Плохая идея

Дождь в Монце — это не просто погода. Это наказание. Он не льет стеной, как в тропиках, а сеет с небес мелкие капли, которые забираются под воротник и дарят неприятное чувство. Именно в такой день все и началось. Габи, юный бразилец, с лица которого обычно не сходила улыбка, способная осветить даже это хмурое итальянское небо, уже несколько минут нервно постукивал пальцами по столу в боксе. Волнение перед квалификацией очень мешало расслабиться. Он смотрел, как механики команды снуют вокруг его машины, готовя ее к завтрашней квалификации. В воздухе, как обычно, витал запах жженой резины, бензина и мокрого асфальта — это был его любимый аромат. Казалось бы, все было как обычно. Но сегодня его что-то отвлекало. Этим «чем-то», вернее «кем-то» был его напарник, Нико Хюлькенберг. Немец, высокий, широкоплечий, с лицом, которое чаще выражало спокойную уверенность, чем какие-либо другие эмоции, стоял в нескольких метрах от него. Он что-то обсуждал со своим гоночным инженером, низким голосом, размеренно. И в этот самый момент, будто почувствовав на себе взгляд, Нико повернул голову. Их глаза встретились. Всего на секунду. Но Габи почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Не те, что от страха перед гонкой. Другие. Более опасные. Нико не отвел взгляда. Он не улыбнулся. Он просто смотрел. Пристально, оценивающе, будто сканируя юношу на предмет уязвимостей. Потом уголок его рта дрогнул в едва заметной усмешке, и он снова повернулся к инженеру. Парень выдохнул. Черт. С ним такое редко случалось. Обычно это он был тем, кто сбивал с толку окружающих своей беззаботной энергией. Но Хюлькенберг… Он был другим. Спокойным, как океан перед штормом. И Габи с самого начала сезона чувствовал, как его затягивает в эту воду.

***

— Габриэль, пора! — крикнул кто-то из команды. Габи встряхнулся, надел шлем и направился к своему болиду, ярко-зеленому, как попугай. Он поймал себя на мысли, что ищет взглядом Нико, но тот уже скрылся в кокпите своей машины. Квалификация была адом. Утром снова был дождь, и трасса высыхала пятнами. Нужно было угадать момент, когда выезжать на сликах. Габи выжал из машины все, что мог, но понимал: «этого мало». Его последняя попытка была на грани: машину мотало из стороны в сторону, он боролся с ней на каждой кочке, на каждом повороте. Когда он пересек финишную черту и увидел свое время — скромное пятнадцатое место, — он с силой ударил рукой по рулю. — Хорошая работа, Габи, — раздался в наушниках голос инженера. — Завтра попробуем пробраться в очки. Нико, кстати, седьмой. Старый лис, он угадал с моментом. — шутливо произнëс инженер. «Старый лис». Точно. Ему тридцать восемь, у него жена и прекрасная семья, фотографии которых он иногда показывал в паддоке. Идеальный семьянин. А Габи — двадцать один год и у него горячая девушка-модель, которая шлет ему фотки со своих фотосессий. У них обоих была жизнь. Настоящая, правильная. Но почему-то, когда он вылез из машины и увидел, как Нико, уже без шлема, с мокрыми от пота волосами, стоит под зонтиком команды и смотрит на него, эта правильная жизнь на мгновение показалась ему черно-белой. Габриэль подошел. — Отлично проехал, — сказал он, пытаясь звучать небрежно. Нико взял бутылку с водой из рук механика, отпил большой глоток, его кадык плавно двинулся вверх-вниз. — Ты боролся, — констатировал старший, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Видел твой последний круг, ты слишком сильно тормозил. Очень уж ты агрессивным был. — А у тебя есть секрет, как бороться с агрессией? — парировал Габи, подходя ближе. Воздух между ними снова сгустился. Дождь снова забарабанил по крыше гаража, создавая интимный, отдельный мирок. Нико наклонился чуть ближе, так, что только Габи мог его слышать. — Может быть. Но за такие секреты надо платить, Габи. Голос у него был низкий, грудной. Он обжег Габи, как глоток виски. — И какая цена? — выдавил юноша, чувствуя, как учащается его пульс. — Я подумаю, — Нико выпрямился, и его взгляд скользнул по губам Габи, потом снова встретился с его глазами. — Узнаешь после гонки. Он развернулся и ушел в сторону трейлера команды, оставив Бортолето стоять под дождем с бешено колотившимся сердцем и туманом в голове.

***

Весь следующий день, день гонки, прошел в этом же напряжении. Они не говорили лишних слов. Общались только по делу, в рамках командных брифингов. Но Габи ловил на себе его взгляд. В столовой, когда он смеялся с кем-то из механиков, он видел, как Нико сидит за своим столиком и наблюдает за ним через всю комнату. В гараже, когда он натягивал гоночный комбинезон, он чувствовал, как взгляд немца скользит по его спине. Это была игра. Опасная, глупая, запретная игра. И он не знал, кто в ней ведет. Гонка выдалась сложной. Габриэлю удалось выиграть несколько позиций, он финишировал десятым и заработал очко. Ликование было недолгим. Пока он праздновал с командой, он видел, как Нико, финишировавший пятым, пожимал руку своему инженеру, и его взгляд снова нашел Габи. Взгляд говорил: «Не забыл?» Пресс-конференция, автограф-сессия, обязательные интервью — все это промелькнуло как в тумане. Наконец, ближе к вечеру, он оказался в своем номере в отеле команды. Он скинул мокрый от пота комбинезон, принял душ и рухнул на кровать, чувствуя приятную усталость во всех мышцах. Он взял телефон, чтобы написать своей девушке. На экране горело уведомление от нее: «Любимый, я так тобой горжусь! Целую!» Он улыбнулся, почувствовав легкий укол вины. Почему? Он же ничего не сделал. Он уже начал набирать ответ, как в дверь постучали. Габи нахмурился. Он никого не ждал. Может, кто-то из команды по поводу очка? Он встал, потянулся и открыл дверь. В коридоре стоял Нико. Он был в простых черных шортах и серой футболке, на которой проступали следы высохшего пота. В руках он держал две бутылки холодного пива. — Зайду? — спросил он просто, без предисловий. Габи замер. Его мозг лихорадочно работал. Мозг судорожно искал отмазки: «Скажи нет. Скажи, что устал. Скажи, что ждешь звонка от девушки». Но его тело действовало само по себе. Он шагнул назад, пропуская Нико в номер. — Конечно. Входи. Дверь закрылась с тихим щелчком. Звук был таким же громким, как выхлоп гоночного болида. Нико прошел в центр номера, осмотрелся с деловым видом и встал возле стола. — Поздравляю с 10 местом, — сказал он, откручивая крышку одной из бутылок и протягивая ее Габриэлю. — Заработал его по праву. Габи взял бутылку. Пластик был холодным и мокрым. — Спасибо. Ты тоже… отлично проехал. Пятый — это сильно. Нико отпил из своей бутылки, его глаза не отрывались от Габи. — Ты вчера спросил про цену за секрет, — напомнил он, опуская бутылку. Комната внезапно показалась Габи очень маленькой. Очень тесной. — И…? — голос Габи дрогнул. Он надеялся, что Нико этого не заметил. — Цена — это ответ на один вопрос. Нико сделал шаг вперед. Теперь между ними было не больше полуметра. Габи чувствовал исходящее от него тепло, запах мыла после душа и что-то еще, пряное, мужское — его собственный запах. — Какой вопрос? — прошептал Габи. Нико снова ухмыльнулся. Та же едва заметная усмешка, что и в гараже. — Почему ты смотришь на меня так, будто хочешь обогнать меня не только на трассе? Габи почувствовал, как по его щекам разливается жар. Он был как на стартовой решетке, когда загораются красные огни и вот-вот погаснет зеленый. Весь мир сжался до этого номера, до стука дождя по стеклу, до этого человека перед ним. Он должен был отрицать. Сделать вид, что не понимает. Посмеяться и сказать, что Нико все показалось. Но он не смог. Вместо этого он сделал шаг навстречу, закрывая и без того маленькое расстояние между ними. Он поднял голову, чтобы посмотреть Нико в глаза. Немец был значительно выше. — Может, потому что хочу, — выдохнул Габриэль, его бразильский акцент стал заметнее от волнения. Он видел, как зрачки Нико расширились. Видел, как напряглись его челюсти. Это была не игра. По крайней мере, уже не только игра. Нико медленно, почти с опаской, протянул руку. Его большие, сильные пальцы, привыкшие сжимать руль на бешеной скорости, коснулись запястья Габи. Прикосновение было шершавым, горячим, как асфальт в летний день. Электрический разряд прошел по всей руке юноши прямо в живот. — Это очень плохая идея, — тихо сказал Нико, но его пальцы сжали запястье Габи крепче. — Знаю, — согласился Габи, не отводя взгляда. — У тебя же семья. — А у тебя — девушка, — произнëс Нико, его большой палец провел по чувствительной коже на внутренней стороне запястья Габи. — Знаю. Они стояли так несколько секунд, слушая, как их тяжелое дыхание смешивается с шумом дождя. Мир за стенами номера перестал существовать. Были только они, это прикосновение и невысказанное, давящее напряжение, которое висело между ними с самого первого дня. — Они знают, — вдруг сказал Нико, и его голос прозвучал хрипло. — Я не вру им. Они давно догадались, что твой взгляд — это не просто желание быть впереди. Только я сам не был в этом уверен до твоего ответа. Габриэль кивнул. Он понимал. Это было странно, извращëнно, но он понимал. Это была их территория. Их частная трасса, где действовали свои правила. — Они не против? — спросил Габи, хотя его уже мало волновал ответ. — Они принимают это спокойно. А я… — Нико потянул его чуть ближе, так близко, что Габи почувствовал тепло его тела через тонкую ткань футболки. — …я только что принял то, что ты смотришь на меня именно так. Их лбы почти соприкоснулись. Дыхание Нико было теплым на его губах. — И как же я на тебя смотрю? — прошептал Габи, прикрывая глаза. — Как на единственного человека на трассе, которого стоит догонять. Их губы не соприкоснулись. Не в этот раз. Это было бы слишком просто, слишком банально. Вместо этого Нико отпустил его запястье, и его рука поднялась, чтобы коснуться щеки Габи. Просто коснуться большими, грубыми пальцами, провести по скуле, по линии челюсти. Это было более интимно, чем поцелуй. Более опасно. Потом он отступил. Воздух снова хлынул в пространство между ними, холодный и отрезвляющий. — Завтра у нас тесты, — сказал Нико, его голос снова стал деловым, хотя в глазах все еще плясали чëртики. — Не проспи. — Не просплю, — голос Габи сорвался на фальцет. Он прокашлялся. Нико развернулся и направился к двери. Он уже взялся за ручку, но обернулся. — И, Габи? — мягко подал голос Нико. — Да? — Секрет с твоей агрессией. Попробуй делать все на полпроцента плавнее. Не больше. Этого будет достаточно для менее агрессивной езды. Он вышел, и дверь снова закрылась с тихим щелчком. Габи остался стоять посреди номера один. Он поднял дрожащую руку и дотронулся до того места на щеке, где только что были пальцы Нико. Кожа все еще горела. В ушах стоял звон. Он посмотрел на бутылку пива, которую Нико оставил на столе. Конденсат стекал по темному стеклу, как слезы. Он подошел к столу, взял бутылку и отпил большой глоток. Горьковатый, холодный вкус отрезвил его. Он достал телефон. Сообщение все еще горело на экране. Он улыбнулся, и на этот раз улыбка была искренней. Он любил ее. Он знал это точно. Так же точно, как и то, что завтра, на тестах, он будет искать взгляд Нико. Игра только начиналась. А он всегда любил игры на опережение.