Замужем за Дракулой

К зимнему солнцестоянию вдоль внутренних стен замка у ворот достроили новые казармы, и хотя больных солдат уже почти не осталось, все военные переселились туда. Гостиная вновь стала свободной. Священник тоже большую часть времени проводил с Элизабет в библиотеке, т. к. отпевать уже было не кого. А мать начала отправлять пригласительные письма родне на Рождество, чтобы познакомить их с внуком. И это беспокоило Элизабет. - Зачем нужны эти лишние траты и хлопоты, - жаловалась она Марии в детской Валентина. – мы и так сильно поиздержались в последнее время. - Расслабься, - улыбалась Мария, играя со своим маленьким сыном. – это нужно не только чтобы представить моего Валентина его знаменитой родне. Мы с тобой два месяца только и делали, что помогали раненым и хоронили мёртвых. Твои отец и мать вымотались обустраивая замок для военных. Мы все заслужили немного отдыха. Элизабет вздохнула и села рядом с Марией, помогая ей переодевать ребёнка. - Ты права, - сказала она. – я в последнее время чувствую себя, словно веретено, которому нельзя остановиться. - Только представь, - продолжала Мария. – мы украсим гостиную еловым лапником, дети будут водить хоровод, и больше никакой чёрной одежды! Я сошью себе платье из красного бархата, а ты оденешь своё, которое тебе подарил твой муж. От этих слов Элизабет вздрогнула. Но Мария продолжала: - Будет много интересных гостей, возможно приедут знатные дворяне, с кем твой отец успел познакомиться за время службы. - Я бы хотела увидеть своего мужа, - неожиданно прервала её Элизабет. – как думаешь, это возможно? - Влад странный, - заметила Мария, - и он пугает твою маму. Но я знаю, как можно его пригласить, - она хитро улыбнулась. – Напиши ему сама, запечатай конверт и положи вместе с другими приглашениями. Матушка их пишет так много, что даже не заметит! Элизабет тихо засмеялась, чувствуя себя заговорщицей. Ей понравилась эта мысль, хотя она не верила себе, что решиться на такое. В эту ночь Элизабет спала на кушетке в детской вместе с Марией, т. к. втроём, в небольшом помещении было гораздо теплее, чем в отдельных спальнях. На следующее утро, Элизабет в меховой шубе и шапке стояла на стене у знакомой бойницы и задумчиво смотрела на замёрзшую воду. Теперь она уже знала, как встать, чтобы можно было увидеть даже ров с водой у самой стены замка. Её задумчивость прервал молчаливый военный, который всегда помогал двигать инвалидное кресло отца. Он сказал ей, что не может найти её отца. До полудня военные обыскали буквально каждый сантиметр территории замка. Отца нигде не было. Мать металась в истерике и кидалась с обвинениями на Элизабетту: - Это ты довела его своими разговорами о прошлом! Ещё и брата упоминала, чтобы притащить солдатню в гостиную! Молчала бы за ужином, как приличная женщина, он бы и забыл свои горести! Для Элизабет эти обвинения были как удар ножом в спину, и самое страшное было то, что она сама была согласна с каждым словом. Она кинулась к воротам и побежала через мост, подальше от замка, лишь бы не слышать эти слова, которые эхом продолжали звенеть у неё в голове. Через какое-то время, она обнаружила себя без сил, по пояс в снегу. Она огляделась и увидела неровные кресты выступающие из-под снега. Это было место, где они хоронили неизвестных солдат. Она брела сквозь снег среди могил, слëзы мёрзли у неё лице. Неожиданно она споткнулась о что-то твёрдое в снегу. Это было опрокинутое кресло отца. Элизабет вскрикнула и начала с отчаянием разгребать рыхлый снег вокруг и быстро нашла отца, лежащего рядом. Она положила голову ему на грудь. Его сердце медленно билось, и от него пахло вином. Через какое-то время, сидя рядом с отцом у камина, Элизабетта спросила его, почему он отправился на кладбище неизвестных. - Мы все можем там оказаться, - задумчиво ответил он. – не зависимо от титулов, регалий или земель. А ещё, - добавил он чуть позднее, подливая в бокал красного. – слова твоей матери иногда словно яд. Элизабетта согласно засмеялась, хотя ей было не слишком весело. Вечером, разгребая бумаги в библиотеке, она написала письмо своему мужу, и положила его к приглашениям матери.