Одна ночь в Дерри, где ничего не случилось

      Тишина, что была у реки, была успокаивающей. Не было жужжащих насекомых, Билл не был уверен, куда они запропастились, ведь в Дерри они круглый год. Не было шума бежащей речки, что всегда ударялась по камням, создавая всплески. Не было слышно всхлипов Денбро уже приличных десять минут.       Он сидел на склоне, в метрах двух от протекающей воды. Трава была сухой, как обычно было в середине осени. А пожелтевшие листья, опавшие с рядом стоящих деревьев, уже смешались с грязью. Сама грязь была застывшей. Дождей не было около двух недель, отчего в Дерри до сих пор было тепло. Обычно к концу октября шли непрерывные ливни, а затем начиналось резкое похолодание. Никто даже не замечал, как вместо капель дождя шёл снег. Он был всегда завораживающим.       Удивительно, что повсеместно – по всему миру – каждый радуется снегу, словно его не было в прошлом году. И в позапрошлом тоже. Наверное, снег это одно из немногих, что сближает вообще всех. Многие сорокалетние – Билл видел Уэйна, работника нового магазина, что открылся после прошлого дня благодарения – радуются ему также, как и дети. Стэнли согласился с размышлениями Денбро однажды. Сказал, что снег служит олицетворением очередного прошедшего года. Что люди неосознанно радуются от возможности строить и дальше планы на будущее.       Билл считает Рождество и Новый Год больше, чем праздниками.       Однако он ненавидит Хэллоуин.       Дети одеваются в глупые – иногда реально страшные – костюмы. Просят сладкое. Пугают друг друга. Кто-то, кажется Беверли или Ричи, говорил, что суть праздника в том, чтобы показать, что тебе не страшно.       Но что, если ему страшно?       Страшно очнуться от голоса младшего брата. Которого, на самом деле, нет.       Голоса.       И брата тоже нет.       Каждый раз, когда такое происходит, он боится, что это не его сломанная психика, а оно. Билл был готов всю жизнь ходить к психологу и даже пить разные таблетки, если это означало отсутствие клоуна.       Он помнил, что говорил это как-то Майку, когда тот пригласил к себе с ночёвкой. Наверное, Хэнлон видел, что ему необходимо быть с кем-то. Майк тогда был занят уборкой за скотом, но внимательно – было видно – слушал. После сказанного Билл сидел на сене минут пять в тишине между ними, но с шумом граблей, что иногда попадали по камням, озвучивая своё недовольство скрежетом. Закончив, парень откинул грабли, посмотрел на Денбро и пожал плечами, кинув короткое и тихое "А кто бы нет".       Это было настолько откровенным, что весь тогдашний вечер они провели без разговоров. Казалось, они были лишними.       Билл покачал головой, слегка улыбаясь. Настолько, насколько он мог, учитывая его настроение. Он глянул на воду, она отражала лунный свет, переливаясь так, будто совсем недавно кто-то кинул несколько упаковок блёсток туда.       – А кто бы нет. – одними губами проговорил Денбро, смаргивая слёзы.       Но они не хотели уходить, поэтому он закусил нижнюю губу, прикрывая глаза, а затем и вовсе поднял голову максимально вверх, чтобы не разреветься. Он был не готов снова плакать.       Глаза всё ещё были закрыты, губа всё также закусана, а ладони – так удобно расположившиеся на сухой траве – вжались в землю, ища опору.       Билл шмыгнул носом.       И заметил – не открывая глаз – что стало чересчур тихо. Звук, что он издал был противным нарушителем звонкой тишины. В горле, будто застрял воздух. Поэтому он выдохнул через нос, довольно шумно вышло.       Было непонятно, почему не слышно шума воды. Было так тихо, словно он снова на похоронах брата. Там было также тихо.              Он сглотнул.       Затем Билл услышал какой-то стук. Странный такой. С частой периодичностью. Даже было ощущение, что стук подстроился под сердцебиение парня.       Открыв глаза, он обратил внимание на ночное небо Дерри. Хоть что-то было красивым здесь.       Стук. Два стука. Стук. Два стука.       Денбро понял, что нет, это не ощущение. Эти стуки были как удары его сердца. Он распахнул глаза в удивлении и, облизнув губы, опустил голову.       Он посмотрел на почти голые деревья, что были на другой стороне реки. Там нечему стучать. Они располагались друг от друга на расстоянии двух, как минимум, метров. Ветки, там, где они соприкасались, были слишком тонкие, чтобы услышать их здесь, где сидит парень.       Стуки, удары или чтобы это ни было – не прекращались.       Они будто становились громче. И чаще.       Но с чего им ускоряться? Билл же не паникует, верно? Он даже не понимает, что происходит.       Или не понимал до того, как заметил мельтешение внизу. В воде.       Он посмотрел на реку и слегка зажмурился, нахмурившись, чтобы разглядеть. Это был... кораблик?       Бумажный кораблик стучал по камню, вбиваясь с какой-то непонятной Биллу силой. Кончик корабля был таким же острым, как будто он был сделан только что. Словно не он вбивается в камень, находясь в воде, уже минуты три точно.       Билл видит, как поделка в очередной раз стукается своим идеально ровным передом в камень, в который заносит быстрое течение реки. Затем корабль – боже, как же он похож на неё – отталкивается, будто прямо сейчас ему всё равно на течение, снова ударяясь о камень.       Два стука. Стук. Два стука.       Судя по ритму это уже почти сто ударов в минуту.       Но у Денбро нет тахикардии. И он не паникует.       Билл прошёлся языком по губам, смачивая их. Затем упёрся сильнее ладонями в землю, чтобы встать. Рывком он поднялся, ощутив лёгкое головокружение. Не став дожидаться, когда оно пройдёт, он спустился ближе к воде.       Ещё маленький шаг и его кроссовки окажутся в воде.       В голове раздался голос Эдди, который недовольно говорит про то, что он заболеет, если намочит ноги.       Слабо улыбнувшись, Билл вступил на камень, что торчал из под воды на добрых десять сантиметров.       До кораблика было метра три, если брать расчёт с камня, на котором стоял парень. Он перекинул другую ногу на следующий камень. Руки непроизвольно развелись в стороны, пытаясь удержать равновесие. Затем перепрыгнул на другой. И ещё один.       Стук. Два стука. Стук.       Билл запрыгнул на камень, что был по соседству с тем, в который ударялся кораблик.       Не долго думая, он наклонился за ним. Кончики пальцев задели корабль перед тем, как тот снова ударился в камень. Однако поделка была достаточно изворотлива, чтобы выплыть из камня и по течению уплыть дальше.       Растерянно смотря на уплывающий бумажный кораблик, он почти засиял, когда тот снова врезался в камень покрупнее. Тот был соединён с двумя другими, что, наверное, задержит оригами на подольше.       Денбро перескакивал камень за камнем, прыгая на носочках и лишь изредка вставая полной стопой.       Два стука. Стук. Два стука. Стук.       Всё ещё под сотню ударов в минуту.       Переступая на последний камень – оказываясь близко к кораблику – нога парня соскользнула с идеально гладкого камня, заставляя упасть. Брюки были беспощадно промокшие, а низ осенней куртки сильно тянул вниз, ведь был также намочен. Билл обиженно поджал губы, испытывая боль в руках – рукава куртки также были мокрыми – и в копчике. Он шмыгнул, зажмурился от боли, но протянул руку к кораблику.       В этот раз он не успел уплыть.       Она.       Сейчас, держа бумажное изделие в руках, Билл видел, что это был тот самый корабль, что он сделал Джорджи в день, когда тот пропал. Она была смазана парафином. Не сильно толстым слоем, чтобы не потонула сразу же, как Джорджи бы спустил в воду.       Денбро всё также сидел в реке, а течение билось об его спину. В руках – он вытянул их перед собой – покоилось его творение. Точнее, оно было похоже.       Он знал, что если посмотреть с другого бока, там будет подпись. Джорджи.       Билл так хотел, чтобы там была эта надпись. Хотел убедиться, что этот корабль был сделан им тогда. Может, Джорджи всё ещё жив и просто ищет кораблик? Ведь думает, что старший брат разозлиться от потери.       Билл так боялся, что там будет надпись, когда он перевернёт.       Шмыгнув носом снова, он зажмурился. Одними губами – ведь не нашёл сил, чтобы произнести вслух – начал считать до десяти. А затем обратно. Кажется, что после того, как он взял корабль на руки и удары об камень прекратились... Голова Билла была готова взорваться. Он начал ощущать давление в висках. Был словно под водой.       Открыв глаза, он медленно начал поворачивать корабль на другую сторону.       Взгляд был очень напряжённым и был готов зацепиться за буквы, начерченные поверх бумажного бортика.       Но ничего не было. Заметив, что место пусто, Денбро судорожно выдохнул, а руки – которые, видимо, были чересчур напряженны – затряслись.       Он усмехнулся от абсурдности, что это мог быть корабль младшего брата. И закрыв глаза помотал головой из стороны в сторону.       Сделав глубокий вздох, он открыл глаза, чтобы снова посмотреть на пустой борт кораблика.       Но он больше не был пустым.       "Прости" – красовалось там, где должно было быть имя Джорджи.       Билл распахнул глаза, откинув от себя кораблик, и, вжавшись ладонями в поверхность под водой, отполз подальше. Остановился лишь тогда, когда левая рука подвернулась на камне. Он зашипел, но больше не двигался.       Облизнув губы, он попробовал наугад сказать вслух.       – Дж-жорджи? – с заиканием и крайне неудачно вышло.       Тишина. Однако кораблик, что был скинут в реку, уже идеально обходил впереди стоящие камни, исчезая где-то вдали.       Билл заморгал, переводя дыхание.       Он смотрел на воду вдалеке зажмурившись, пытаясь разглядеть её.       Грудь вздымалась очень сильно, но до конца не опускалась. Денбро не позволял воздуху полностью покинуть его лёгкие. Шмыгнув, он обратил внимание, что вода около него стала темнее.       Так и было. Опустив голову, Билл заметил, что она стала грязной. Ещё и неравномерно. Словно лишь течение приносило грязь. Он нахмурился и слегка повернул голову, проходя взглядом по глади воды.       Вода была красной. Она не была грязной, была красной. Будто кто-то вылил огромное количество краски сюда.       Денбро сел в полуповороте, чтобы видеть больше.       И увидел то, что никогда теперь не забудет.       Сквозь него протекала вода с кровью, понял он, когда увидел огромное количество трупов, среди камней. Он задержал дыхание, распахнув глаза, а затем метался взглядом по безжизненным телам, отмечая...       Отмечая, что они все одинаковые. И все так похожи...       На Джорджи.       Они кучкой лежали друг на друге. У кого-то – с ужасом заметил Билл – отсутствовали руки. У кого-то ноги. Кто-то был без головы. Но все они были... Джорджи.       Кровь шла от них, если Билл правильно видел замыленным взглядом. Слёзы скопились, застилая вид на эти безобразные трупы. На Джорджи. Он всхлипнул настолько сжато, что к горлу подступила рвота.       Он не мог смотреть на это.       Билл разрыдался, прижимая руку ко рту, сдерживая в себе завывания, что так и рвались наружу.       Открыв глаза, позволяя слезам дальше течь по щекам, он попробовал сказать вслух хотя бы что-нибудь.       Однако вышло это плохо, Билл лишь жалобно шёпотом всхлипнул "Джорджи".       Моментально пожалев.       Они все повернули головы – или тела, если не было голов – на него. С широкой, словно издевательской, улыбкой, они начали как мантру повторять "Прости", "Почему я?" и "Билл".       Денбро вырвало. Он отвернулся, чтобы выблевать весь его ужин неподалёку от себя.       Спазмы в желудке были болезненно удушающими, но Билл не мог остановиться. Сунув пальцы в рот – достаточно поздно осознавая, что они были в реке, в крови – он продолжил измываться над организмом.       Пока не вышло всё.       И пока он не заметил, что вода не красная.       И что он здесь один. Никаких трупов. Лишь неудачник в речке со своей рвотой.       Он скривился от этой мысли. Затем зажмурился и всхлипнул в последний раз за сегодня.       Дерри снова издевается. Снова этот город доводит Билла.