Старейшина

       - Пошли посмотрим на него! – радостно прокричали мальчишки, шедшие к домику Старейшины украдкой.       Старейшина (на один континент – один Отец) – самый сильный волк, он не имел груды мышц, наоборот, его сила заключалась в мудрости не по годам, умении уладить любую драку, свести на нет вражду кланов. Старейшина среди оборотней волков выбирается природой, буквально. Этот ребенок всегда рождается под красную луну и на его запястье появляется татуировка, что с ним на века.       Его всегда уважают, немного боятся, преданно за ним следуют.       Но поколения меняются, время идет, и вот от уважения нынешние подростки оставили только любопытство. Как бы не старались предки воспитать юных волков, не у всех получалось. Влияние людей на волчат оказалось огромным. И теперь огромная волчья стая была разделена на два лагеря: кто вырос в соответствия со старыми традициями, сдержанным воспитанием, уважением к природе и старшим, у них было понятие «любовь до гроба», «преданность до конца дней», «усидчивость»; и те, кто больше попал под влияние людских детей – потерянное поколение, не иначе! - они не знали, что такое спокойствие, книги, любовь, у них были: секс без обязательств, вечные короткие видео, драки ради драки, понты, споры с пожилыми волками.       Оливер – чье имя с немецкого буквально переводится как «сильный вожак», был родом из Германии. Его предки бежали из нацисткой страны и обосновались на юге России, постепенно переселяясь в Сибирь. Его родители очень чтили свои корни, его воспитали, как истинного аристократа, но без надменности и гордыни. Тихая уверенная аура, с ним бесполезно спорить, потому что он умеет слушать, и правильно объяснять. Парень был высок, отлично сложен, имел чистую арийскую внешность. Он был влюблен в Россию, в ее бескрайние поля, луга, каждый восход солнца он встречал с улыбкой. Ему нравилась здешняя свобода для волков. А зима... Какая тут зима! Оливер не мог даже подумать, чтобы переехать из этой страны. Солнце, что освещает зимний туман, нежно успокаивает, от мороза нос щиплет, горы снега дают возможность буквально купаться в нем.       Немецкий волк имел чисто белый окрас, потому в детстве обожал играть с родителями в прятки морозными ночами.              Сейчас было время шабаша. Когда волки собираются по регионам (их личным, не государственным), в таких больших сборищах учувствует до тридцати стай за раз. Гуляния, пляски, прыжки через костер, общение, оборотни набираются сил от матушки природы. К счастью здешняя земля не отвергла немецкую семью и приняла, как родных, в противном случае, им бы пришлось искать новое место для жизни.       Шабаш – что-то на подобии нового года у волков. Он проходит двадцать третьего января. В самые морозы, когда на небе нет облаков и видны звезды. Оборотни собирают силы на год вперед, передают знания.       Обычно на этом празднике жизни всегда присутствует Старейшина. Он празднует всего в одной стае, а потом «ходит по гостям» уже после основного дня к другим стаям.              Но в этом году все иначе. Старейшина сильно заболел. Так сильно, что не может ходит, некоторые недоброжелатели и просто глупые дети пророчат ему смерть. Только взрослые и умные понимают – смерть Старейшины – траур для всех. Это гибель Отца, гибель радости, долгие завывания и скорбь будет слышна на всем континенте. Так уже было, когда в Америке людские солдаты, не разбираясь застрелили Отца оборотней. Месть волков была жестока, столько крови было пролито, пока оборотни не взяли себя в руки. Печаль длилась еще тридцать три года, пока не родился новый Старейшина.       — Вот его дом. – заговорческим шепотком произнес мальчишка. Ему на вид было не больше семи лет. Омега.       Оливер, юный альфа, не удержался и последовал за ними. Он проехал больше тысячи километров, чтобы попасть именно в ту стаю, где будет Отец. Желание лично увидеть его, коснутся, заговорить, нежно томилось в сердце, разливаясь теплом по венам. Столько нежности было в этом слове «Старейшина» для парня, что он готов был сделать все, чтобы не просто попасть на праздник к нему, но и стать членом его стаи. Пока Оливер был одиноким волком.              Деревянный домик выглядел хрупким, но как будто родным, хотя видели его многие впервые. На пороге стояли ботинки, метла и лежал красный маленький коверчик с советским рисунком.       - А нас не на ругают? – боязливо уточнил другой мальчик. Бета.       Оливеру нравилось улавливать запахи, его нюх был лучший в стае его родителей. Это было как узнавать чужие тайны, волнительно, но альфа их уважал.       Дети осторожно вступили на порог внутрь. Домик был светлый, просторный, русская печь придавала уюта и тепла. Деревянные полы приятно скрипели под ногами, занавески легонько колыхались от ветра. Было ощущение, что заходишь в дом к своему старому другу.       Нежное предвкушение и трепет окутал сердца всех присутствующих.       Старейшина лежал на кровати, она была большая, в светлых тонах, три подушки позволяли голове быть выше, чем тело. Мужчина оказался очень молодым. Не больше тридцати точно. Он спал.       - Давайте не будем его будить. – тихо проговорил альфа, от чего двое мальчиков насупили носы, они хотели с ним поговорить.       Подойдя ближе, все троя открыто стали рассматривать мужчину. Не смотря на весь уют и гармонию вокруг, казалось, что сам Старейшина будто ведет неравный бой с болезнью, его светлые бровь сведены, губы подрагивают, каштановые волосы стали почти полностью мокрые от пота. Ресницы не могут принять спокойное положение. Впалые щеки говорят, что он уже давно ничего не ел.       Оливер стал принюхиваться. Ему безумно нравился истинный запах мужчины. Дуб, сырая земля – вот его природный аромат. Они приносили покой. Пот сейчас отдавал нотками паники, и еще один запах, его пока не удавалось понять. Что-то водянистое, но немного отталкивающие.       Боже... Да он ведь...       - Дети, думаю ему тяжело. Давайте выйдем. – Оливер старался говорить спокойно, чтобы дети не поняли, что на самом деле парень волнуется, что спешит.       К счастью, ему попались в меру воспитанные и тактичные ребята, так что выпроводить их труда не составило.       Быстро осмотрев комнату, альфа понял, что не ошибся в своем предположении. В самом углу комнаты стояло ведро с чистой водой, и махровым полотенцем.       Так это не первый раз...       Оливер осторожно, боясь разбудить Отца, стал стягивать с него одеяло. Но это действие не укрылось от мужчины. Он сонно разлепил глаза и уставился на парня, смотрел с опаской и почему-то даже затравленным взглядом.       - Я хочу помочь. – стал объяснять парень, но не смог услышать ответ, как в комнату резко вошли четверо подростков.       Их появление было шумным, резким, громким. Вся магия спокойствия вмиг исчезла.       Они даже не удосужились закрыть дверь, из-за чего в комнату стал пробираться январский мороз. Альфа осторожно отошел в сторону, на него косо поглядывали гости, но прогонять не стали. Дверь пришлось закрывать самому Оливеру.       По лицу Старейшины было видно, как сильно он их не рад видеть, его губы поджались, словно он готов заплакать, стал сильнее натягивать на себя одеяло в надежде найти в нем защиту, отворачивался.       Оливер лишь наблюдал, он был шокирован тем, что произошло дальше. Четверо подростков без особого уважения буквально вырвали у него одеяло, и тихо усмехнулись, когда заметили мокрые штаны мужчины. Он обмочился во сне. Старейшина хотел спрятаться, но его, сильно схватив за руки, заставили подняться и, не церемонясь, спустили до колен его штаны. Пах мужчины был поджат, у него не было сил сопротивляться. Он стыдливо прятал глаза, опускал голову. Пока двое держали его, третий менял белье на кровати, четвертый без заботы протирал его ноги. Они что-то недовольно шептались, смеялись меж собой и явно обсуждали мужчину, висевшего в их руках сломанной куклой.       Оливер хотел их уничтожить! Просто разорвать на части. Просто убить на месте! Как они посмели так обращаться со Старейшиной? КАК!?       Негодование кипело в крови, альфа стал медленно трансформировать руки, чтобы одним движением размазать им череп. Злость травила разум и все вокруг приобретало кровавый оттенок. Видимо парни почувствовали чье-то бешенство, потому повернулись на него.       - Что? Не нравится? – буквально выплюнул эту фразу один ублюдок.       Оливер утробно зарычал.       - Скоты. Как вас земля то носит!? – ответ был очевиден, никак. Это были парни из поколения, которое стало терять связь с природой, не уважали никого и ничего. Но прямо сейчас они покусились на святыню! Узнай кто и от них не осталось бы и мокрого места, значит эти твари очень двуличны, раз до сих пор живы.       - Да ты знаешь кто мой отец? – начал детсадовские разборки один из парней.       - И знать не хочу, а то убью нахер. Вышли! – прорычал альфа, его глаза очень показательно святились золотом, что давало понять, что альфа в шаге от преображения.       - У нас задание о нем заботиться. – стал рыть себе могилу один смельчак. Оливер был их старше, но видимо для них это ничего не значило.              Старейшина уже лежал на кровати, он был свернут в клубочек и почти не дышал, сильнее натягивая одеяло он почти одними губами произнес:       - Вышли все. – но даже эта фраза была сказана так заботливо, так нежно, словно прогоняет детей, что проказничают.       Парни только и рады были показать, что уходят не по желанию какого-то альфы, а по приказу Старейшины. Приказ...       Он отдал приказ, от которого ты просто не можешь убежать, от него ты перестаешь иметь волю, но только в конкретном действии, твой разум все еще твой.       Оливер стал задыхаться, от невыполненного приказа его ждало наказание. Прямо сейчас альфа упал на пол и судорожно хватал воздух, перед глазами все темнело, голова кружилась от нехватки воздуха, руки вернули человеческое обличие и задрожали. Альфе стало действительно страшно.       И тут резко все прекратилось. Желанные вздохи наполнили комнату и мозг начинал нормально функционировать. Старейшина снял приказ.       - Зачем не ушел? – шепотом поинтересовался Отец. Он был отвернут от него, слаб, болен.       - Хочу ухаживать за вами.       На удивление тот принял этот ответ. Но будто весь сжался сильнее.       Тогда Оливер упал на колени и приклонил голову, показывая свою покорностью, хоть мужчина и был отвернут в другую сторону, от чего-то он верил, что тот знает, что сейчас происходит.       Послышался тихий всхлип, который явно пытались хорошо скрыть, запах соленых слез ударил в нос. Плечи Старейшины задрожали.       Немец аккуратно подошел ближе и присел на кровать, он был уверен – не прогонят. Заглянув в норку к мужчине, у альфы болезненно заныло сердце, а в горле появился ком.              Слабый, униженный, никчемный. Так о себе думал сам Старейшина. И вот кто-то ради него даже на колени встал, чтобы остаться, это было последней каплей, эмоции требовали освобождения. Боль и какая-то обида тяжело давили вниз, мысли путались и грозились стать катастрофически неприятными для головы, тело было не своим, чужим, враждебным. Ладони и стопы стали холодеть, чтобы не стучать зубами, ему пришлось до боли сжать челюсть.       И тут он почувствовал тепло.       Чьи-то сильные и такие горячие руки обняли его за талию и медленно стали притягивать к себе. Тело приятно стало расслабляться, вся скованность уходила. Его обняли со спины и прижались всем телом. Чужие ноги переплетись с его собственными согревая конечности. Левые руки переплелись, пальцы соединились в замок. Старейшина смотрел на них и не мог в это поверить. Чужая ладонь была больше. Даже дыхание было нежное, легкое, оно приятно щекотало ушко. Слушая его, сам вожак старался подстроится под него, чтобы успокоится. Они стали дышать медленно, соединяясь в гармонии.       Тут правая рука парня стала опускаться ниже, она прошлась по животу, поддевая резинку хлопковых штанов. Старейшина сжал, на сколько позволяли ему силы, свою левую руку, давая понять, что ему это не нравится. ...Что ему страшно.       - Тш-ш.. – ушко вожака опалил заботливый поцелуй, - вас не переодели.       Стыд накрыл его с головой, желание просто уснуть и не просыпается вернулось вновь. Оливер продолжил стягивать штаны, и нечаянно коснулся сжатого члена Старейшины. Он немного остановился, но все же не стал ничего делать. Продолжал освобождать мужчину от одежды. Старейшина ему помог, он согнул ноги в коленях, и уже через пару секунд вещь лежала на полу. Он был только в футболке. Мужчине было неловко, он уткнулся носом в подушку и нервно задышал.        А затем и вовсе перестал дышать.       Оливер мягко, но настойчиво просунул руку ему между ног и аккуратно обхватил сжатые яички. Не встретив сопротивления, парень сильнее придался к мужчине и нежно поцеловал ушко снова.       Послышался скулеж.       Старейшина сам тянулся к парню, сильнее сжимал ноги, вжимался в сильную спину. Из его глаз текли слезы, губы не могли сомкнутся в единую линию, они дрожали, от чего, иногда тонкая ниточка слюны падала на подушку. Он сам протянул правую руку к своему паху, и накрыл член ладонью. Получив очередной поцелуй в ушко, а затем и в щеку, скулеж стал сильнее.       - Тш-ш, больше никто не обидит, больше никто не тронет. – от чего-то в его слова хотелось верить. Они давали силы, боль, что пронзала сердце и тело стала медленно угасать.       Старейшина впервые за долгое время спал без кошмаров.                     Так начались дни, когда альфа буквально ночевал у него. Главного вожака континента звали Ростислав. Оказалось, ему действительно чуть больше тридцати. И болен он серьезно, но не смертельно. Оливер начал его выхаживать, заботился, давал опору.       Старейшина был ужасно слаб, потому не мог стоять, и нормально есть, пищу приходилось разламывать до состояния пюре и потихоньку вливать в рот Ростиславу. Оливер сидел на кровати, облокотившись на подушку сзади, и притянул у себе спиной мужчину. Стал осторожно кормить с ложечки. Было видно, как тому тяжело. Не нравится, аппетита нет. Но надо. Хотя бы ради Оливера, чтобы потом можно было пригласить к себе в стаю. Свою стаю сам Старейшина еще не обрёл. Это было нормально. Обычно на формирование своей «семьи» уходило несколько лет. Найти своего названого брата было сложно, почти как слоумейта, но легче, потому и были созданы такие праздники как «Шабаш», так же был «Весенний лай» - у этого дня, а точнее недели, уже была конкретная цель – найти своих.       Критерии были просты, и сложны одновременно: это должен быть волк, который за тебя готов умереть, как и ты за него.       Почему-то Ростислав не сомневался, что Оливер готов за него и убивать.       Как-то раз, Старейшина задумался пока ел, и пропустил момент, когда ему уже хватит.       - Вы сегодня съели всю тарелку, это очень хорошо. – похвалил его альфа, нежно целуя в макушку. Он аккуратно встал, и отнес тарелку на подоконник, хотел подать воды, но услышал тихий скулеж.       Ростиславу было плохо, он съел слишком много для его больного организма, потому прямо сейчас вся лишняя еда грозилась покинуть желудок. Он не хотел вновь позорится перед парнем, потому пытался сдержать порыв рвоты. Старейшина лежал на боку и плотно закрыл себе рот руками.       - Не надо. Пожалуйста, выплюнете. – Оливер быстро подбежал к мужчине и стал оттягивать его ладони, на что получил жалобный взгляд. Поняв, что тот пока не поддается уговорам, парень решил сменить тактику.       Альфа осторожно посадил Ростислава на деревянный пол и быстро подставил ведро, плечи Старейшины вздрагивали в приступе рвоты, руки дрожали, живот протестующе бурчал.       Оливер зашел позади мужчины и обнял его, как тогда. Одна рука легла мужчине на грудь, тем самым прижимая к себе Ростислава, вторая несильно сжала пах, заставляя сердце обоих биться чаще.       - Пожалуйста. – нежный поцелуй в холку, и мужчина соглашается.       Такое впоследствии происходило не единожды, но каждый раз они, не сговариваясь садились в одну и ту же позу. Оливер защищал его от всего мира, Ростислав набирал силы.              Каждый зимний вечер Оливер мыл его: протирал мокрым полотенцем и переодевал в новую пижаму. Даже такое действие приносило много ласки и нежности, надежды и сил обоим. Никакой пошлости. А после Оливер шел помогать с подготовкой к празднику: украшал их поляну, помогал с заготовками омегам, иногда читал сказки маленьким детям.       После парень всегда возвращался к Ростиславу и осторожно, стараясь не разбудить, ложился рядом. Старейшина прижимался к нему во сне и изредка что-то шептал.       Так прошли две недели. Пока однажды уже сам Оливер не проснулся один в кровати.       Резко вскочив с нее, он заметил, что на улице ранее утро, все скорее всего спят. Даже солнце толком не успело встать, как Старейшина уже решил куда-то прогуляться.       Надев на себя верхнюю одежду и зимние ботинки, парень вышел на улицу. Как же было красиво!       Домики топились и над их крышами стояли струйки дыма, новогодние игрушки висели по елям и приносили в сердца праздник. Утро было безоблачным, холодным, но безветренным, от чего казалось, будто они попали в какую-то сказку.       Он нашел мужчину не далеко от главной елки, где уже были спрятаны подарки для детей. Ростислав сидел у самого дерева и что-то совал под елку.       Услышав чужие шаги и хруст снега, Старейшина обернулся. Он не выглядел болезненным. Ему вернулся здоровый румянец, вес, глаза светились тихой радостью и больше не были словно в тумане, они смотрели на парня осознанно.       - Не хотел тебя будить, - шепотом проговорил Ростислав. – тебя тоже будет ждать подарок. – Затем Ростислав встал и направился к удивленному парню. – Извини. – вдруг действительно очень виновато произнес мужчина.       Оливер хотел было взять его за руку, но не знал, можно ли? Раньше на то была причина, а сейчас? Протянутую руку он убрал в карман, и отвел взгляд. Оливеру не хотелось заканчивать их посиделки, не хотелось уходить. Пожалуйста, пусть хоть на еще один день они смогут побыть нужными друг другу.       - За что вы извиняетесь? – все же уточнил парень. Но все еще смотрел себе под ноги.       - Я ... я воспользовался твоими силами. – еще более виновато стал объяснять тот, - я чувствовал, что ты мне доверяешь, а без доверия силы не украсть.       Ростислав выглядел так невинно, что Оливер готов был поклясться, он убьет любого за него. Парень ни на секунду не злился, что тот взял силы для себя, иногда так делали ... истинные пары.       Ростислав смотрел себе под ноги и совесть грызла его, на лице отразился внутренний бой, и Оливер не удержался: он обнял Старейшину. Ответные объятия последовали сразу, в шею парню уткнулся холодный носик, руки залезли под футболку и стали изучать мышцы спины. Мужчину согревали прикосновения ладони на холке, другая рука тянула его за поясницу к паху парня.       Они почувствовали искру.       Подняв голову оба волка, хотели поцеловаться.       - Мама! – раздался резкий крик ребенка рядом с ними, - Старейшина выздоровел!       Они отскочили от друг друга как от огня, являясь альфой и Доминантным альфой, они бы были не поняты примерно больше половины стаей. Даже так, проще по пальцу пересчитать, кто бы их понял.       В смущении каждый отвел взгляд.       Волки стали просыпаться, кто-то даже в пижаме выбегал из домов, чтобы убедится в правдивости слов ребенка. Постепенно вокруг Ростислава образовалась такая толпа народу, что Оливера просто вытеснили.       Парень видел, что сейчас мужчина в безопасности, потому вернулся в дом. Свой.                     ***        (23 января)              Все без исключения были на улице, из колонок играла народная музыка, дающая силы, никаких современных бездушных завываний. Столы на улице были накрыты по самое не хочу, у горячих блюд снизу был костер, чтобы мясо и супы были теплыми.       Гирлянды в новогодних тонах дарили радость и улыбки. Вокруг счастливыми бегали дети.       Оливер сидел как на иголках. Мандраж от ожидания подарка сводил его с ума, руки мелко тряслись и холодели. Он нервничал.       На часах было лишь десять вечера.       - Черт, я так с ума сойду. – чтобы отвлечься от мыслей, парень неспеша пошел к столу с мясом. Такие стояли на каждом углу и омеги только и успевали, что добавлять порции своим ненасытным альфам.       Беря со стола три шпажки шашлыка, Оливер вновь нашел место, где можно сесть. Свой подарок для старейшины он уже приготовил. Промыл рот с мылом (шутка). Он хотел от души отсосать Ростиславу и если повезет, то даже трахнуть! Потому то он и нервничал, ведь шанс того, что подарок примут был не сто процентный. С того момента, как Старейшина вылечился прошло три дня. И за это время они ни разу не поговорили, даже не видели друг друга.       Так, грызя себя сомнениями, пролетели еще два часа, и вот наконец на своеобразном холме появился он – Старейшина.       Ростислав был великолепен. Величественный. Бесспорно вдохновляющий. На нем была традиционная одежда Сибири, место от куда он сам родом.       Ярко красный, даже алый кафтан смотрелся на нем идеально, доставал ему до колен. Расписные узоры, вышиты нитками, что отливали блеском и мерцали в лучах луны. Большой пояс подчеркивал талию Старейшины. У шеи выглядывал воротник белоснежной рубашки. Каштановые волосы, развевались на ветру.       Оливер понял, что влюбился.       Сейчас Ростислав не походил на зажатого мужчину. Перед ним стоял Доминантный альфа. Его прямая осанка, стальной взгляд, защищающая аура давала понять, что природа не ошиблась – этот волк достоин звания Старейшины.       Кажется, ебать сегодня будут меня.       Но только Оливер знал, каким может быть этот мужчина. От этого осознания теплело в душе.       Ростислав встретился глазами с альфой и улыбнулся. От этой улыбки немец растекался лужицей.       Он уже не мог слушать, что говорит его любовь, в голове было только одно: признал. Не забыл. Увидел среди толпы.       Речь была не долгой, минуты две, но по делу, а потом пробили куранты, и дети разом ломанулись к елке. Помня, что где-то там лежит и его подарок, он напряг все свои рецепторы и по запаху отыскал нужную маленькую коробочку.       В бешено волнующимся сердцем он открыл ее и замер. Записка.        «Нам нужно поговорить»       Это конечно не то, что он ожидал, но предчувствие чего-то хорошего не покидало его чутье, а значит надо бежать. Конечно, он ломанулся в домик Ростислава, но не обнаружил его там. Тогда вновь напрягая свой нюх, уловил волнующийся родной аромат, и последовал за ним.       Запах был сильный, такой желанный, что рвало крышу. В этом запахе больше не было ноток боли и страха, он действительно принадлежал Доминанту.       Чем дальше парень шел, тем тише становилось в округе, но тишина не пугала, а только успокаивала, давая настроиться на личный и важный разговор.       Пройдя еще минуты три, Оливер заметил вдалеке свет огня. Пройдя к нему, альфа понял, что это горит костер, а рядом на снегу в позе лотоса, сидит и сам Старейшина. Такая приватная атмосфера казалась очень интимной.       Оливер сел напротив возлюбленного. Затаил дыхание.       - Спасибо. – начал Ростислав, он говорил искренне, спокойно, уверенно, - Спасибо, что помогал мне, что выходил, не смеялся, дал силы. – с каждым перечислением хотелось обнять все сильнее. – Ты мне дорог, я приглашаю тебя в свою стаю.       У Оливера остановилось сердце.       - Спасибо... – тихо и очень преданно произнес парень.       Старейшина встал, и альфа понял, что он хочет провести обряд привязки вожака и члена стаи.       Оливер тоже поднялся, не отрывая взгляд от Ростислава. Тот достал из кармана небольшой ножик, деревянный с древними ритуальными узорами. Старейшина зашел за спину парня, аккуратно завел руки перед его лицом и сделал очень глубокий разрез на ладони … правой руки.       Я буду его правой рукой. Он доверил мне защиту стаи.       Все сердце сжалось от такого действия, от доверия, от веры в него. Ростислав приложил кровоточащую ладонь к губам Оливера, левой рукой резко притягивая к себе, заставляя голову закинуть назад.       Оливер вцепился в него жадно, с желанием пил кровь, своими руками он будто пытался еще больше взять жидкости, давил руками на ладонь Старейшины и от удовольствия прикрывал глаза.       Все его нутро сжималось, по спине проходили разряды тока. Он его! Он будет служить до гроба! Он предан ему!       Послышался скулеж.       До Оливера дошло, что возможно, он переборщил. Последний раз слезную капли крови, прежде чем рана стала затягиваться, он повернулся к Ростиславу. Тот был красный, сбившиеся дыхание выдавало его с потрохами. Он сделал шаг назад, прикрывая от чего-то руками пах.       Оливер принюхался.       Доминант кончил.       Ему настолько понравилось, как самозабвенно отдается Оливер, что Ростислав не смог не возбудиться. Тем более оба волка имели друг к другу чувства.       Пытаясь найти себе место, Старейшина стал отходить назад, но запнулся о собственные ноги и упал на снег. Оливер хищно улыбнулся. Теперь они чувствовали друг друга. Знали, чего желают сейчас больше всего. Понимали без слов.       Оливер чувствовал вселенскую радость и счастье. Видеть своего вожака таким доверчивым, таким родным, таким возбуждающим было прекрасно. Ему хотелось, как собаке нарезать круги вокруг хозяина, от этого действия его останавливало только одно.       Их обоюдное желание переспать. И оба желали, чтобы Доминант был снизу.       Альфа набросился на него, скулил, лизал ему шею, руками бродил по телу, незаметно стараясь раздеть. Холода они не чувствовали, костер рядом и огонь от связки делали свое дело – согревали два влюбленных сердца.       Старейшина призывно раскрывал ноги, терся задом о пах Оливера, ему было жизненно необходимо понимать, что его не осудят за это. Доминант в нижний позиции – звучит смешно. Но являлось реальностью.       Тонко уловив настроение пары, немец осторожно заглянул в глаза. Его руки остались на спине, а пахом он упирался в дырочку Ростислава.       - Я рядом, не буду осуждать вас. – за словами последовал поцелуй.       Их первый поцелуй, они будто говорили друг другу: «Больше не обидят, я всегда буду рядом, навеки ваш!», «Будь рядом, я отдам всего себя, служи мне!». Оба готовы были просто порвать одежду, потому что церемонится уже никто не хотел. Во рту у Ростислава так жарко, так мокро, даже в поцелуе он уступает позицию, позволяя вести себя.       Руки Оливера стали спускаться ниже, расстёгивая ширинку, он своей грудью надавил вниз, прикладывая еще ближе к земле. Достав аккуратный возбуждённый член, он не удержался от желания засмущать пару.       Окончательно распахнув одежды Старейшины, он быстрыми движениями стянул с него штаны. В итоге Ростислав оказался полностью обнажен, лежал лишь на длинном кафтане, а Оливер был одет. Такая разница возбуждала обоих.       Немец заставил согнуть вожака ноги в коленях и развел их в стороны, тем самым заставляя принять постыдную позу.       Одной рукой он нежно сжал волосы на затылке, заставляя смотреть на себя. Когда контакт был налажен и все внимание перешло на Оливера, он взял в сильную хватку яички вожака и быстрыми движениями стал имитировать тряску, как при сексе.       От этих ужасно пошлых действий, которые приносили дикое удовольствие, даже плечи Ростислава покраснели. Он хотел было спрятаться в своих ладонях, но получил игривое рычание.       Стоны выбивались с каждым толчком, интуитивно вожак еще шире раскрывал ноги, от чего краснел сильнее. Поняв, что сейчас кончит, он жалобно посмотрел на пару. Оливер, что уже тек, как последняя сука, отпустил его.       Быстрыми движениями, он снял с себя куртку, оставаясь в свитере, и избавился от штанов.       Одним толчком парень вошел в своего вожака. Они не переставали смотреть на друг друга. Всего один раз вбившись в мужчину, он почувствовал, как у того начинается дикая волна паники. Дыхание участилось, взгляд моментально стал бегать по чему угодно, лишь бы не пересекаться с парнем. Это было похоже на цунами. Буря какого-то страха и волнения накрыла вожака с головой.       Оставаясь в нем, он прекратил двигаться, и схватил лицо пары, вновь возвращая внимание к себе.       - Что случилось? – Оливер был не на шутку обеспокоен.       Губы Ростислава поджались, а из глаз стали течь слезы. Ему было будто в чем-то ужасно сильно стыдно признаваться. Но он продолжал смотреть на пару.       - Эй, родной мой, расскажи. – немец стал целовать его везде, от ушка до ключицы, от груди до ладоней.       - Я, - Старейшина зажмурился. – не смогу долго продержаться. – почувствовав чужие касания у своего паха, Ростислав начал судорожно хватать воздух. – не надо! Мне слишком хорошо!       Оливер, продолжал медленно ему дрочить, постепенно грубо наращивая темп, стал тем самым его пытать.       - Скажите прямо, я хочу это услышать и сразу после успокою. – он не собирался издеваться над вожаком, он хотел получить еще больше доверия от Старейшины.       Мужчина выгнулся в пояснице и кончил.       Ростиславу было так стыдно, что ему потребовалось так мало времени на разрядку, что первое что он сделал, когда пришел в себя – это со всей силы ударил того по щеке.       - Я.. я ... же просил ... н-не над-до. – Кажется Оливер недооценил размер комплекса у мужчины. Тот не на шутку был взволнован, стыд топил его с головой.       Еще один раз сильно вбиваясь в пару, он вновь прижал Ростислава под собой, давая понять, что еще тут, не ушел, не смеется, любит.       - Тише, - Оливер обнял вожака, заставляя того утыкаться к себе в шею. – почему мы не можем продолжить? В том, что у вас не стоит нет ничего такого. – он шептал нежно, заботясь, чтобы смысл каждого слова дошел до пары. – это называется «мягкий секс».       Оливер гладил по голове Ростислава, целовал в губы, показывая, что все что случилось – это не смертельно. По эмоциям поняв, что его действия возымели эффект и вожак постепенно успокаивается, парень стал наращивать темп.       Сначала это было нежно, но инстинкт обладать и пометить начинал побеждать. Глаза светились золотом, ногти стали немного царапать кожу мужчины на ногах, клыки увеличивались.       Укуси!       Пометь!       Возьми свое!       - Дай мне перевернутся, - понимая, что сейчас будет, вожак предпринял все возможные попытки облегчить свою участь. Ему позволили перевернуться, Ростислав встал на колени и старался себя успокоить, это было волнительно. Но в этот раз небольшой страх исходил скорее от ожидания, он не знал точно в какую секунду Оливер … превратится в волка.       Обряд привязки пары навечно, чтобы быть вместе, знать как себя чувствует партнер. Не каждая традиционная пара омега и альфы решается на это. Во-первых, это должны быть точно два оборотня, иначе простого человека буквально разорвёт от силы, скорости, размеров альфы. Во-вторых, даже если первое правило соблюдено и омега тоже оборотень, нельзя такое проводить с очень хрупкими омежками, а они именно таковые.       Мысленно радуясь, что он Доминантный альфа, Ростислав приготовился к самому незабываемому сексу в его жизни. Его будет брать волк.       Волчья лапа легла на спину вожака, тем самых заставляя прогнуться сильнее. А затем с первым толчком случилось трансформация. Резко, без предупреждения.       -Больно... – тихо проскулил вожак.       Кровь брызнула на белую шерсть, дикий ритм не давал насладится. Ощущения словно тебя хотят порвать изнутри.       Слезы текли градом, тихое поскуливание перекрывало громкое звериное дыхание. Ростислав сжимал свой кафтан и смотрел как тот намокает от соленой влаги, никакого желания не было. Уже не сдерживаясь, вожак рыдал в голос.       - Бо-ль-н-но..       Сейчас Оливера не остановить, он не в сознании, это, пожалуй, единственный раз, когда альфы по-настоящему теряют над собой контроль. Потому что даже в гоне, те более-менее понимают, что творят.       Сейчас нет Оливера. Есть чертовы животные инстинкты.       Мое!       Зверь над ним рычит. Когда Ростислав уже был готов начинать драку, потому что больше нет сил терпеть, он почувствовал укус.       Твой. – вторил ему вожак.       Все в миг стало неважным, но таким правильным, своим, родным. Звучи пропали, треск костра, хруст снега, дыхание парня – все было будто под водой. Нежность стала заменять адскую боль, и вот ты уже сам готов продолжить, лишь бы тебя укусили снова.       Укус - это как предложение руки и сердца, метка, показатель. Он расставляет по местам их права и обязанности. Он распределяет роли. Конечно, это не значит, что теперь вожак не может нагнуть Оливера, просто это будет под фильтром – Младший Муж.       Какое было облегчение услышать человеческий голос за спиной, понять, что это закончилось, и его больше не будут буквально драть.       Обмякая в объятиях парня, Ростислав уткнулся ему в шею.       - Прости, прости, - почти скулит Оливер, его пах и живот в алой крови мужчины, парню даже страшно представить, что только что тот пережил.       Чувство вины гложет и не дает сосредоточится на главном. Парень укрывает их кафтаном и садится ближе к огню.       - Все хорошо, спасибо, что выбрал меня. – на удивление в груди Старейшины растекается исключительно счастье и спокойствие. Ему приятно быть рядом с парой. Он сильнее жмется к нему.       - Я люблю тебя.       Оливер нежно целует его в макушку, еще сильнее тащит в объятия, и больше не планирует отпускать.              

***

      Ночь сегодня мягкая, даже морозы приятные.       Идут двое волков, такие опрятные.       Разве есть ли повод, вести невесту в лучах луны большой?       Есть!       Они сегодня венчались на заре ночной.