечность, и ты ее получишь, дорогая. — Александр все же положил ледяные пальцы на мою щеку. Кожа тут же покрылась неприятными мурашками. — Я исполняю свое обещание. Наша любовь не умрет. Она будет сиять всегда, как алмаз.       — Ты больной?! — закричала я, попытавшись оттолкнуть его, но он был непреклонен. — Какая вечность? Что ты несешь? Хочешь сказать, что… я добровольно согласилась стать одной из них? Согласилась пить кровь, быть такой же безжизненной, с бледным лицом, лишенной радости и с пустотой в глазах? Ты себя слышишь? Кто ты и что ты сделал с Александром?! Верни меня обратно, в нашу квартиру!       Казалось, мои слова для него были просто пустым звуком. Его руки быстро обхватили мою талию, прижав к себе с нечеловеческой силой. Я стала вырываться, бить его по груди, по плечам, но это было бессмысленно. Александр был соткан будто из железа.       — Не бойся, боль быстро уйдет, — шепотом промолвил он у самого уха. Алекс откинул мою голову, обнажив шею. Его дыхание коснулось кожи, и я ощутила невозможный холод, от которого сердце забилось в пятках.       Визг, дикий и животный, вырвался из меня. Я начала извиваться, царапать его руки, попыталась ударить коленом, но Нильсен был неумолим. Мои крики тонули в громе музыки из бального зала.       «Никто не услышит. Никто не придет!»       Мой взгляд метнулся по сторонам, ища спасения, оружия, чего угодно! И тогда я увидела его — тяжелый серебряный портсигар на столе рядом. Слух, почерпнутый из романов, пронесся в сознании: серебро. Вампиры.       Обезумев от ужаса, я рванула. Пальцы стащили бархат со столешницы и сомкнулись на холодном металле. Александр уже склонился к шее, его клыки коснулись кожи, готовые пронзить меня.       Собрав всю силу, все отчаяние, я со всей дури ужарила его портсигаром по виску.       Раздался не крик, скорее шипение, как от прикосновения к раскаленному железу. От его виска повалил едкий дымок, пахнувший горелой плотью. Он отшатнулся с рыком, больше похожим на звук раненого зверя, чем человека. Его хватка ослабла.       Этого мгновения мне хватило.       Я побежала к двери, дернула ручку. Она не поддалась. Заперта, черт бы ее побрал!       — Глупая девочка!       Его голос прогремел полный боли и ярости. Александр уже шел за мной, глаза пылали алым огнем.       Безнадежный взгляд упал на тяжелый бархатный шнур от портьеры. Не думая и не рассчитывая, я схватила стоящую рядом бронзовую статуэтку и со всей силы швырнула ее в огромное арочное окно.       Звон бьющегося стекла оглушил все вокруг. В проем хлынул ночной холодный воздух, звуки далекого города. Второй этаж. Высоко, но не смертельно.       Я услышала, как Александр бросился ко мне. Не оглядываясь, не думая о боли, о последствиях, я перепрыгнула через подоконник и бросилась вниз, в объятия темноты.       Падение было коротким и жестким. Я приземлилась на мягкую клумбу, отчего достаточно болезненно вывернула ногу и ударилась плечом. Неприятные ощущения пронзили меня. Они были острыми, живыми. Но я была спасена! Я дышала! Меня не кусали.       Подняв голову, разглядела его силуэт в разбитом окне. Он смотрел на меня, и в его взгляде было нечто большее, чем ярость. Было потрясение. И… уважение?       Не дожидаясь, пока он найдет способ спуститься, я вскочила на одну ногу и, хромая, бросилась прочь от этого дома ужасов, в лабиринт незнакомых улиц, в неизвестность, которая была в тысячу раз прекраснее обещанной им вечности. Мое платье было порвано, тело избито, сердце разбито, но я была свободна. И этот миг свободы стоил всей вечности в золотой клетке.