Драбблы по фанфику "Геркулес и визит Аида"

      Жара на тренировочной площадке спала, уступив место прохладе предвечерних часов. Фил важным видом устанавливал мишень для стрельбы из лука.       — Ладно, мальчик, сегодня осваиваем благородное искусство лучника! — провозгласил он, вручая Геркулесу простой, но крепкий лук. — Точность, изящество, хладнокровие!       Геркулес с энтузиазмом принялся за дело, но его стрелы летели в самых непредсказуемых направлениях. Одна воткнулась в землю в двух шагах от него, другая едва не задела голову испуганной птицы, сидевшей на дереве.       — Нет, нет, нет! — заходил вокруг него Фил. — Локоть выше! Тетиву плавнее! Ты не дрова рубишь!       Из тени оливы, где он обычно сидел молча, донесся тихий, но четкий голос:       — Так его никто и никогда не научит.       Фил резко обернулся к Аиду.       — А ты что, эксперт? — саркастически буркнул сатир.       Аид лениво поднялся и подошел к ним. Его движения были по-кошачьи плавными.       — Достаточный, чтобы понять, что ты учишь его как последнего раба, — холодно парировал он. — Стрельба из лука — это не про грубую силу. Это про физику. Про геометрию. Про то, как стать продолжением самого лука.       — Ох, как звучит! — Фил скрестил руки на груди. — Ну что, гений? Продемонстрируешь свое «искусство»?       Аид молча взял лук из рук ошеломленного Геркулеса — пальцы обхватили рукоять с уверенностью. Он встал в стойку — безупречную, выверенную до миллиметра. Спина выпрямилась, плечи расправились. Каждый мускул на его руках и торсе, обычно скрытый мешковатым хитоном, напрягся и прорисовался под кожей, демонстрируя утончённость.       Он натянул тетиву. Движение было одним плавным жестом. Щека едва коснулась натянутой тетивы, золотистые глаза прищурились, целясь.       З-зинь!              Первая стрела вонзилась точно в центр мишени.       З-зинь!              Вторая расщепила древко первой.              З-зинь!              Третья повторила трюк со второй.       Аид опустил лук. Ни единой дрожи в руках, ни капли пота на лбу. Он повернулся к Филу с каменным лицом.       — Вот так, — сухо сказал он.       Но его взгляд тут же переметнулся на Геркулеса, ища… не одобрения, но какой-то реакции. И он ее получил.       Геркулес стоял, завороженный. Рот был приоткрыт, а щеки пылали ярким румянцем. Глаза были прикованы к Аиду, и в них читалось не просто восхищение, а что-то физическое, почти животное. Он смотрел на игру мышц спины, на тонкую талию в момент натяжения тетивы, на сосредоточенное выражение его лица.       — Ааран… это… это было невероятно, — выдохнул он, и голос его дрогнул.       Фил, наблюдавший за этой сценой, скептически хмыкнул, но затем его взгляд упал на Геркулеса. Он увидел этот румянец, этот потерянный взгляд, заметил, как парень слегка поежился и инстинктивно скрестил ноги.       — Эм… мне надо… я… отойду на минутку! — вдруг выпалил Геркулес голосом на октаву выше обычного и, развернувшись, почти побежал в сторону ближайшей рощи.       Аид смотрел ему вслед с искренним, полным непонимания выражением лица.       — А в чем дело? — спросил он, обращаясь к пустоте. — Он обиделся на что-то?       Фил тяжело вздохнул. Он подошел к Аиду, посмотрел на его наивно-непонимающее лицо, затем в сторону, куда сбежал его подопечный, и снова на Аида. На его лице читалась смесь раздражения, усталости и вынужденного признания поражения.       — Нет, парень, не обиделся, — с горькой иронией в голосе проворчал сатир. — У него, если говорить прямо, встал. От твоей чертовски идеальной стойки, — Фил с отвращением покачал головой и, забирая лук из рук ошеломленного Аида, бросил через плечо. — Все-таки стрельбе из лука его буду учить я. А то ничему путному не научишь.       Сначала Аид не понял. Прошла секунда, пока смысл этих слов не дошел до его сознания, обжег его изнутри и выплеснулся наружу предательским румянцем. Он почувствовал, как жар заливает его щеки, шею, даже кончики ушей. Он, Владыка Подземного Царства, тот, перед чьим именем трепетала вся Греция, стоял, красный как спелый гранат, и не мог вымолвить ни слова. Саркастичная маска была сметена чистой неловкостью.       Он отчаянно пытался придумать хоть какую-то колкость, отбиться, но мозг отказывался работать, выдавая лишь белый шум и одно ослепляющее осознание: на него у кого-то возникла такая… реакция.       Филоктет, наблюдая за этой немой сценой, внезапно фыркнул. Гнев куда-то испарился, сменившись чем-то вроде отеческого понимания. Он покачал головой, и в его голосе прозвучала неожиданная снисходительность.       — Парень, а вы с ним, случаем, не родственники, — он ткнул пальцем в сторону Аида, все еще пунцового и потерянного. — Также краснеете, да и выражение лица…       Аид резко отвел взгляд, уставившись в землю, словно надеясь провалиться сквозь нее прямо в свои владения. Он сглотнул, пытаясь вернуть себе дар речи.       — Я… это… — его голос сорвался на хриплый шепот. — Просто… перегрелся. На солнце.       — Ага, конечно, — протянул Фил, поднимая бровь. — И у него именно от солнца взгляд стал стеклянным, и побежал он в кусты за водой, — сатир тяжело вздохнул и потер переносицу. — Слушай, я, конечно, не Афродита, чтобы в ваши дела лезть… Но… — он посмотрел на Аида, который, наконец, поднял на него растерянный взгляд, и он махнул рукой в сторону рощи. — Иди уже. Пока он себе там ничего не оторвал от нетерпения. А я… я пойду хлебну чекушку.       Он развернулся и заковылял прочь, оставив Аида одного с его пылающими щеками, гулом в ушах и оглушительным знанием о том, что он может вызывать такую реакцию у того, чье мнение для него вдруг стало значить больше, чем он готов был признать.       Сделав неуверенный шаг в сторону рощи, Аид замер. Что он должен сказать? Что делать? Ни один из его тысячелетних планов не готовил его к тому, чтобы иметь дело с возбужденным полубогом, который скрылся в кустах из-за его умения стрелять из лука.       Он стоял, все еще красный, и чувствовал себя не богом смерти, а самым обычным, смущенным подростком.       Аид стоял еще с минуту, слушая, как его собственное сердце колотится в ушах с неприличной для бога смертных частотой. Мысль развернуться и уйти была соблазнительной — вернуться в привычную тень, в одиночество, где никто не заставлял его краснеть до кончиков ушей. Но ноги не слушались. Они будто приросли к этой проклятой тренировочной площадке.       — Ааран?       Геркулес стоял рядом, все такой же красный, словно его ошпарили. Он не смотрел в глаза, его взгляд блуждал где-то в районе собственных сандалий. Он беспомощно потер ладонью затылок, сминая рыжие кудри.       — Я… э-э-э… просто… — он мотнул головой, явно не в силах подобрать оправдание.       Аид сделал шаг навстречу. Потом еще один. Он подошел так близко, что мог разглядеть каждую веснушку на его раскрасневшихся щеках, капельки пота на висках. Воздух снова сгустился, но на этот раз не от ярости, а от неловкости и чего-то еще, трепетного и нового.       — Перегрелся? — тихо, почти без интонации, повторил Аид его глупое оправдание. В его голосе не было насмешки. Был вопрос.       Геркулес сглотнул и рискнул поднять на него взгляд. Голубые глаза были огромными, полными стыда и смятения.       — Нет, — прошептал он. — Это… это ты.       Признание, высказанное вслух, повисло между ними. Аид почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Он видел свое растерянное отражение в глазах Геркулеса.       — Я… — начал Аид и замолк. А что говорить-то? Вместо слов он медленно, давая тому время отпрянуть, поднял руку и поправил выбившуюся прядь волос на лбу Геркулеса. Его пальцы едва коснулись горячей кожи, но оба вздрогнули от этого прикосновения. — Нелепо, — наконец выдохнул Аид, и в его голосе прорвалась какая-то нежность.       Геркулес фыркнул, и напряжение чуть спало. Уголки губ дрогнули в попытке улыбнуться.       — Да уж, — согласился он с облегчением. — Со мной такое… впервые. Они стояли, не в силах оторвать друг от друга взгляд. Издалека, из-за угла амбара, донеслось громкое, театральное рычание Фила.       — БОГИ ОЛИМПА, ДА ПОСОСИТЕСЬ ВЫ УЖЕ! СРАНЫЙ ДЕТСКИЙ САД!       Аид и Геркулес переглянулись. И на этот раз их смех прорвался одновременно.       — Эх, Фил… Он, кажется, с нами так в запой уйдет, — произнес Герк, и в его голосе слышалась виноватая нежность к старому сатиру.       — Заслужил, — коротко бросил Аид, но без привычной едкости.       Он все еще чувствовал жар на своих щеках, но теперь он был не таким обжигающим. Взгляд скользнул по лицу Геркулеса, по все еще раскрасневшимся ушам, по губам, тронутым смущенной улыбкой. И его собственные губы непроизвольно дрогнули в ответ.       — Так значит… — Аид сделал крошечный шаг вперед, сокращая и без того маленькое расстояние между ними. Голос стал тише, почти интимным. — Стрельба из лука… оказывает на тебя такое… воздействие?       Геркулес снова покраснел, но на этот раз его смущение смешалось с робкой дерзостью.       — Не стрельба, — поправил он так же тихо, его глаза заискрились. — А то, как это делаешь ты. Эта твоя… стать.       Он заколебался, прежде чем добавить:       — У тебя… очень красивая спина. Когда ты натягиваешь тетиву.       Теперь очередь Аида была смущенно отвести взгляд. Комплимент был настолько прямым, настолько искренним, что его нечем было парировать. Нечем, кроме как принять.       — А у тебя… — Аид замялся, подбирая слова, чувствуя, как снова горит лицо. Он посмотрел на Геркулеса. — Глупая, но… милая улыбка. Когда ты смущаешься.       Геркулес осторожно, как бы проверяя, позволено ли это, протянул руку и коснулся пальцами тыльной стороны ладони Аида. Кожа была прохладной, несмотря на весь жар.       — Может… пойдем? — предложил он.       Аид коротко кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он просто развернулся и, чувствуя на себе горящий взгляд Геркулеса, пошел по тропинке, ведущей от площадки. Он не оглядывался, но знал, нет, чувствовал каждой клеткой своего смертного тела, что Геркулес идет за ним. И в этот раз он не просто следовал за ним. А где-то за амбаром, припав ухом к стене, сидел Филоктет, держа в руках почти полный бурдюк вина.       — Наконец-то, — прошептал он с облегчением и отхлебнул прямо из горлышка. — Могли бы и сразу пойти трахаться, дураки чертовы. Мое сердце не железное.