Сборник осенних записок

      Мы все оцепенели от крика Чумы — громкого, как сирена. Я зажала уши, потому что ее голос ударил по перепонкам настолько сильно, что потекла кровь. Зажмурившись, я начала молить мертвого Шепфа, чтобы это прекратилось. Боль была настолько нестерпимая, что я перестала соображать, где находилась.       Сердце отбивало бешеный ритм, готовясь тотчас выпрыгнуть прямо в руки чертовой Чумы. Я еле раскрыла глаза, но вместо полной картины меня окутала красная пелена. Только через пару секунд до меня дошло, что по щекам бежали кровавые слезы.       Со мной происходило что-то странное. Я будто чувствовала свою скорую смерть. Даже когда меня допрашивала Чума в темнице, я была уверена, что рано или поздно выберусь, но сейчас…       Сейчас я находилась на грани жизни и смерти. Она явно ощущалась на мне, по-настоящему пугая. За всю свою бессмертную жизнь я множество раз оказывалась в опасности и в моменте, когда меня могли просто убить, но тогда страха не было. Только лишь желание отомстить за все, что происходило с Небесами.       Неожиданно чьи-то сильные пальцы сомкнулись на моей шее, перекрывая доступ к дыханию. Я попыталась увернуться, отмахнуться от прикосновений, но шум в ушах стал сильнее, боль могущественнее, предчувствие смерти слишком высоким. Передо мной стояла Чума — я чувствовала ее сильную энергию. И именно она решила добить меня, хотя я думала, что будет ровным счетом наоборот.       — Вики!       Сквозь агонию я услышала голос Люцифера. Он был таким родным, таким нужным сейчас, что мне хотелось все бросить и бежать к нему, но вместо этого приходилось давиться собственной кровью и быть на шаг ближе к смерти.       Пальцы Чумы впивались в мою шею, словно раскаленные прутья. Ее прикосновение было не просто физическим — оно было болезнью, разложением, самой сущностью конца. Я чувствовала, как плоть под ее руками холодела, как жизненная сила, та самая темная, которую даровал мне Голод, вытекала из меня, словно кровь из открытой раны. Легкие, не в силах набрать воздух, судорожно сжимались, и каждый спазм отзывался огненной болью во всем теле.       Мир вокруг начал расплываться. Яростные крики битвы, проклятия, звон клинков — все это смешивалось в один сплошной, оглушительный гул. Я видела, как сквозь кровавую завесу пробивался Люцифер. Он был яростью, воплощенной в памяти, рассекая ряды порождений Чумы и пытаясь прорваться ко мне. Его глаза, полные невыразимого ужаса и ярости, встретились с моими.       «Прости меня, Люцифер, — подумала я, хотя не была уверена, способен ли он еще слышать мои мысли. — Прости, что не удержалась. Прости, что оставляю тебя одного…»       Боль внезапно отступила. Ее сменила странная, леденящая пустота. Я перестала ощущать сжатие на горле, перестала ощущать собственное тело. Оно будто стало тряпичным. Последнее, что я увидела в мире живых, был ослепительный взрыв черно-багрового пламени — Люцифер, выпускающий всю свою мощь в отчаянной попытке спасти меня.       А потом… все закончилось.       Тишина.       Абсолютная, всепоглощающая. Ни боли, ни страха, ни звука борьбы. Ничего.       Я парила. Нет, не я — мое сознание. То, что осталось от Вики Уокер. Смотрела вниз, на поле боя, с высоты в несколько метров… И видела себя. Свое тело, безвольно лежащее в руках Люцифера. Он был на коленях, его крылья, бордовые и величественные, опадали вокруг нас, словно пытался укрыть меня от всего мира. Люций тряс меня за плечи, его рот был раскрыт в беззвучном крике, по его лицу, обычно столь непроницаемому, текли слезы.       Это было самое душераздирающее зрелище за всю мою бессмертную жизнь. Я хотела крикнуть ему, что я здесь, что все вижу, но у меня не было голоса. Не было тела. Я была лишь наблюдателем, призраком на собственных похоронах.       Я видела, как подбежали наши друзья. Ребекка села рядом с Люцифером и стала судорожно бить меня по щекам, пытаясь всеми силами выдернуть меня из лап смерти. Мими стояла неподалеку и рыдала, закрыв лицо. Рядом с ней были Ади и Сэми, что старались успокоить ее, но она продолжала плакать. Мамон попытался оттащить Люцифера, но он лишь прижимал меня к груди с силой, грозившей сокрушить кости, будто силой своей воли мог вернуть в меня жизнь.       И тогда я увидела Чуму. Точнее то, что от нее осталось. Она лежала в нескольких шагах, и ее форма медленно расползалась, превращаясь в пепел. Люцифер не просто атаковал ее — он уничтожил. Полностью. Стер с лица реальности. И с ее гибелью та нить, что связывала ее проклятье с моей душой, ослабла.       В этот момент Люцифер поднял голову. Его взгляд, полный отчаяния, уставился в пустоту перед собой, но мне показалось, что он смотрит прямо на меня, на мое бесплотное сознание.       — Нет, — его голос прорвался сквозь реальность, хриплый и надломленный. Он не кричал. Он изрекал. — Я не позволю. Ты не уйдешь от меня. Ни Небеса, ни Ад, ни Небытие не заберут тебя!       Люций положил одну ладонь на мой лоб, вторую — на сердце. Из его груди вырвался сгусток чистейшей, первородной тьмы. Это была не просто демоническая энергия. Это была сама суть его бытия, сила, унаследованная от отца, сотканная из власти и воли, способной бросить вызов самому мирозданию.       — Ты часть меня, Вики! — продолжал он. Его слова гремели в моей бесплотной сущности. — Ты мой ангел во тьме, мой демон в свете! Я заключал договоры с душами, я оспаривал законы бытия! Я верну тебя, чего бы мне это не стоило!       Энергия хлынула в бездыханное тело. Я увидела, как оно засветилось изнутри алым сиянием. Это было болезненно даже для моего сознания, в котором я парила — будто саму ткань реальности растягивали и рвали, чтобы вшить обратно выпавшую нить.       И я почувствовала… притяжение. Страшное, неумолимое. Сознание понеслось вниз, в ужасающую темноту, назад, в оковы плоти. Оно стремительно летело сквозь пропитанный кровью воздух, прямиком в тело, из которого я так же быстро вылетела.       Первым ощущением стала боль. Оглушительная, ненавистная. Потом — холод, пронзающий буквально всю меня. И наконец — жар его рук на моей коже.       Я сделала судорожный, хриплый вдох. Воздух обжег легкие, и я закашлялась, отхаркивая кровью.       Мои веки дернулись и медленно открылись. Красный свет небосвода ударил по глазам, заставив вновь их закрыть и накрыть рукой, но она не слушалась меня.       — Вики… — прошептал Люцифер, прислонившись своим лбом к моему. — Моя девочка…       Мне потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Я снова попробовала раскрыть глаза, и на этот раз смогла освоиться. Взглянув на Люцифера, я увидела его лицо, искаженное пыткой, безнадежностью и безумной надеждой.       Он смотрел на меня, не дыша. В его глазах отражалось мое хрупкое, испуганное отражение.       Я попыталась что-то сказать, но издала лишь хриплый, нечленораздельный звук.       Но этого было достаточно.       Люций обхватил меня так крепко, будто я была единственной опорой во всех мирах, и прошептал, прижавшись губами к моему виску:       — Никогда больше… Никогда не делай со мной такого, Вики.