По ту сторону надежды

Темно. Тяжело. Он кружится по бесконечной спирали в бездне забвения. В ушах гул и шорохи, но отдалённые, где-то там – не здесь. А где, чёрт его дери, это «здесь»?! Шёпот далёкого прошлого: «Не уходи, А-Чэн! Даже не вздумай! Ты так подшутить решил?». Голос яркий, звонкий, тревожит что-то в глубине души. В висках острая боль, дыхания не хватает. Воспоминания накатывают, словно прилив, размытые вихри, тени на стене – лица, слова, чувства – всё бесформенное, пустое. Не сосредоточиться. Единственное, что осталось, – чужая, тянущаяся к нему щупальцами тьма, которая медленно отрывает, поглощает кусочек за кусочком, до дна. Вдруг щелчок – непонятное ощущение, будто крюком зацепили кишки и дёрнули куда-то вверх. Цзян Чэн вздрогнул и открыл глаза. Красная пелена застилала небо, не вуаль – потоки, словно ветер обрёл пигмент и теперь было видно, как он перемещается в этом мире. Взгляд вниз – на ущелье, на реку, на двух мужчин в белом, на брата, на... себя. Или то, что от него осталось? Тело. Оболочка. Эфемерность. Забавно. Он думал, что будет чувствовать возмущение, горечь, сожаление... по своей смерти. А не чувствует ничего. Нет даже благословенного небесами облегчения. Как странно. – Не смей сдаваться! – брат бьёт и бьёт его по груди, пытаясь запустить сердце. Вокруг толпятся цзянши. Не скалятся, не нападают. Просто толпятся в растерянности, как будто бы им больше некуда идти. Вэй Ин шипит на них: – Пошли прочь! Не до вас... Удивительно. Однако мертвецы, злобные хищные твари, понуро разбредаются обратно по лесу. – Прошу вас... – Лань Сичэнь держит его руку, кончики пальцев скользят по тыльной стороне – Цзян Чэн сосредотачивается и действительно чувствует эти касания – гладят, нежат, завораживают: – Вернитесь. – Брат. – Лань Ванцзи суров, практичен и неумолим. – Надо идти. Цзян Чэн мысленно с ним соглашается. Даже если цзянши больше не нападают, это не означает, что они в безопасности. От чего это зависит? Магического фона? Фазы луны? Их действий? Лучше не рисковать и проводить эксперименты, замеры, исследования с безопасного расстояния. Но разве же брат когда-либо с ним соглашался? – Он не ушёл, Лань Чжань, – фырчит Вэй Ин, потирая кончик носа, в ответ на эту бескомпромиссность, машет рукой: – Я чувствую его. Он не ушёл, просто надо понять, как засунуть его в его тело обратно. Дайте мне минуточку на подумать! Цзян Чэн закатывает глаза, но уголки губ дрожат в улыбке. Разве Вэй Ин может сдаться? Отступить? Сказать, что это сделать невозможно? Конечно, нет. Сам он отвлекается на блеск... песка? Сначала ему казалось, что слепят брызги солнца в отражении воды, но чем дольше он присматривался, тем яснее понимал, что это была не вода. А песок. Какой-то серебристый песок, который осыпался на землю с тварей. Цзян Чэн оглянулся: везде – под ногами, на берегу, до самого горизонта – серебристая дымка, а в одном месте что-то сияло, точно туда упала звезда с неба. Кажется, в той стороне... дом? Или, во всяком случае, место, которое являлось его первым воспоминанием. Жили ли они в том месте или же попали в него случайно после начавшегося хаоса. Цзян Чэн мельком глянул на своё тело: у него же есть время отлучиться? Если брат сможет запустить его сердце – хорошо. Если же нет, то всё равно от его присутствия ничего не изменится. Он сосредоточился на сиянии и резко выдохнул – оказался за сотни километров, прямо над разломом, который рассекал пустошь возле города. Тени и ледяной металл. Крупинки железного песка мерцали на солнце, как серебро. Разлом уходил куда-то вниз, точно землю неряшливо вспороли кинжалом. Вокруг – обломки разрушенных домов, разбитые стены и груды камней, металлические останки машин, перемешанные с песком и осколками бетона. И никаких тварей, словно никогда их тут и не было. Однако внутри разлома как будто пульсировала жизнь: глухие стуки, звон стальных цепей, что-то тяжёлое двигалось в темноте. Цзян Чэн сжал кулаки и потянулся ниже, ещё ниже, туда, где разлетались искры, создавая жуткое мерцание. И там, в темноте, в недрах земли, он нашёл источник. По-другому это было не назвать. Целое озеро из тёмного железа, чьи серебристые песчинки создавали иллюзию жизни. Оно двигалось, шумело, накатывая волнами по стенам разлома, стремилось выбраться. Видимо, будучи не в состоянии это сделать, «захватывало» окружающее пространство через органические формы жизни. Через людей, растения, но, что удивительно, не животных. Цзян Чэн вдруг вспомнил, что ни одно животное за все эти годы не оказалось заражено этим... чем-то, вирусом, проклятьем. И пусть теперь он знал, что природа этих тварей на одну часть магическая, не обошлось и без природных катаклизмов. Ему нужно об этом сказать брату и господам Лань! А, значит, для этого нужно вернуться, ожить, сделать вдох – на секундочку! «Ну же!», – пространство стало вязким, мутным, чем больше Цзян Чэн стремился вернуться, тем сложнее ему давалось каждое движение. – «Да что за чёрт!» Внезапно Цзян Чэн почувствовал, что его сердце, где-то там, где остался брат, пронзает холод, а затем оно резко сжалось и... Его снова накрыла темнота. Боль. Жжение в крови, по всему телу. И снова темнота. И снова вспышка. В висках кольнуло, а затем мир обрёл яркость. Шёпот над головой. Когда на волосах он почувствовал бережное касание чьих-то пальцев, то подумал, что это всё ещё сон. Почему – всё ещё? – Вы вернулись. – Цзян Чэн чувствовал эту улыбку, слова лучи солнца на коже. – Больше так не делайте, пожалуйста. – Я согласен с Сичэнь-гэ, ты понял?! – Сверху на него навалился Вэй Ин, бесцеремонно вторгаясь в личное пространство. – Почему я только очнулся, а уже должен тебя спасать? Где мой законный отдых? – На том свете отдохнул, – в горле пересохло, но он не смог промолчать на эту очевидную провокацию. – Э-э, нет, там я тоже не отдыхал! – возмутился брат, бережно поглаживая его по плечу. – Твои проблемы. – Злючка. Цзян Чэн открыл глаза и попытался встать. Его бережно приподняли. Он с запозданием отметил, что горло не только пересохло, но и побаливало с правой стороны. Он коснулся пальцами двух припухлых ранок, подозрительно смахивающих на... – Какого хуя? – Ты только не злись, ладно?! – Вэй Ин засуетился: – Минутка! У меня была минутка, пока твой мозг пытался сдохнуть. Ну, и, в общем, мы решили... коллективно, прошу заметить!.. что вампирский яд – это потрясающий шокер. – Ну, охуеть и не встать, – Цзян Чэн закатил глаза: – Какая дозировка? – вопрос был адресован – он даже не сомневался – автору этих отметин. – Простите, я... – Лань Сичэнь растерялся: судя по всему, он понятия не имел, сколько миллиграмм вампирского яда содержится в одном укусе. – Дилетанты, – цокнул языком Цзян Чэн. – Ладно, разберёмся. – Мне уже страшно.