Стихийное притяжение. Тайны Алфеи.

Аурелия

Вот нахал… — подумала я, но, как дура, всё равно улыбалась. Мне нравилось мужское внимание, особенно когда оно не было липким, как обычно. Ривен — самоуверенный, наглый, но не животный. Словно под всей этой бравадой есть что-то… тёплое. И, даже не включая способности, я чувствовала доброту. Или остатки от неё. Проскользнув мимо мисс Розалин, я уже почти взялась за ручку двери в библиотеку, когда услышала её голос. Громкий, холодный. Как сталь, режущая воздух: — Нет, твоя девочка пока ничего не может. Не понимаю, зачем согласилась. Ты уверена, что отправила именно ту? В круге — ничего! Даю ей неделю. И возвращаю обратно, поняла?! Я застыла. Пальцы так и остались на ручке двери. Кажется, это было обо мне. Жар ударил в лицо, а потом — холод. Сердце ёкнуло, будто провалилось куда-то в живот. Неужели это она говорит с моим прежним директором? Они ведь с ней общались перед моим переводом… Но звучало это совсем не как отчёт. Больше как заговор. И я — его фигурант. Сжав плечи, я быстро юркнула внутрь. Библиотека встретила тишиной и запахом бумаги. Я проскользнула между полок, спряталась за ближайшей, сжала руки, чтобы хоть как-то остановить дрожь. Дыхание сбилось, сердце колотилось не в груди — где-то ниже, будто пыталось сбежать отдельно. Если они и правда собираются меня вернуть… значит, всё это зря. Мерлин, только не сейчас.

***

Разобравшись с учебниками, я направилась в столовую. Уже знала короткий путь — выучила вчера. На секунду даже замерла, когда увидела, как один парень проходит сквозь стену. Просто взял и растворился, будто ему наскучила концепция дверей. На моём старом месте учёбы его бы тут же записали во фриков, но я... улыбнулась. Мы бы точно подружились. Наверное, он фея земли. Через пару минут я увидела Музу. Рядом стоял тот самый парень. Спокойный, высокий и с мягкой улыбкой. — Привет! — поздоровалась я. — Привет, Ари! Это Сэм, мой молодой человек, — Муза улыбнулась. — А это Аурелия, наша новая соседка. — Приятно познакомиться, — Сэм протянул мне руку и встал из-за стола. Джентльмен. Ещё и сквозь стены ходит — удобный парень. — И мне. Можно просто Ари, — я улыбнулась. — Подскажите, как тут оплачивается еда? Неловко спрашивать, но... — Отсканируй через приложение свой профиль на кассе, — пояснила Муза. — В конце семестра выставляют счёт, если превышаешь 300 посещений, но это почти никому не удаётся. — Ого. Бесплатная еда за присутствие — официально влюблена в Алфею, — я фыркнула. — В Вальтеро нам, скорее, начисляли штрафы за пересоленный суп. Мы рассмеялись. Нравится мне тут разряжать обстановку. — Ты из Первого мира? — уточнил Сэм, явно заинтересованный.— Да, — я чуть опустила глаза. — Только… никому не говорите, ладно? А то обычно у всех на это реакция, как будто я принесла чуму. — Ну, я вот тоже из Первого мира, — раздался знакомый голос за спиной. Я обернулась — Блум, с тем самым светом в глазах, который невозможно не заметить. Она подошла и, не спрашивая, взяла меня под руку: — Привет, соседка по планетам. Я рассмеялась. Все рассмеялись.

***

Когда я вернулась с подносом, стол уже был забит соседками. Справа от Блум сидел светловолосый специалист. Я села рядом, улыбнувшись. — Ари, знакомься, это Скай. Скай — это Ари, наша новенькая, — представила Блум. Он тепло мне улыбнулся, и я ответила тем же. У него был тот же цвет волос, что и у меня. Щетина придавала немного дерзости, а в глазах — усталое спокойствие. Такое бывает у тех, кто уже прошел через бурю и теперь просто ждёт, когда утихнет ветер. Мы ели молча, пока я не заметила, как Скай под столом нежно гладит Блум по ноге. Это движение было таким естественным, будто они давно привыкли к этой близости. Я быстро отвела взгляд и уткнулась в свою тарелку, делая вид, что сосредоточена на споре Терры и Стеллы о растениях и свете. Если честно, обе звучали убедительно. Только я не разбиралась, кто там кому нужен — фотосинтез свету или наоборот. И всё же, среди этого шума, разговоров и запаха еды, я поймала странное чувство. Как будто мир наконец перестал быть враждебным. Никаких проверок, никаких взглядов исподлобья. Просто я — за столом. Среди людей, которые смеются, спорят и едят картошку. И этого почему-то оказалось достаточно.

***

Остаток дня прошёл в рутине — той самой, от которой я в Вальтеро убегала, а здесь вдруг ловила себя на том, что скучала по ней. Новые предметы, новые преподаватели, новые термины, которые звучали, как диагноз, — но почему-то не пугали. Я сидела в комнате, согнувшись над учебником по тактике магических взаимодействий и одновременно пыталась закончить эссе по «Этике для стихийных фей». Серьёзно, кто вообще решил, что слово этика и магия могут существовать в одном предложении? Как ни странно, меня никто не дёргал. Муза с Сэмом ушли тренироваться, Стелла и Флора закопались в косметику и растения, а Терра где-то бегала с картой школы, пытаясь объяснить кому-то, где лаборатории. Я чувствовала себя... частью чего-то, и одновременно — в полной тишине. Я сидела, подогнув ноги, и вдруг поймала странное ощущение: будто всё стало на свои места. Как будто шум вокруг не давил, а обнимал. Не нужно быть сильнее всех. Не нужно быть на стороже. Можно просто... дышать. Но даже в этом тепле жило что-то колючее. Мысли снова возвращались к Розалин. К её голосу — холодному, колющему, будто лёд по стеклу. К тому взгляду, в котором читалось слишком много: подозрение, интерес, угроза. Я потерла виски, закрыла глаза — и ощутила резкий укол тоски. По дому. По маминому пирогу, по шуму телевизора, по голосу папы, который вечно кричит из кухни, будто у нас усадьба в три километра (нет, если что, это было вовсе не так). Эта тоска была почти физической — как будто сердце вдруг вспомнило, где его место. Я сжалась, вдохнула и решительно поднялась. Вышла во внутренний двор, нашла укромное место и набрала родителей по видеосвязи. Они, как всегда, были милыми — мама рассказала, как обустроили новый балкон, а папа пытался шутить, что без моей магии даже чайник не кипятит. Я показала им парк, корпуса, рассказывала о девочках, пересыпала всё бытовыми глупостями... и смеялась вслух. По-настоящему. Так, как будто расстояние между мирами — всего пара шагов. Когда связь оборвалась, я ещё пару секунд смотрела на тёмный экран, будто могла выловить в отражении их лица. Потом спрятала телефон в карман, вдохнула прохладный воздух и пошла по тропинке к пруду между корпусами. Здесь, в Алфее, не было привычной луны. Небо озарялось ночным светилом — в этот раз оно было розовым, тёплым, будто посыпанное сахарной пудрой. На фоне тёмных деревьев свет казался особенно волшебным. Я нашла комфортную скамейку и села, натянула рукава спортивного костюма и поджала перед собой ноги. Становилось прохладно, но уходить не хотелось. Небо было почти прозрачным. Меня всегда поражала ночь этого мира. Цвет менялся по сезонам. Успокаивало до дрожи. — Интересно, а ты специально тут? — рядом опустился Ривен, уставившись на розовое небо. Я молча взглянула на него, потом снова — вверх, крепче обняв колени. Он тяжело вздохнул, сбросил с себя толстовку на молнии и накинул её мне на плечи. — Замёрзла. Будто правда ждала, — пробормотал он и слегка потёр мне плечи ладонями. Движение вышло почти заботливым. — Если бы я тебя ждала, то узнала бы, где ты живёшь, и сидела у порога, — фыркнула я, закатывая глаза. — Маньячка, — он притворно вздрогнул и отодвинулся. — Надо быть осторожнее с тобой. — Я вообще-то просто лавку нашла. Их тут, к слову, много. Хочешь — вон та свободна. — Я плотнее укуталась в его кофту. Ветер становился острее.

Он остался сидеть. Свободные чёрные джинсы, серый лонгслив, серебряная цепочка с маленьким кулоном на шее. Любопытство пересилило — я наклонилась чуть ближе, чтобы рассмотреть. — Эй, сладкая попка, — вытянул руки перед собой Ривен, — я вообще-то парень недоступный. Не так быстро. — Успокойся, я на кулон смотрела. Он крошечный. — Я снова закатила глаза и вернулась в свою позу. — Он специально такой. Чтобы было, с чем сравнивать, — пошло усмехнулся он. — Ты поняла. — Мерлин, спаси и сохрани от этого ходячего намёка на катастрофу, — выдохнула я, поднимая взгляд к небу. — Два дня, Ривен. Два. И за это время ты успел сказать больше глупостей, чем некоторые за жизнь. — Я просто продуктивный, — невозмутимо пожал он плечами, но все же мелодично рассмеялся. Мне понравился его смех. Он был искренним и живым. — Знаешь, ты весёлая. Хочешь — покажу кулон? — Хочу. Что там? — я, не задумываясь, развернулась, села по-турецки, как ребёнок, готовый слушать сказку. — Наклонись поближе, — прищурился он с подозрением. — Ясно, — откинулась я назад. — Может, ты просто выберешь себе другую скамейку? Я сюда пришла подумать. Одна. — Да я серьёзно. Могла бы и посмотреть, — произнёс он с обиженным видом, закинул ногу на ногу, руки — за голову и раскинулся на спинке лавки. — Кстати, хватит меня так называть. — Как? Сладкая попка? — Да. Хватит. — Но это правда. Я ж сам... — Слушай, ты отстанешь, если я тебя попрошу? — я вздохнула. Он вдруг стал серьёзнее: — А как мне тебя называть, если ты не говоришь своё имя? — Ари. — Что? Ты чихнула? — Ты больной или прикидываешься? — Прикидываюсь. Ари? А полное? — Аурелия. — Красиво, сладкая попка. — Ты же сказал... — Что? — он едва заметно усмехнулся. — Я не говорил, что перестану, если узнаю твоё имя, Ари. Он специально выделил его голосом — протянул, будто пробуя на вкус. Он замолчал. И я тоже. Всё-таки его голосом мое имя звучит приятно. — Давай просто молча посидим, — выдохнула я. — Я правда устала. Он кивнул, откинувшись на спинку лавки. — Я сижу именно на этой скамейке, — сказал он почти шёпотом, — потому что отсюда самый красивый вид на Солнце. — Буду знать, — я улыбнулась краем губ. — Тут и правда красиво. Минут через пять он тихо спросил: — Друзей нашла? — Думаю, да. — Я улыбнулась. — Ты один из них, выходит. — Кто так решил? — развернулся он, будто удивился. — Ты будешь моим другом? — протянула я руку. Он уставился на неё, потом на меня, и скривился: — Пффф. Нам что, по пять лет? Ти будис маим длугом? Я не сдержалась и рассмеялась в голос. Он приподнял бровь и усмехнулся: — А ты смешно смеёшься, красотка. — Красотка? Это теперь моё новое прозвище? — Ага. И оба идеально подходят. — Он подмигнул. — Но серьёзно, уже холодно. Пойдём в корпус, я провожу. — Спасибо за комплимент, но я бы ещё немного посидела, — буркнула я, будто не слыша себя. Щёки уже горели. — Забыла? Я как в комнату пойду? Заболеть хочешь? Он потянул за кофту у меня на плечах. — Вот чёрт. Прости. Забирай, конечно. — Я вскочила, начала снимать её. Меня накрыл его запах. Чёрный перец, дерево, хмель. Ненавязчиво. Но запоминается. Ривен перехватил мои руки и снова накинул кофту. — Придумала сама раздетой пойти. А я потом буду виноват? — Ну... — Вот именно. Ладно, оставь пока. Доброй ночи, Ари. — Он отдал честь двумя пальцами и пошёл к корпусу, засунув руки в карманы. Я не удержалась — смотрела ему вслед. Странный. Я закрыла глаза и плотнее укуталась в чужую кофту, вдыхая его запах и тёплый воздух вечера. Мир будто на мгновение стал тише.

Ривен

Ари. Аурелия. Имя, которое сначала звучало как чих, теперь застряло в голове. Мягкое, но с характером. Как она. Странная. Дёрганая. Умная. И, судя по тому, как смутилась из-за моей толстовки, не привыкшая к тому, что кто-то может просто быть... добрым. Я шёл к корпусу, засунув руки в карманы, будто это могло удержать тепло, которое только что оставил на скамейке рядом с ней. Она пахла мятой, книгами и каким-то непередаваемым ощущением начала. Как первая строка новой песни, которую ты вроде бы ещё не слышал, но уже точно знаешь, что она будет любимой. Чёрт. Ага. Симпатия. Отлично, Ривен. Дожил.Стоило один раз не съязвить — и уже какие-то чувства. Гордись, идиот. Эволюция. Внутри было тепло и слишком ярко. Я промчался по коридору, перекинувшись парой слов со Скаем у комнаты, и захлопнул за собой дверь. Откинувшись на кровать, я долго смотрел в потолок. — Аурелия, — пробормотал я вслух. Слово будто катилось по языку. В нём было что-то... другое. Не похоже на всех прежних. Не игривое. Не удобное. Не "на одну ночь". Нет, стоп. Мы просто познакомились. И всё. Она даже не из тех, кто ведётся на фразы вроде «красотка». Сначала огрызается, потом всё равно краснеет — и, блин, это работает хуже всего. Потому что в такие моменты не хочется быть остроумным. Да я даже не знаю, чего хочется в такие моменты, чего уж скрывать. Что за пыльца единорога вообще происходит? Я не фея, я не романтик и точно не тот, кто думает о чьих-то ресницах перед сном. Твоего Мерлина за бороду! Потому что, чёрт подери, она вообще не мой тип. Ни по стилю. Ни по реакции. Ни по уровню доверия — она уже несколько раз смотрела на меня так, будто я манипулятор с ножом за пазухой. И, может, не зря. Но всё равно… — Она сказала, что я могу быть другом, — пробормотал я в потолок. — Серьёзно? Друзья? Это теперь твой жанр, Ривен? Я усмехнулся сам себе. Громко. Почти фальшиво. Да. Похоже, да. Внутри всё гудело, как после хорошей драки — только бить приходилось себя. Как будто я пообещал самому себе не облажаться. Не шутить через край. Не спугнуть. Просто… не всё рушить к чёртовой матери. И звучит это как полный бред. Я же не из тех, кто «смотрит, что будет». Я из тех, кто берёт, ломает и уходит раньше, чем заметят, что ему не всё равно. А тут… Моргана его знает что это ТУТ. Чёртова Аурелия.

Аурелия

Я проснулась от того, что было слишком тепло. Не уютно-тепло, как под одеялом, а слегка душно — как будто кто-то накрыл меня пледом в +25. Секунда. Это был не плед. Это была кофта. Его кофта.

Я приподнялась, потянула ткань к лицу и вдохнула. Всё тот же аромат — пряный, терпкий. Противный (вовсе нет) чёрный перец. Как будто этот запах был создан, чтобы врезаться в память. Вчерашняя сцена всплыла целиком: розовое Солнце, лавочка, его хрипловатый голос, прикосновения, которые будто невзначай, и эти идиотские шутки, от которых одновременно хотелось закатить глаза и смеяться. «Сладкая попка». Я фыркнула. Конечно. Даже самый тёплый жест он умудрился окрестить так, что теперь мне стыдно самой перед собой. Но... он остался. Посидел. Не убежал. И не попытался поцеловать. Хотя, будь честной, Ари, — если бы попытался… Стоп. Вот с этого места — хватит. Я резко сбросила кофту и уставилась на неё, как на потенциальный источник мора. Вчера она грела. Сегодня — выглядела как улика. Может, это просто дружеский жест? Или... Ты же не влюбляешься в первого, кто дал тебе куртку? Ари, камон! Я закатила глаза самой себе, но сердце — предатель — всё равно дрогнуло. Тихо, почти незаметно. Как будто оно знало что-то, чего я пока не хотела понимать. Я в дерьме, девочки.

***

Столовая уже наполовину заполнилась учениками, и привычный гул разговоров приятно вибрировал в воздухе. Я взяла поднос, отсканировала профиль на кассе и, чуть не забыв приборы, направилась к нашему стандартному столику у окна. Муза и Сэм уже сидели там, споря о количестве сахара в кофе. Стелла перебирала свои сторис на планшете, а Терра выглядела так, будто готова устроить переворот за неправильный омлет. — Утречка, — улыбнулась я, ставя поднос и опускаясь на место рядом с Блум. — Ари, привет! — Муза подняла взгляд и хитро прищурилась. — Так… я утром заметила на твоей кровати мужскую кофту. Я поперхнулась кофе. Какая нахалка, заглядывала в мою комнату, значит? — Эээ… долгая история, — выдохнула я, делая вид, что изучаю свой тост. — Значит, интересная, — подмигнула Стелла, не отрываясь от экрана. — Или романтическая, — добавила Терра с невинным видом. — Или глупая, — буркнула я. — И всё, хватит. И ровно в этот момент — идеально, как по сценарию судьбы — позади раздалось: — Доброе утро, феечки. Голос, как гром среди ясного неба. Ривен. Он вальяжно подошёл к нашему столику, заложив руки за спину, и без приглашения втиснулся между мной и Скаем. На нём была другая кофта — но тот же запах всё ещё витал рядом. — А ты и тут меня нашла, подруга, — прошептал он с ухмылкой. Я медленно повернула к нему голову. — Наоборот, это ты подошёл. — Подробности, подробности... — он лениво взъерошил мои волосы. — Эй! — Я откинулась, приглаживая пряди. — Так вот эта «долгая история»... ваши... особые отношения уже на такой стадии? — саркастично протянула Стелла, наконец подняв взгляд от планшета. — Ари, ты с ним... знакома? — спросила Терра, прищурившись, будто собираясь диагностировать инфекцию. — Мы вчера немного болтали. На лавке, — ответила я как можно спокойнее. Слишком спокойно, возможно. — Он назвал её другом, — добавил Скай, пряча ухмылку за кружкой. — Ого, — Муза театрально подняла брови. — Это уже почти брак по местным меркам. — И кто из вас подаёт заявление первым? — добавила Стелла. Я прыснула в кулак. Не выдержала. Ривен хмыкнул, наклонился ко мне и тихо прошептал: — Если что, я не против твоей фамилии. Уверен, она звучит чертовски сексуально. Я ударила его локтем под рёбра. — Замолчи, пока я не превратила тебя в комнатное растение. — С листьями или без? — ухмыльнулся он. Пауза наших искрящих взглядов выдалась недолгой. — Ладно, феечки, не ревнуйте, — нарочито громко объявил Ривен, закинув руку мне на плечи. — Ари — моя новая лучшая подруга. — Убери, — прошипела я сквозь зубы и скинула его руку. — Ну ты и колючка, — он послушно отодвинулся, но не перестал улыбаться. Терра нахмурилась: — Ари, я не хочу лезть, но... будь осторожна. Ривен — это... — Вот сейчас начнётся, — перебила Флора, закатив глаза. — Девочки, может, вы дадите ей шанс самой составить мнение? — Спасибо, Флора, — сказала я и почувствовала, как тепло подступает к щекам. — А я вообще за любовь, — вмешалась Блум, весело чокнувшись вилкой со Стеллой. — Я за здоровую ироничную дружбу, — быстро поправила я, глядя в тарелку. Ривен наклонился ко мне и шепнул: — А я за терпеливую тактику. — Терпеливая тактика — звучит как план подкопа, — бросила я, не отводя взгляда от каши. Мы рассмеялись одновременно. Все вокруг замолчали. На мгновение стало странно тихо. В воздухе повисло странное ощущение... будто кто-то тихо включил электричество и оно теперь вибрирует.

***

После обеда день закрутился, как спираль. Пары сменялись одна за другой — теория основ магической истории, тренировочный круг, упражнение по защите от ментального воздействия... На последнем я почти вырубилась от усталости. Не физической, а эмоциональной. В голове крутились слова Терры, взгляд Музы, Скай, мягко прикрывающий Ривена, и сам Ривен, беззастенчиво флиртующий, будто мы знакомы всю жизнь. Я возвращалась к себе, когда из-за угла почти врезалась в неё. Розалин. — Мисс Аурелия, — её голос был мягким, обволакивающим... но под ним чувствовались лезвия. — Как ощущения от сегодняшнего круга? — Лучше, — коротко ответила я, не поднимая взгляда. — Контроль растёт. — Я заметила, — улыбнулась она. Улыбка — как зимний свет: ярко, но не греет. — Ты интересная, знаешь? Я сглотнула. Ответ не пришёл в голову. — Мне нравится наблюдать за тем, как ты раскрываешься. — Она чуть приблизилась, опуская голос. — Только не переусердствуй. В Алфее нет места для тех, кто скрывает свою силу слишком хорошо. Или слишком плохо. Она повернулась и пошла прочь. А я осталась стоять, как прибитая. Сердце билось в висках, воздух стал плотным, будто его можно было резать ножом. Не выдала. Не поддалась. Не дрогнула. Повторяла, как мантру. Но четырёх стенах не получится спрятаться. Ни от неё. Ни от себя. После ужина я сбежала. Девочки пошли на вечернюю медитацию в общий зал, а я — туда, где можно было остаться одной. К лавке, у пруда. Ветер был прохладнее, чем утром, и я инстинктивно натянула на себя кофту. Его кофту. Дура. Даже не сняла. Будто хотелосб, чтобы запах остался дольше, будто казалось, что запах меня защитит. Если говорить о Ривене, то он был... слишком. Слишком яркий. Слишком дерзкий. Слишком свободный. Слишком наглый. И при этом — какой-то странно знакомый. Как старая книга, которую ещё не читала, но уже точно знаешь: она тебе не понравится, но ты всё равно дочитаешь до конца, потому что не сможешь бросить. Как Калеб. Нет. Не такой. Совсем не такой. Но эффект — тот же. Тонкая, липкая нить в груди, натягивающаяся всякий раз, когда он рядом. Нить, на которую можно нечаянно наступить — и сердце захлебнётся. Калеб был моим первым «всё». Первый поцелуй. Первая ссора. Первое предательство. Первое "я люблю тебя", которое прозвучало, когда уже не имело смысла.

Я никогда не открывалась ему до конца. Всегда оставляла себе кусочек, как запасной ключ от двери, через которую можно сбежать. Наверное, уже тогда знала — это ненадолго. А потом... потом стало хуже. После расставания он стал одним из тех, кто громче всех шептался за спиной. Кто первым бросал яд, когда я проходила мимо. Я бы простила глупость. Я бы простила трусость. Но предательство — нет. В старой школе меня побаивались и недолюбливали. Травля стала чем-то повседневным — вроде завтрака или смены пар. А Калеб... он не просто ушёл. Он стал частью этого. Может, тоже боялся быть отвергнутым вместе со мной. Может, ему просто было удобнее стоять по другую сторону. И, что самое мерзкое, я всё равно продолжала любить его ещё какое-то время — по инерции, как старую мелодию, которую ненавидишь, но не можешь выбросить из головы. Я сжалась в плечах, будто сама мысль о прошлом могла ударить током. Здесь не Калеб. Здесь никто не обязан знать, кем я была раньше. И, может, именно это пугает больше всего — что теперь нечем оправдаться. Что быть собой с чистого листа страшнее, чем быть чужой среди знакомых с твоими демонами.

Ривен

После столовки я сделал всё возможное, чтобы день не шёл по наклонной. Странно… Неужели я действительно вёл себя как ребёнок? Что за жалкая попытка лечь на стол? Я что, мышцами перед ней играл? Похоже, да. Поздравляю, Ривен. Апогей деградации. Может, она мне и правда небезразлична? Хотя, ну... там было просто много девчонок. А девчонок я люблю всех. Почти. Кроме Терры. Она меня бесит. Не сама по себе — нормальная фея, умная, добрая, правильная. А вот её отношение — как к заразному. Три года прошло с того поцелуя, а она до сих пор смотрит, будто я лично взорвал её теплицу. Хотя, напомню, сама же и поцеловала. А потом — да, наблевала мне на ботинки. Со всеми бывает. После количества выпитого. Потом, конечно, слилась. Прекратила со мной общаться, а теперь ворчит, как будто я испортил ей жизнь. Ну да, конечно. Типа я ещё и виноват, что ей не зашёл наш поцелуй, и что она теперь на меня злится. Она как-то сказала, что я разрушаю всё, к чему прикасаюсь. Это... удар был не по самолюбию. А даже куда-то глубже. Хотя куда уж глубже? Только если яйца внутрь завернуть... И от него до сих пор тянется шлейф — мерзкий, липкий, как сигаретный дым в одежде. А теперь Ари. Что, Терра не успокоится, пока не расскажет ей обо мне всё? Пусть. Всё равно рано или поздно узнала бы. У них же тут сарафанное радио работает быстрее, чем телепорт. Днём я потыкал Ская мечом на тренировке (слегка, ваш любимчик не пострадал), выслушал очередную лекцию о дисциплине от какого-то седого старца с палкой — да, буквально с палкой, — а потом ещё полчаса просто бродил вокруг общежития. Не потому что куда-то шёл. Просто не хотелось никуда. Я остался один. Не то чтобы это новость. Я всегда был хорош в одиночестве. Даже, пожалуй, лучший в своём жанре. Одиночество и сарказм — мои два диплома с отличием. Но сейчас — не то. В голове крутилась она. Ари. И не потому, что я прям загорелся. Нет. Просто… интересно. Новенькая. Милая. Странная. Смотрит не как остальные — будто видит дальше. И паузы у неё — не неловкие, а какие-то… осмысленные. Будто думает, что сказать, прежде чем открыть рот. Таких мало. Обычно все или болтают без остановки, или молчат, чтобы казаться загадочными. А она просто настоящая. Без фокусов что ли. И когда я накинул на неё толстовку — не пытался подкатить. Просто... холодно было. Ну да, и, может, чуть хотелось, чтобы на ней остался мой запах. Совсем чуть-чуть. Но в ней есть что-то... не даёт покоя. Не как у обычных тихих, которые просто не знают, как себя вести. А как у тех, кто уже пробовал доверять — и обжёгся. Кто научился держать дистанцию. И всё равно, когда засмеялась — просто взяла и рассмеялась... чёрт. Что-то в груди щёлкнуло. Не громко, но ощутимо. Мне захотелось услышать это ещё раз. В этот момент она была живая. Настоящая. Без защиты. И это, мать его, меня тронуло. Я дошёл до комнаты, рухнул на кровать, глядя в потолок. Не думать. Просто не думать. Не прокручивать каждое её слово, не вспоминать этот смех. Но, конечно, именно это и делал. — Ты, смотри-ка, часто бываешь трезвым в последнее время. Я даже начинаю волноваться, — услышал я знакомый голос. Скай. Он толкнул мою кровать. — А если серьёзно, бро... Ария? Я скосил взгляд. — Кто? — Ну ты и придурок, — Скай закатил глаза и плюхнулся на свою кровать. — Для умного парня ты иногда очень тупой. Я сел, закинув ноги. — Сорри, я просто не слышал, чтобы кто-то её называл так. Думал, Ари — и точка, конец имени. Скай покачал головой. — Слушай, Рив, прошу — не трогай её, ладно? — Смешно. — Он хмыкнул. — Рив, серьёзно, только не лезь к ней, ладно? — Что, опять? Что вы все на меня так смотрите, будто я вампир из Сумерек, выслеживающий школьниц? — Потому что ты ведёшь себя, как Эдвард, — парировал он. — Только без блесток и с худшей самооценкой. — Спасибо за поддержку, брат. Реально греешь душу. — Я серьёзно, — продолжил он, чуть мягче. — Блум к ней реально прикипела. Говорит, у девчонки доброе сердце. Не надо делать из неё очередной вызов себе на вечер. — А ты уверен, что она вообще мой тип? — я усмехнулся. — Слишком уверен, — сказал он. — Вот именно поэтому я и говорю: не трогай. Да и мне она нравится, разбирается в играх, мы даже договорились в компы сходить! — А если просто поговорю? — спросил я с невинной рожей. — Ага, конечно, — фыркнул Скай. — Я знаю твое «просто поговорю». Сначала разговор, потом случайно коснулся руки, потом поцеловал, потом всё взорвалось — и здравствуй, очередная драма века. — Мда, спасибо за доверие, брат, — я кинул в него подушку. — Я просто экономлю тебе время, — усмехнулся он, но тон стал мягче. — Рив, я же тебя знаю. Если бы тебе было плевать — ты бы уже забыл, как её зовут. Я замолчал. — Так вот, — продолжил он, понизив голос, — если хочешь хоть какой-то шанс, просто… не будь тем идиотом, которым ты обычно становишься, когда тебе кто-то нравится. Без этих твоих пошлых стенд-апов. Без самосаботажа. Будь нормальным человеком хотя бы неделю. — Это звучит как лекция от школьного психолога. — Да, но с любовью, — Скай усмехнулся и шлёпнул меня по ноге. — Я просто не хочу потом собирать осколки. Ни твои, ни её. — Ни Блум, — добавил я. Он уже повернулся к стене, но, помолчав, добавил: — И если она всё-таки выберет тебя… я искренне порадуюсь. Она того стоит. Но если ты снова всё испортишь — я первый в очереди, чтобы прописать тебе по морде. Я хмыкнул. — Мотивирующе. — Я стараюсь, — Скай зевнул. — Спи, вампир. — Блестящего тебе сна, оборотень-дворняжка, — буркнул я в ответ. Он рассмеялся, а я остался лежать, глядя в потолок. И, да сгорит сгущенка в котле, чем больше я думал, тем сильнее хотелось доказать ему, что он неправ.

***

Вышел на улицу. Я сунул руки в карманы, глянул в сторону аллей. Был вечер, воздух начал холодать. Если она снова придёт на ту лавку — это будет совпадение. А если нет... я всё равно пройдусь. Для вида. Чисто по пути. Ари сидела на моей скамейке, сгорбившись в своей — то есть, моей — кофте, уставившись в воду. Ветер поднимал лёгкие завихрения на поверхности пруда, и в этом было что-то... слишком спокойное. Слишком не про неё. Я подошёл, как обычно — громко и без спроса. — Привет, сладкая попка. Чем занимаешься? Она вздрогнула, но не обернулась: — Думаю. — Удивлён. Обычно ограничиваешься без интеллектуальных потуг? — Сегодня праздник, — сухо усмехнулась она. — Позволила себе мыслить. Я плюхнулся рядом, вытянув ноги. Ветер бил по щекам, и мне почему-то захотелось поправить футболку, торчащую из-под её кофты. Я и сделал это, не подумав. — Ты чего? — Ари удивлённо обернулась. — Футболка завернулась, подумал... ну, мало ли. Простуда. — Что за хрень я несу? — Простуда от футболки? Я пожал плечами. Дебил. Сиди молча. Минуту мы молчали. — Если что, — произнесла она вдруг, не глядя, — я просто перегружена. Не принимай на свой счёт, ладно? Я чуть повернул голову. Внутри что-то щёлкнуло. — Ты правда думаешь, что мне плевать? Она вздохнула. — Я не знаю. Обычно людям неинтересно, если я не весёлая, не улыбаюсь и не подыгрываю. — Ну, я не "люди", — сказал я спокойно. — Просто хотел посидеть. Может, и поговорить. Ты выглядишь так, будто тебе нужно выговориться. — А ты у нас теперь специалист по душевным травмам? — фыркнула она. — Давай просто помолчим, хорошо? Она замолчала, уставившись на воду. — И что, по-твоему, со мной? — спросила через пару секунд. — Ты сама не понимаешь, что тебя рвёт, — ответил я, чуть наклонившись вперёд. — Это видно. Даже если не быть феей разума. — А ты, значит, эмпат? — Ну да. Иногда. — Ха. Да ладно? А по тебе и не скажешь... Бах. Слова ударили неожиданно. Малость неприятно, знаете ли. — Ага. Потому что подружки уже рассказали, кто я, да? — резко выдал я, разворачиваясь к ней. — И теперь каждый мой жест — это подозрение? Она опешила, глаза расширились. — Ривен, я... — Не-не, всё норм. Я привык. Стоит мне хоть где-то быть собой — и бац, шлейф прошлого. Все делают выводы заранее. Я даже ставку могу делать, через сколько дней ты начнёшь меня избегать. — Грязная манипуляция, — перебила она спокойно. Я замер. — Ты злишься. И, наверное, не без повода. Но сейчас ты просто хочешь, чтобы я сказала что-то вроде: «нет, ты классный, я в тебя верю». Чтобы стало полегче. Я открыл рот, но она опередила: — А я не собираюсь. Потому что это не моё дело — лечить твоё чувство вины. Молчание. Длинное, как вечность. Она не отводила взгляд. Я тоже. В её глазах не было осуждения — только усталость. Та, которую я видел у себя в зеркале. — Я не сказала, что ты плохой, — продолжила она тише. — И да, девочки что-то говорили. Но до этого у меня уже было мнение — своё. Из наших разговоров. Из твоего поведения. Из твоих пошлых шуточек и внезапных вспышек заботы. Она чуть улыбнулась, почти беззвучно. — Ты... сложный. И пока что это всё, что я о тебе думаю и знаю. Я выдохнул. Глубоко. — Прости. Я... немного сорвался. — Немного? Я усмехнулся. Она тоже. И тишина вдруг перестала быть острым стеклом — стала мягкой, живой. — Так будешь молча сидеть рядом, эмпат? — сказала она, с лёгкой насмешкой. — Молча — могу. Но честно? — я посмотрел на воду. — Сижу и жду, когда ты выговоришься. Видно же, что тебя что-то давит. Она отвела взгляд, уголок губ дрогнул. — Розалин. — Что с ней? — Сегодня она подошла. Сказала, что я «интересная» и что ей нравится наблюдать, как я раскрываюсь. Но потом добавила: «Не переусердствуй. В Алфее нет места для тех, кто слишком хорошо прячет силу». Я сглотнул. Немного неловко спрашивать подробнее, но ощущение недосказанности звенело в воздухе. — Страшно? — Не то слово. — Она покачала головой. — Я перевелась сюда, чтобы начать сначала. Чтобы не быть чудовищем. А она... она смотрит на меня, как на новый проект. Как будто я просто вещь. Источник энергии, который нужно правильно подключить. — Ты рассказала кому-нибудь? — Только тебе. Я замолчал. И медленно, аккуратно положил руку ей на плечо. — Спасибо. За доверие. — Пока не уверена, что не зря. — Понимаю, — кивнул я. Мы посидели в тишине. На этот раз — лёгкой. Не гнетущей, а почти уютной. — Кстати, — прошептала она, — ты всё равно не эмпат. Просто внимательный. — А ты всё равно не «просто новенькая». — Я пожал плечами. — Ты — опасная. — Почему? — Потому что заставляешь меня думать, прежде чем пошутить. А это уже почти революция.

Аурелия

— Бедняжка, тебе приходится использовать мозг. Я сочувствую. — Я скрестила руки на груди и вскинула подбородок. — Вообще-то я умный, — обиженно буркнул он. — Просто... у меня необычный стиль подачи гениальных мыслей. — В виде пошлостей? — Это называется метафоры. Читай классику. — Спасибо, профессор. Обязательно внесу в расписание курс «Ривен. Искусство нести чушь». Он рассмеялся, и в этом смехе было что-то… тёплое. Настоящее. Без привычной бравады. И я вдруг поняла — ему сейчас так же странно и неуютно, как мне. Просто он умеет лучше это скрывать. Мы посидели молча, слушая, как где-то за прудом стрекочут цикады. На этот раз тишина не тянула, а грела изнутри. — Мне пора, — я наконец выдохнула и медленно поднялась. — Надо подготовиться к завтрашним занятиям. Я же теперь официально «интересная». — И потенциально опасная, — добавил он, поднимаясь следом. — Прямо фатальная женщина. — А ты, как я погляжу, процветаешь на сарказме и самодовольстве? — На харизме. Она, в отличие от магии, не заканчивается в принципе. — Ну да, зато действует, как энергетик с побочками. — Эй, я просто стараюсь быть полезным обществу, — невинно развёл он руками. — Дарю радость, улыбки... иногда нервный тик. — Уверен? Потому что все это выглядит как жалкая попытка понравиться. — Попытка удалась? — Почти. На уровне милого комара. Он рассмеялся — тихо, но по-настоящему. — Значит, у меня есть шанс? — Ну... если не будешь жужжать над ухом. — Эх, опять правила. Ты всегда такая строгая? — Только с теми, кто заслужил. — Отлично, я хотя бы в твоём списке. — Скорее в разделе «на испытательном сроке». — О, повышаюсь по службе. До следующего свидания, начальница. — Это не свидание. — Уже вижу, как ты это всем объясняешь, — подмигнул он. Я хотела что-то ответить, но только фыркнула. — Спокойной ночи, Ривен. — Доброй, Ари. Не взорви никого на утренних практиках. — Без гарантий. Он засмеялся, а я повернулась, идя к корпусу. На полпути обернулась и, конечно, он всё ещё стоял у пруда, руки в карманах, взгляд где-то между водой и мной. А я поймала себя на мысли: если он снова скажет что-нибудь глупое… я, возможно, всё равно захочу это услышать. Проклятье на мои нервы.