Драбблы по фанфику "Геркулес и визит Аида"

      Солнце палило нещадно, превращая воздух на тренировочной площадкой в дрожащее марево. На ее краю, в раскалённом воздухе, плясали невидимые искры — не от жары, а от того напряжения, что исходило от двух парней.       Геркулес, весь лоснящийся от пота, будто русал, вышедший из моря, с рычанием преодолевал полосу препятствий. Каждое движение было вызовом, агрессией, эротичностью. Филоктет, сидя на валуне, орал что-то о гидре и мешках картошки, но эти слова были лишь далеким шумом.       Аид в тени оливы был статуей: спина была прямой, а пальцы впивались в колени так сильно, что костяшки побелели. Но его взгляд… сфокусировался только на одном, будто раздевал.              Золотые зрачки Аида скользили по напряженному влажному бицепсу, чувствуя под языком привкус соли — воображаемый, но оттого не менее реальный.              Он следил, как медлительность капля пота, скатилась с виска Геркулеса, проложила путь вдоль скулы, задержалась на его нижней губы, прежде чем упасть на землю. Аид сглотнул, а его собственное горло внезапно пересохло.              Он видел, как под влагой и пылью, играют мышцы спины. Настоящий рельеф, по которому смертельно хотелось провести пальцами. Тяжелый взгляд задерживался на яремной выемке у основания шеи Геркулеса, представляя, как его собственные губы могут прижаться к этому пульсирующему месту.              Мысленно Аид отступил на шаг, пытаясь анализировать этот всепоглощающий шторм. Внутри бушевал когнитивный диссонанс. Да, его вкусы были всегда изысканны. Афродита с мягкими, соблазнительными формами; Малефисента — острый интеллект с притягательной жестокостью. Женственность — вот что всегда зажигало в нем огонь. Но никогда объектом желания, тем, от чего перехватывает дыхание и сжимается живот, не было мужское тело. А теперь? Теперь он смотрел на племянника, этого, пока еще нескладного полубога, и каждая капля пота на его теле пиздец как манила, а игра мускулов на спине — завораживала. Как? Когда этот рыжий, сын ублюдочного брата, сумел проломить многовековые стены его предпочтений и ворваться внутрь с таким разрушительным простодушием?              И самое шокирующее было в том, что это не было похоже на его прежние увлечения. Это не было игрой или флиртом. Его манила решимость, сияющее упрямство, невинность, которую так и хотелось осквернить темными мыслями, но, одновременно, и защитить от всего мира. Он, Аид, горел изнутри от одного взгляда на улыбку мальчишки.       Фил плюхнулся рядом и взгляд скользнул по Аиду. Сатир замер. Чертов влюбленный взгляд.       — Эй, малой, — буркнул Фил.       Аид даже не моргнул. Он только что видел, как Геркулес, запыхавшись, провел ладонью по лицу, смахивая пот, и пальцы Аида непроизвольно сжались, желая ощутить ту же влагу и горячую кожу. Только легкий тремор в сжатых пальцах выдавал его.       — Мгм.       — Он, вообще-то, тренируется, — проскрипел Фил.       — Ты тоже заметил? — голос Аида тихим. Взгляд прилип к фигуре, перелазывающей через бревно. В золотистой глубине глаз вспыхнула молния, когда мускулы бедер Геркулеса напряглись. Бог почувствовал, как по спине пробежали мурашки.       Фил еще больше нахмурился.       — Слушай, засранец, ты его...       — Не отвлекаю, — отрезал Аид. — Сижу тихо.       — Да ну? А вот я вижу, что желание поиграть шпагами у тебя имеется, — выдохнул Фил, отчаявшись. — Он же… это видит! Оторви глаза от его милого личика и посмотри, что он вытворяет? — и правда, Геркулес, заканчивая круг, был не уставшим. Щеки горели. Он остановился, упёрся руками в колени, поднял взгляд, и не просто поймал взгляд Аида, а утонул в нем. Улыбка, что залила лицо, была не только от успеха. В ней была нежность, адресованная только одному человеку. И Аид… Аид ему кивнул. Почти невидимый кивок, но в нем было столько обожания, что Фил почувствовал, как по его собственной спине пробежали мурашки.       — Как же меня заебала эта ебатория. Лучше бы пошёл сиськи нимфам в чаще мацать, чем на вашу гомосятину смотреть, — сдавленно выдохнул сатир и ретировался.       И как только он ушел, воздух сгустился. Аид выдохнул и расслабил плечи расслабились, сбрасывая маску безразличия. На лице появилась мягкая улыбка, которая предназначалась только для одного человека.       Геркулес подошёл к бочке с водой. Его тело излучало жар, как раскаленная печь. Он зачерпнул ковш, и вода хлынула ему на лицо, на шею, смывая пыль, стекая по мышцам груди, скрываясь под мокрой тканью хитона. Аид следил за каждой убегающей каплей. Он чувствовал во рту воображаемую прохладу той воды на горячей коже Геркулеса. Он представил, как провел бы ладонью по его мокрому затылку, вцепился бы пальцами в рыжие влажные кудри, отклонил его голову назад, чтобы иметь доступ к обнаженной шеи… чтобы вдохнуть его запах, смешанный с запахом воды и мускуса.       Геркулес, будто услышав его мысли, медленно повернулся к нему. Ярко-синие глаза даже на расстоянии, потемнели, стали глубокими, темными. Он улыбался сейчас. Взгляд был серьезным. Они замерли в этом немом диалоге.