Сладость или гадость?

Когда Джон проснулся, было уже давно за полдень. Голова раскалывалась из-за удара по ней и похмелья, ведь мужчина вчера явно перебрал со спиртным. Раскрытая ладонь потянулась к месту ушиба. «Что это было? — Гримаса боли отразилась на лице, когда пальцы коснулись приличного размера шишки. — Я что-то ничего не помню…» События вчерашнего дня медленно стали всплывать в голове: вот он с друзьями пил до самого закрытия бара, ехал в такси, открыл дверь в дом, а дальше… упал? Обо что он ударился? Мужчина огляделся: на полу валялась разбитая лампа, и столик, на котором она стояла, был опрокинут. — Видимо, я ударился головой о столик… Стоит перестать столько пить… — Джон протёр рукой лицо, осторожно огибая больное место. Не делая резких движений, Джон предпринял попытку встать и медленно направился к ванной на втором этаже, где он умылся холодной водой. Взгляд от раковины метнулся в зеркало, на своё отражение: глаза красные, шишка слегка лилового оттенка, мешки под глазами, которым даже холодная вода была не помеха. «С этого дня столько не пью» — мысль эта засела в голове мужчины окончательно. На полках в ванной он поискал йод и, обильно намазав место ушиба, убрал баночку с чудодейственным средством на место. Умывшись и переодевшись в чистое, Джон пошёл убирать следы вчерашнего падения и заказывать новую лампу. Довольно быстро управившись с этой задачей, он нашёл себе другую — приготовление сытного скорее обеда, чем завтрака. Достав из холодильника всё необходимое, а именно: полдюжины яиц, болгарские перцы, огурцы и ещё не вскрытую упаковку бекона, Джон начал творить свой «кулинарный шедевр», который представлял собой яичницу с жареным беконом и салат из овощей. Конечно, как же без кофе! Его он тоже поставил готовиться в своей новой кофейной машинке, притягательно блестевшей чистыми деталями на кухонном столе. Кухня, располагавшаяся в той же комнате, что и гостиная, заполнилась звуками готовки. Пока на конфорке шкворчала яичница, а овощи были уже нарезаны, Джонни поискал в недрах холодильника лёд и, найдя его, приложил к уже темной от йода шишке. Постоял так с минуту, как вдруг и так болевшую от похмелья голову пронзил пищащий звук — кофе готов. «А нельзя ли поставить тебя на беззвучный режим? — Этим вопросом займётся точно не сейчас, но мысль хорошая. — Надо инструкцию почитать…» Долго думать времени не было — завтракообед начал пригорать, а салат был не готов к подаче. Соуп двигался быстро, но плавно, дабы меньше беспокоить голову, которой и так было нелегко от всех этих шумов. Совместив овощи в одной миске и добавив подсолнечного масла, Джонни сел за кухонный стол и начал свою трапезу. Поев в тишине, нарушаемой только звуками приборов и пережевыванием еды, Джон убрал грязную посуду в раковину. «Потом помою…» Боль в голове постепенно уходила, и Джон захотел прогуляться в саду на заднем дворике. Надев ветровку и черную зимнюю шапку, мужчина вышел через дверь на кухне во двор. Его взгляду предстало заброшенного вида пространство, которое срочно нуждалось в облагораживании. — Да уж… работы предстоит немало. — Покрасневшие глаза метнулись в сторону сарайчика, находившегося в дальнем углу двора, сразу за раскидистым дубом, яркие листья которого уже грудой лежали под ним. — Видимо, зря я в чистое переоделся. Тут чистым явно не останешься. — Мужчина направился в сторону сооружения, хранившего, как он предполагал, садовые инструменты. Строительные перчатки остались с недавнего переезда — кто-то из рабочих, по-видимому, забыл. Найдя их среди вещей в кладовой, мужчина нацепил их на руки и снова вышел во двор. Стоял штиль, небо было затянуто серыми облаками, не предвещавшими дождя. Было темно, словно вечер уже вступил в силу, хотя середина дня наступила не так давно. В общем, обычная октябрьская погода для этой части Англии. Джон открыл скрипучую дверь садового сарайчика, и взору его предстали груды инструментов вперемешку с мусором, опавшей листвой и паутиной с пылью. Выудив из этого добра грабли и секатор с заржавевшими лезвиями, он вышел из пыльного убежища на свежий холодный воздух.

***

Маленькое и пыльное окошко чердака едва пропускало свет в комнату. Призрак смотрел, как парень трудится в саду, в котором когда-то любил сидеть под сенью дерева ещё живой Саймон Райли. Развлечений у призрака никаких не было, а тут хоть какое-то движение. Материализовав руку, Саймон вытер стекло окна какой-то тряпочкой, которую нашел среди мусора. — Давно пора было там прибраться. Жаль, конечно, что на таком прелестном лице теперь синяк… Ему действительно было жаль, что так вышло, но Джон слишком неожиданно пробудился. А знакомиться, когда тебя во все щели пёхают без твоего согласия, никто бы не хотел, это Саймон знал. Поэтому знакомство отложилось на неопределённый срок. Призрак ни с кем из своих «жертв» не знакомился и не хотел этого делать, потому что они были для него не больше, чем ресурс, необходимый для поддержания способностей. Тридцать пять лет одиночества — это вам не шутки. Любой хотел бы поговорить или просто понимать, что другие о нём знают. Ну и, конечно, нормально потрахаться, без того, что жертва спит или не может двигаться. Хочется простого, человеческого, живого контакта. Данного рода мысли проплывали в сознании призрака всё реже и реже с каждым годом, когда жильцов становилось всё меньше и меньше. В первые года три было ужасно тяжело осознавать, что ты никогда не почувствуешь тепло солнца, дуновение ветра, а кожа никогда не почувствует тепла. А если сейчас и появлялись такие мысли об окончании одиночества, то они были сродни маниакальной идее, которую просто так не выкинешь из призрачной головы. Вообще, тел как таковых у призраков не было. Они могли материализовать отдельные его части или полностью благодаря энергии живого, которую можно получить во время возбуждения и непосредственно оргазма. Сложность заключалась в том, что живые люди не сильно горели желанием сношаться с потусторонним существом. Но и это решить можно было различными способами — обездвижить или усыпить жертву. Подлетев ближе к окну и прикоснувшись призрачной ладонью к стеклу, Саймон проговорил, едва шевеля губами: — С тобой такого не будет, мой сладкий мальчик… Ты со мной надолго.

***

Спустя пару часов на холоде нос начал сопливить, и, наконец разогнувшись, позвоночник в нескольких местах хрустнул. Джон огляделся и понял, что добился своего — листья и какой-то мусор, заполонивший дворик, были убраны, а кустики и низкие ветки деревьев были подстрижены. Теперь пространство можно было даже назвать уютным. Мужчина вытер тыльной стороной ладони что-то со лба и понял, что грязь, находившаяся на перчатке, теперь прилипла к его коже. Джонни в целом ощущал себя грязно, и он, убрав грабли и секатор в сарайчик, в котором он тоже успел слегка прибраться, пошел домой, в ванную. Соуп снял с себя только лонгслив и открыл кран с теплой водой. Так как мужчина умывался немного небрежно, раствор воды и мыла, стекая по локтям, капал на пол. В моменте у него появилось ощущение, что за ним кто-то наблюдает. Шестое чувство настойчиво колотило в сознание, и, дабы успокоить его, Джон резко обернулся на сто восемьдесят градусов, чтобы в очередной раз доказать себе, что никого нет. Но он оказался не прав — на потолке виднелась перевернутая голова-череп с белёсыми глазами, которые с явным интересом на него таращились. Это призрак Саймона, наблюдавший за ним, не успел вовремя спрятаться и теперь застыл, как истукан, не зная, что делать в такой ситуации. Видимо, знакомство не получится отложить. Глаза Джона были готовы вылететь из орбит, настолько он был ошарашен. То ли от нервов, то ли от абсурдности ситуации, на его лице вырисовалась блаженная улыбка. В сочетании с округленными от ужаса глазами, это выглядело жутко даже по мнению призрака, а он-то в этих делал смыслил. Находясь в таком состоянии, мужчина попытался сбежать, но нога соскользнула о лужицу, образовавшуюся около раковины, и Джон рухнул, ударившись головой об пол.

***

Когда Джон открыл глаза, его ослепил свет лампочки, которая располагалась прямиком над его головой. Из горла вырвался протяжный стон, больше похожий на скулеж подбитой собаки. Сфокусировав зрение на объекте перед самым носом, он подумал, что спит — над ним, в паре десятков сантиметров от лица, навис череп. Тут уже сознание пришло в норму, и в кровь хлынул адреналин: — А-а-а! — приподнявшись на локтях, мужчина отполз от наблюдавшего за ним. — Ну, слава богу! — наблюдавший облегчённо выдохнул. — А я-то успел подумать, что ты умер. Было бы вообще неловко… Когда Джон увидел, что заговоривший левитирует и вообще не имеет ног, сомнения в своём рассудке нахлынули с новой силой. Сердце забилось, словно бешеное, затошнило и резко захотелось отключиться. Мужчина превозмог своё желание потерять сознание и спросил дрожащим от волнения голосом: — Ты кто такой? — Меня зовут Саймон Райли. Всё равно мне немного неловко всё это говорить… в общем… я твой сосед и по совместительству призрак этого дома. — Чего? — первоначальный страх стал стихать, и начинала закипать агрессия. Над ним, что, издеваются? Какие ещё, к чёрту, призраки? Видимо, преступник — каковым его и считал Джонни — тоже головой приложился. — Ты что несешь?! С дуба рухнул?! — Да, да, я знаю, что это звучит дико… — Я вызываю полицию, это уже ни в какие ворота не лезет… — мужчина предпринял попытку подняться, но головокружение заставило его опуститься на место. — Вот только встану… — Не нужно звонить в полицию. — Как ты пробрался ко мне домой?! — Это мой дом. — Чёрта с два! Этот дом я арендую меньше месяца, ко мне никого не подселяли, я тебя в глаза не видел! — Не видел, но чувствовал… — Чего? — совершенно запутавшись, Джону только и оставалось, что вперить взгляд в мужчину напротив. В глаза бросилось пространство между полом и телом, и тут-то Джон заметил, что говоривший слегка просвечивается. — Нет. Это мне всё кажется, я сейчас лежу на полу в ванной с кровоизлиянием в мозг, и это последние семь минут моей жизни. Призраков нет и не будет! — Мужчина снова отполз подальше от своей иллюзии и уперся затылком в стену. Тем временем мужчина, представившийся Саймоном, ткнул пальцем в мокрую пятку Джона. Прикосновение было очень холодным, такое для человека ненормально, только, наверное, с последней степенью обморожения. — Что ты такое?! — Как я и сказал, я призрак лейтенанта Саймона Райли. Я жил в этом доме тридцать пять лет назад, пока меня не убила моя невеста из револьвера, во время того, как я… ну… занимался сексом. Бедный Джонни был в шоке от сказанного, но дальше — больше, как говорится. Лицо-череп продолжило: — Ты не пугайся моего внешнего вида, я просто умер в костюме, вот и выгляжу теперь так постоянно. Снять, увы, я это не могу. А так, при жизни я был очень даже привлекателен. Фотографий у меня нет, не подготовился, извини, но, думаю, где-то на чердачке должна найтись хоть одна. — Я всё ещё не понимаю… — До сознания начал доходить смысл слов, но это было безумием! Никаких призраков нет! Джон с детства рос в атеистической среде, где не упоминалось ничего сверхъестественного в контексте того, что это может существовать в действительности, а Хэллоуин был просто веселым праздником, в который можно было провести время вместе с близкими и поесть сладкое, конечно же. Этот преступник нёс какую-то ахинею. А может, всё-таки нет? — Это тяжело осознать, согласен, я первое время тоже ничего не понимал, и пытался это прекратить… но, увы, умереть дважды нельзя. — Череп удрученно вздохнул, глядя белёсыми глазами куда-то в угол — по крайней мере, Джону так показалось. — Хорошо, допустим, ты призрак, — Джонни сглотнул. Абсурдность идеи удивляла рациональный мозг. — Докажи. — Тебе недостаточно того, что я не касаюсь ногами земли? — Можно было ощутить, как в изумлении под маской изогнулась бровь. — Ну ладно. В следующий миг преступник с маской-черепом исчез, просто растаял в воздухе. Такого Джон явно не ожидал и от изумления с выдохом шепотом ругнулся. Через мгновение на месте, где был преступник, появилась только его голова. Произведя впечатление на молодого человека, Саймон спросил, ухмыляясь: — Теперь веришь? На это ответа не последовало — вид мужчины напротив говорил сам за себя. Помолчав так несколько секунд, череп спросил: — Как голова, кстати? Ты уже какой раз бьёшься — нехорошо, может в больницу? Что-то в этой заботе настораживало лежавшего на спине мужчину. — А тебе что с того? — Джонни прищурился, то ли от подозрения, то ли от боли, ведь голова действительно болела. — Нравишься ты мне. Не хочу, чтобы раньше времени умер. — Повседневным тоном произнес Саймон. Мысль догнала Джонни внезапно: — Погоди. А ты откуда знаешь про голову? — Смутное сомнение подкралось незаметно, но вцепилось крепко. — Не знал, как сказать… — Призрак замялся. — В общем, это я тебя тогда лампой ударил. Всё встало на свои места. То есть, эпизод с тем, что его насиловали на диване в состоянии опьянения — это не выдумка разыгравшегося воображения? Следовательно, скорее всего, он и был тем, кто насиловал его в душе? Новый прилив злости накрыл Соупа с головой, и он, забыв о головной боли и пульсирующей шишке, резко поднялся и ринулся на своего насильника. — Ах ты гандон! — Сжав челюсти и размахивая кулаками направо и налево, мужчина прыгнул из своего угла, но наткнулся на раковину — призрак отлетел в сторону. — Джон, успокойся, ты не сможешь меня поколотить, ведь я — эфемерен. Не обращая внимания на высказывание призрачного насильника, Джон прыгнул на него, оторвавшись от раковины. — А чего тогда убегаешь?! — Призрачная надежда, что мужчине удастся отомстить за своё подпорченное достоинство, всё еще теплилась в душе и заставляла продолжать нападать на призрака. Да, теперь он допускал, что противник сверхъестественного происхождения. Следуя за Саймоном и обивая туловищем все стены, Джон вывалился из ванной в коридор. — Тебе в таком состоянии лучше сохранять покой, — призрак сказал это слишком спокойным голосом, отчего взбесил нападавшего ещё сильнее. Тот с непонятным выкриком бросился в сторону Саймона, который остался на месте, пока Джон не ударился о стену. От такого он осел на пол. Голова разразилась новым приступом пульсирующей боли, и мужчина решил больше не делать резких движений, оставшись сидеть на полу. Он развернулся лицом к коридору и, облокотившись о стену, прикрыл глаза. Слишком много потрясений и слишком много ударов по голове, ему действительно нужно было хоть немного отдохнуть, он же не машина. Рядом раздался низкий голос: — Ей, ты отключился? — в вопросе слышались нотки беспокойства. — Откуда ты знаешь, как меня зовут? — не открывая глаз, произнёс уставший мужчина. — Пока ты спал, нашёл твои документы, — спокойно ответил призрак. — Ты разве можешь брать предметы? — Да, благодаря энергии, получаемой от живого, я могу материализовать части тела, всё зависит от опыта и количества энергии. — Как ты получаешь эту энергию? — Есть различные способы доставить человеку удовольствие… Пазл в голове сложился, хоть и пройдя долгую обработку информации. — Так вот кто меня в душе нагнул… — Джон устало ухмыльнулся. — Знаешь, это как-то нехорошо, ты хоть бы меня на свидание сначала пригласил, а потом уже такое вытворял. — Насколько я понял, тебе очень даже понравилось, — недвусмысленный намёк парировал сарказм облокотившегося о стену мужчины. Тот в свою очередь приоткрыл глаза и злобно уставился на призрака: — Как это понимать?! — недавно успокоившаяся злость быстро вскипала. — А ты это отрицаешь? — Вопрос сквозил искренним изумлением. — Разве у тебя не возникало мысли, что тебе приятно? — Лицо-череп подлетало с каждым словом всё ближе и ближе. — Сам посуди: тот фильм по телевизору, двое мужчин… тебя возбудил ещё пуще прежнего эпизод в ванной, да и на парней ты засматриваешься больше, чем на девушек… — Призрак оказался всего в нескольких десятках сантиметрах от раскрасневшегося то ли от смущения, то ли от злости лица Джона. — Признайся себе, что тебе нравятся мужчины — так будет легче жить. В моё время такое порицалось, а сейчас у тебя есть свобода действий, пользуйся. — Теперь призрачные губы были в паре сантиметров от горячих и сухих губ мужчины. Материализовав правую ладонь, призрак Саймона Райли положил ее тыльной и более холодной стороной на шишку, обрамлявшую левую часть лба. Джонни блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь прохладой. Злость постепенно угасала. Почувствовав прохладу на другом месте, где уже сегодня он ударился головой об кафельный пол, Соуп открыл глаза, и его взору предстала картина, как призрак целует его голову. Холод его губ был не таким сильным, как от ладони, но тоже приятно заглушал пульсирующую боль. — Спасибо… — еле слышно прошептал Джон. Призрак оторвался от виска молодого человека и посмотрел ему в глаза: — Я знаю, как ты можешь меня отблагодарить… — и, предвещая возмущение, продолжил. — Позволь время от времени делать тебе приятно. От этого выигрывают обе стороны. Смотри — это и мне энергия, и ты получаешь удовольствие. Обещаю, что никаких нападок со спины и во время сна не будет! Всё по обоюдному согласию. А Джон тем временем колебался: разрастающийся внутри огонёк желания крепчал с каждой секундой, но давно жившая в нём волна гомофобии пыталась потушить его. И в итоге, слегка севшим голосом Джон сказал: — Я подумаю… — отведя глаза куда-то в сторону, он почувствовал, как щеки залились более ярким румянцем. — Просто прекрасно! — В низком голосе призрака послышались радостные нотки. — Это ещё не значит, что я согласился! — Но ты и не отказал сразу. Закатив глаза, Джонни фыркнул, вызвав при этом смешок у призрака. Тот помог пострадавшему встать и перейти в спальню, где Джон, рухнув на мягкую перину, сразу провалился в сон.

***

Жить спокойную жизнь с осознанием, что твоим соседом является убитый в этом доме во время оргии мужчина, было для Джона на удивление просто. Конечно, в первые дни было непривычно, но практически ничего не поменялось, только теперь не нужно было как сумасшедшему по несколько раз проверять замки в ожидании непрошенного гостя. Теперь же его проживание омрачалось только тем, что призрак по любому поводу предлагал ему секс. Непринятие себя и своих потребностей постепенно уходило, но всё равно настойчивые просьбы призрака были пугающими — а если отец узнает? Хоть Джон и был уже взрослым мужчиной, но влияние гомофобного родителя и его устои крепко впечатались в память младшего Мактавиша. Всё свое детство Соуп слышал едкие шуточки по поводу «неправильной» ориентации, глупости однополых браков, заболеваниях, которые были только у геев. И каков был его ужас, когда он понял, что его привлекает не главная красавица школы, а первый спортсмен и по совместительству его лучший друг, который понял, что Джон к нему чувствует, когда тот попытался поцеловать его после похода в бар. Друг от него открестился сразу после неудачной попытки показать свои чувства и это совершенно добило Джона, который решил притворяться, чтобы никто не узнал его главный секрет. Нормальных долгих отношений с девушками он построить не мог даже в угоду отцу, которых от своего сына он и ожидал. Джонни решил, что лучше он будет один, чем тратить время ни в чем неповинных девушек впустую. Но, когда отец и сын созванивались, что бывало очень редко, у старшего Мактавиша всё же вставал вопрос о личной жизни Джонни. Тот отвечал что-то неопределенное и переводил тему. В общем, не считая постоянные попытки Саймона — именно так называл его Джон — затащить того в постель, Джон даже радовался жизни — на работе его успели повысить, а к ним в команду распределили очень красивого парня — Кайла Гэррика, которым время от времени любовался Соуп, пока тот не видит. И, видимо, Джон нравился новичку тоже, но это были только догадки. Джон праздновал свое повышение в излюбленном баре в центре города со своими коллегами-подчинёнными. Пил он не много, не как в прошлый раз. Карие глаза Кайла частенько находили голубые Джона и иногда недвусмысленно подмигивали. Возбуждение от таких намёков возрастало в геометрической прогрессии, но мужчине всё равно было страшно и стыдно за свои желания. Он смешно заикался, как первоклассник, когда обращался к Кайлу или вопрос косвенно касался этой персоны. Выйдя не очень поздно из бара, мужчины распрощались. Джон сел в такси и, подтвердив точку назначения, прикрыл глаза, вспоминая все те неловкие моменты, когда он вёл себя как идиот. Доехав до дома и открыв дверь, Джон негнущимися ногами прошёл в гостиную, где его уже ожидал Саймон. Призрак «сидел» на кухонном столе: — Здравствуй. — Привет, — Джон рухнул на диван и зажмурился от разочарования в себе — ему так хотелось понравился новенькому, а он выставил себя полным дураком, когда сказал комплимент мужественным мышцам Кайла, после чего наступила гробовая тишина. Хорошо, что Гэри, его новоиспечённый подчинённый, спас положение, отвлекши внимание коллег на матч, который шёл по телевизору. В тот момент Джонни хотел провалиться под землю. Теперь к этому чувству разочарования прибавилась злость, а чёртово возбуждение так и не ушло. В раскумаренном от тепла помещения мозгу появилась мысль: — Саймон… — Джон смотрел куда-то вдаль. — Да? Соуп, всё ещё не смотря на него, начал расстегивать джинсы: — Ты предлагал сделать мне минет… — Джон спустил ткань трусов и достал набухший член. — Я согласен. Просить дважды призрака не пришлось. Саймон метнулся к дивану, попутно материализовав нужные части тела, и уселся перед мужчиной на полу. Если бы Джон мог видеть сквозь призрачную одежду, то увидел бы ухмылку, предвещавшую что-то очень интересное. — Меня просить дважды не надо, — произнес Саймон соблазнительно низким голосом и медленно опустил голову к промежности Джона. Прохладные губы обхватили головку, и призрак, посасывая, взглянул на лицо Джона. Тот слегка приоткрыл рот от удовольствия. Это было необычно, прохладно, но очень приятно, а то, что ему делал минет мужчина — хоть и призрак, но мужчина, — делало новый опыт незабываемым. Непроизвольно навстречу губам призрака прогнулась поясница, по коже пробежали мурашки, когда Саймон вобрал в себя всю длину. Джон схватился за спинку дивана и сжал её. Глаза закатились и прикрылись в наслаждении. — Чёрт! — Слова вырвались со стоном. На это Саймон ответил только быстрым взглядом и нарастил темп. Хлюпающие звуки разбили тишину комнаты. Иногда призрак переставал глубоко глотать и концентрировался на головке, лаская её языком. От такого пьяный разум Джонни затуманился ещё сильнее, в нём крутилась лишь одна мысль о том, как хорошо сосёт ему призрак. Под тонкой тканью футболки Джона проступили две точки набухших от возбуждения сосков. Рука, не державшая спинку дивана, соскользнула на голову призрака и надавила на неё, подсказывая, что надо делать. А призрачная рука нашла материализованный член и начала медленно стимулировать его. Голова кружилась, ноги приятно немели от движений ртом, мурашки покрыли всё тело, рука надвила на голову-череп сильнее и сжала её. Это было слишком уж приятно. — Быстрее… пожалуйста… — в голосе слышалась мольба. А кто Саймон такой, чтобы отказывать? Он ускорился, язык заработал ещё быстрее, лаская горячую плоть. Тихие мужские стоны заполнили гостиную. Голова Джона откинулась назад. Было ощущение, что материал не выдержит и спинка дивана сломается, настолько сильно её сжали. Дыхание сбилось, а пальцы непроизвольно сжимались и разжимались. Саймон чувствовал, как подрагивал член Джона, и понимал, что кульминация близка. Сам он уже давно мог кончить, но хотел, чтобы они сделали это одновременно, поэтому сдерживал себя как мог. Сквозь неровные стоны Саймон, увлечённый процессом, услышал: — Я… сейчас… — Джон приоткрыл глаза и взглянул на призрака, сосавшего его член. Призрак понял, что хотел до него донести Джон, поэтому приготовился к разрядке, полностью отдаваясь моменту долгожданного экстаза. Рот заполнила горячая жидкость, и призрак с благодарностью принял её. Тело мужчины на диване пробила мелкая дрожь, затем оно обмякло. Тяжело дыша, Джонни прикрыл ладонью глаза.

***

— Вы же понимаете, что советов я Вам, Джонатан, давать не могу, это не в моей компетенции, но я считаю, что хорошо, что Вы начали принимать эту часть личности. Прекрасно, что Вы сами преодолеваете страх, приобретённый за долгие годы. Психолог — женщина лет сорока, с пучком из светлых волос и чёлкой, прикрывающей лоб, — сидела в белом кожаном кресле, закинув ногу на ногу и расположив обе руки на коленях. Джон развалился в таком же кресле напротив. На кофейном столике, находившимся между ними, стояла пара стаканчиков кофе, блокнот, который был отложен ещё в середине беседы, и маленькая вазочка на ножке, наполненная различными конфетками — очень дорогими, шоколадными. Ну, превосходная психолог Кейт Ласвелл могла себе позволить, даже если бы Джонни съедал все сладости каждый раз, когда приходил. Время их сеанса подходило к концу, и мужчина был очень даже рад. Конечно, рассказать о внутренней гомофобии было нелегко и это принесло ему облегчение, но всё равно он хотел поскорее закончить разговор, чтобы не испытывать запредельный уровень неловкости, который сам себе напридумывал. Стыдно ему было признаваться кому-то другому в том, что его ровесники осознали к двадцати годам. — Я знаю… но всё еще боюсь реакции отца, а если он узнает? — мужчина говорил, отведя свой взгляд в сторону окна, за которым виднелось солнце, что было необычно для поздне-октябрьского дня. — Побеждает страх не тот, кто не боится, а тот, кто, боясь, продолжает идти. — Кейт улыбнулась, когда мужчина взглянул на нее. Потом бросила быстрый взгляд на часы. –Прошу прощения, Джонатан, — женщина встала, а за ней и Джон поднялся с кресла. — Надеюсь, увидимся с Вами на следующей неделе, в это же время. — Женщина протянула руку своему клиенту и, после короткого рукопожатия, жестом пригласила удалиться из комнаты. — Всего доброго, до свидания, — проговорил Джонни и, выйдя из офиса психолога в центре города на прохладную, хоть и солнечную улицу, двинулся в сторону своего автомобиля.