Драбблы по фанфику "Геркулес и визит Аида"

      Филоктет отхлебнул вина прямо из горлышка бурдюка, смачно вздохнул и уставился в потолок своей скромной хижины. Тишина. Наконец-то тишина. Ни вздохов, ни топота ног.       Он прикрыл глаза. Жизнь наставника — это не подвиги и не слава. Это вечная война. Война с тупостью учеников, с их нежеланием учиться, с их внезапными «гениальными» идеями, которые всегда заканчиваются разрушением чего-либо. Он думал, что видел всё. Но боги, как всегда, оказались изобретательны в своем садизме.              «Обучение героя, — размышлял Фил, — это как пытаться научить медведя жонглировать хрустальными шариками. Вроде бы и сила есть, и потенциал, но результат всегда предсказуем: звон, осколки и всеобщее разочарование».       С Геркулесом было особенно сложно. Не потому что тот был глуп. Нет. Он был… слишком наивным. Слишком открытым. Его сердце было размером с Олимп, а мозг — с грецкий орех, и это создавало проблемы. Фил потратил месяца, чтобы вбить в эту рыжую башку азы тактики, выживания и того, что нельзя доверять каждому встречному.       И вот, когда он уже почти победил в этой войне, явился ОН. «Ааран».       Сначала Фил списал его на очередную навязчивую идею Геркулеса — спасать всех, на кого косо смотрят. Но потом он начал замечать детали. Слишком пронзительный взгляд желтых глаз. Слишком уверенные движения для сироты. Слишком… огромная усталость в его глазах, когда тот думал, что никто не видит.       «И какого цербера я не заметил? — мысленно ругал себя Фил. — Под носом вертелся сам Владыка Подземного Царства! Аид, мать его титанида! Бог смерти и, судя по всему, порчи моего душевного спокойствия!»       Он снова глотнул вина. Горечь напитка была приятной метафорой его жизни.       И самое удивительное — первая влюбленность его подопечного. Не в милую нимфу, не в румяную дочь фермера. Нет, конечно. Дуркулес должен был влюбиться в самого мрачного, саркастичного и эмоционально тугого бога во всем пантеоне. Того, кто веками строил козни своему старшему брату. Того, чье хобби — попытки захватить Олимп и поднасрать кому-то.       Фил фыркнул. Со стороны это, наверное, выглядело бы смешно. Юный герой, сияющий как солнце, и древний бог смерти, угрюмый как туча. Точно Ахилл и Патрокл.       Но, черт побери, у этой ситуации был и неожиданный плюс. Филоктет усмехнулся.              «Ну что ж, — подумал он философски. — С одной стороны, мой ученик мутит с богом смерти. Это чертовски непредсказуемо и гарантирует мне седые волосы на всем теле. Но с другой стороны… С какой стати Аид отправит в свои владения того, кто заставляет его впервые за тысячелетия краснеть до кончиков ушей?»       Мысль была до смешного циничной. Пока Геркулес крутит роман с Аидом, о досрочной отправке в Царство Мертвых можно не волноваться. Это была самая надежная страховка от гибели, которую только можно было придумать. Любовь, мать ее, богиня Афродита, оказалась лучшим щитом.       «Выдержка, — снова мысленно вздохнул Фил, — у меня, должно быть, титаническая. Я не только тренирую будущего героя, я еще и терплю у себя под боком его роман с заклятым… ну, заклятым чего? Заклятым дядей? Боже, какая путаница».       Он допил вино и с удовлетворением поставил бурдюк на пол. Мир летел в Тартар, его подопечный влюбился в олицетворение вечного мрака, а его собственные нервы были натянуты, как тетива. Но он, Филоктет, выдержит. Потому что кто-то же должен сохранять остатки здравомыслия в этом цирке.       И если для этого ему придется хлебать вино ведрами и делать вид, что он не замечает, как они держатся за руки два дебила, что ж. Это его крест.       «Ладно, — пробормотал он, засыпая прямо за столом. — Главное, что в Подземный мир он теперь уйдет не раньше, чем сам Аид его туда на руках отнесет. И то, только чтобы познакомить с Цербером.»       И с этой утешительной, хоть и слегка бредовой мыслью, сатир наконец погрузился в спасительный сон.