По ту сторону надежды

Острые пики гор взрезали небо и облака. Те, больше не пушистые, мягкие, точно ватное одеяло, а разорванные на отдельные волокна, укрывали небо кое-как, с прорехами. Сквозь них пробивалось солнце. Не тёплое, нежное, согревающее постепенно, а острое, прозрачное, точно лезвие. Отражающееся от снега – слепило глаза. Им. Вампирам, вопреки расхожему мнению – и записанному в гримуарах! – было всё равно. Господа Лань перемещались по снегу, не оставляя следов, не тревожа ни одну снежинку, и суровый, злой, колючий ветер им явно был не знаком. Они его вообще ощущали? Или он касался их кожи, точно холодных каменных колонн императорского комплекса, – несущественно? – Вы не обязаны отвечать, – резко начал Цзян Чэн, устав думать об этих расхождениях в его знаниях теории с тем, что видел на практике: – Но отчего вы не боитесь солнца? – Полагаю, вы имеете в виду примитивные формы, – через секундную заминку ответил Лань Сичэнь. – Вампиры боятся солнца, это факт. – Но не вы. – Мы с Лань Ванцзи относимся к старшей ветви. – Мужчина, мягко ломая его сопротивление помощи, поддержал его под локоть, помогая выбраться из особенно глубокого сугроба. – Кроме того, прошли дополнительные обряды. Много всего. Наша невосприимчивость основывается на нескольких слоях защиты. – Понятно. Углубляться в вопросы и далее было бы верхом нетактичности. Пусть у Цзян Чэна и крутилось на кончике языка их великое множество... Позже. Или никогда. Посмотрим. Через время, в одиноком домике, который исчезал среди раскидистых елей, он едва ли мог собрать мысли во что-то связное. Лихорадка настигла внезапно. Впрочем, она не была не закономерной, не так ли? Смерть и переохлаждение – вполне достаточные причины для подрыва иммунитета. – Сейчас-сейчас, – брат суетился, будто не сам только что встал на ноги. – В камин тебя засунуть, что ли? – Решил в инквизицию поиграть? – Сухая боль раздирала горло. – А что... – НЕТ! – ... – Нет. – Ой, да ладно вам, – деланно взмахнул руками Вэй Ин, отвечая сразу на три в разной степени озвученных НЕ положительных ответа. – Шучу. – С тебя станется... Обрывки призрачного путешествия всплывали, как выдержки из гримуаров. Отдельными фактами, изображениями, по которым мало что оказывалось понятным, знаками, символами, иногда – запахами. Горячая травяная настойка, которую сделал Лань Сичэнь с частью своей крови, пахла металлом, – и он вспомнил. – Я знаю, откуда пошло заражение людей... откуда пошла эта зараза. Слова повисли где-то в воздухе, неожиданные, нежданные, слишком невероятные, чтобы дать какую-то реакцию. Тем удивительнее, потому что даже брат просто смотрел на него и хлопал глазами. Наверное, ему тоже не сладко. Цзян Чэн только сейчас подумал об этом. Каково это – вернуться в мир? Через несколько лет? Снова чувствовать звуки, запахи, прикосновения? И более того, сразу лицом к лицу встретиться со своим кошмаром – с цзянши, которые тебя заживо разорвали? – Хотите сказать, пока мы проводили реанимацию... – Это вы так деликатно называете то, как укусили меня в шею? – насмешливо уточнил Цзян Чэн; впрочем, он не был в претензиях, поскольку это вернуло его к жизни: – Но да. Я... видел кое-что. Источник, что-то в этом роде. Он воскресил в памяти ощущения. Холода. Металла. Бесконечного шуршания песчинок. – Оно пытается выбраться. Не может. Поэтому использует то, что попадается в зоне досягаемости. – Его можно уничтожить? – главный вопрос, который за всех озвучил Лань Ванцзи. – Ах, уничтожить можно всё, что угодно, – солнечно улыбнулся Вэй Ин. – Сомневаешься? – Нет. Цзян Чэн однозначно не хотел видеть, как краснеют кончики ушей этой ледяной статуи. Тьфу ты. Нашли время. И место. И вообще! – Мы будем это делать? – вот это уже тот вопрос, который его интересовал. И снова установилась тишина. Безусловно, цзянши являлись ключевым фактором изменения мира, но... Он же уже изменился. Старого порядка нет. К нему не вернуться. Те люди, что остались, выжили, приспособились, живут в новом мире много лет. А что дальше? Если уничтожить источник, уничтожить цзянши, – за ними уйдут и новые способности, флора, мир снова изменится. В лучшую сторону или в худшую. Или просто в иную. – Думаю, это решение слишком сложное, чтобы... отвечать так сразу. Лань Сичэнь устроился рядом – не настолько близко, чтобы можно было опереться на широкую грудь – небеса прости его за эти мысли! – но и не далеко. Цзян Чэн делал вид, что случайно соприкасается с ним коленями. Места просто мало. Что. – Ты бы хотел? – он никогда не любил ходить вокруг да около, обернулся к брату: – Ты бы хотел их уничтожить? – Я бы... – Вэй Ин взъерошил пряди. Вот уж кто совсем не стеснялся, наваливаясь на колени своей «жертвы». – Нет. – Почему? – Лань Ванцзи зрел в самую суть, и, пожалуй, Цзян Чэну он всё-таки нравился. Не настолько, чтобы... Но. Достаточно. Возможно. – Ой, а если бы меня машина переехала? – брат облизнул губы, пускаясь в пространные обсуждения. – Или убил человек. Или я не знаю. Короче! Твари и твари. Тем более, кажется, теперь они меня боятся. Может, я смог бы... Ну, отправить их куда-то? – Создать им ареал обитания? – задумчиво протянул Цзян Чэн. – Изучить источник. – Да! Да-да-да, вот это вот другой разговор. – Вэй Ин запрокинул голову, разглядывая идеальные очертания своего... кого-то. – Выжмем пользу из этих тварюшек, почему нет. Пусть, это... работают. На благо. – Можно ли из тварей выжать благо? – Говорит вампир? – Туше. Цзян Чэн медленно пил травяной отвар. Тот обжигал, но теплом, а не холодом, в отличие от вампирского яда. Отвар, конечно, не нейтрализует яд, да в этом и не было необходимости. Однако даст ему время восстановиться спокойно, чтобы понять, как эта история повлияла на его физические и магические способности. Отчасти он понимал брата. Сейчас Вэй Ин тоже будет исследовать и выяснять пределы своих сил. Вернуться назад – значит стереть весь их опыт, обнулить знания и достижения, боль, горечь и разрушения, обесценить всё, через что они прошли. В окне Цзян Чэн видел отблеск красного солнца, что почти скрылся за горой. И понимал, что чувствует себя так же. Каким-то осколком, который стоит на распутье и не знает, что принесёт завтрашний день. – Позвольте, мы с братом... – Забираем вас в Гусу. – ... – А?! Лань Сичэнь мягко улыбнулся, потянулся вперёд, откидывая с его щеки прядь волос: – Там старейшины. Дядя. Выжившие люди. Обсудим все вместе варианты. А потом уже решим, что делать – Звучит... разумно, – признал Цзян Чэн, чувствуя, как щёки заливает краска смущения. – Хватит вот этого вот... – Простите, я вас не понял, – и только круглый идиот поверил бы смешинкам в глубине этих глаз. – Что-то не так? – Невыносимый. Он уткнулся носом в чашку с отваром, отказываясь реагировать на такие откровенные заигрывания. И в то же время понимая, что откровенно проигрывает. Потому что сам тянется. Сам ищет взглядом. Сам готов сжать эти прохладные пальцы, чтобы никогда не отпускать. Может, жизнь – это не только выживание?