Стихийное притяжение. Тайны Алфеи.

Аурелия

Пятница. Тот самый день, когда ты больше всего хочешь исчезнуть в своём одеяле и никуда не выходить. Но в мире, где люди носят крылья и под рукой всегда магия — даже этого иногда недостаточно. Ривен не пришёл. Хотя мы договорились. Это раздражало. Но не настолько, как раздражала я сама. Зачем вообще просила о встрече? Почему решила, что он… что? Что он вдруг проснулся взрослым, стабильным и пунктуальным гражданином? Святая пыльца, это же Ривен. Он за несколько дней проявил эмоциональных качелей на две горки в парке аттракционов. Класс. Он не только проигнорировал встречу, но и отлично проводит время. А я вот тут. Сижу. Как идиотка, у которой не хватило самооценки хотя бы сделать вид, что мне все равно. Я уже собиралась проигнорировать всё это, как услышала уведомление: Сэм: «Если хочешь — заберу через 15 минут. Едем в тот же бар. Присоединишься?» Сэм. Надёжный, спокойный. И точно не обладатель психологических травм, размером с грузовик. Да как и Муза, в целом. Им повезло. — Идеально, — пробормотала я и резко направилась к шкафу в свою комнату. Полупрозрачная юбка, длинный джемпер. Волосы — в лёгкие волны. Минимум макияжа, только стрелки и блеск на губах. Всё в меру. И в то же время, немного напоказ.

***

Когда я вышла к парковке, Сэм уже ждал. Он сидел в машине сзади, ковыряя соломинкой в банке энергетика, и приветственно кивнул, открыв окно: — Успела вовремя Я села на переднее сиденье, застегнула ремень и кивнула ребятам на заднем. — Привет. — Привет, я Калеб, а это Дэймон, — отозвался Калеб, слегка улыбаясь. Он был в очках, в тёмно-зелёном свитшоте, с коротко подстриженными светлыми волосами. Весь образ — собранный, немного рассеянный, но явно не для эпатажа. Спокойный, молчаливый, аккуратный. Полная противоположность моего Калеба. Тот был громким, самоуверенным, всегда «на сцене». Любил флирт, обожал внимание. И пользовался им, как оружием. Этот — скорее выглядел как профессор-ботаник, забредший в мир фей случайно, когда уткнулся в очередной учебник анатомии. Сбоку мелькнул взгляд второго. — Привет-привет, — Дэймон расплылся в улыбке. Его кудри были уложены как попало, он держал руль одной рукой и то и дело косился на меня. — Рад, что едешь с нами. Говорят, ты новая звезда Алфеи? — Кто говорит? — улыбнулась я. — Ну, эм… никто конкретно. Я так… сам решил. По ощущениям. — Он кашлянул. — Типа… у тебя классная энергетика. Сэм тихо фыркнул сзади. — Ди, только не начинай опять свою водную терапию как технику флирта. — Я сам решу… — Дэймон покраснел. — Что-что, Ди? — уточнил Сэм, смеясь. — Сам решууу… — промямлил Ди. — И вообще, Эдвард заслужил. Кто подкатывает к бывшей — получает ливень в спальне. Я рассмеялась. — Правда? Дождь в спальне? Интересно. У нас в школе максимум, что происходило — это телепатические атаки по ночам. — Феи разума, да? — уточнил Калеб, оживившись. — Ага. Всё только через голову, никакого веселья. Условно. — Так ты из Академии Вальтеро? — Он удивился, разглядывая что-то в телефоне, видимо, откопал мой академический профиль. — Объясняет твои оценки. Ты и правда… Я подняла бровь. Он замолчал. — …сильная, — закончил он. — Это приятно, но ты сказал это так, будто ставишь галочку в личном блокноте. — Ну, я веду рейтинг, — хмыкнул он. — Вдруг ты потенциальная угроза. — Очень смешно. — Это был комплимент. На нашем языке. — Тогда спасибо. На обычном языке — я очень опасна. Можешь занести в блокнотик. Запиши: «особенно опасна для тех, кто ставит ее в рейтинги». Дэймон прыснул. — Вот это подача. Мне теперь страшно с тобой флиртовать. — А ты всё-таки флиртуешь? — Ну… пытаюсь. — Он наклонился ближе. — Получается? Я сделала вид, что думаю. — Похоже на замороженный десерт. Вроде симпатично, но пока не убедительно. Он покраснел. Сзади Сэм и Калеб хохотнули. Машина свернула к центру города. Я поймала себя на мысли, что улыбаюсь — искренне. Городок близ Алфеи показался мне маленьким и знакомым — небольшие улочки и низкие дома, освещенные фонарями улицы и совсем небольшое количество машин, а в пейзаж вокруг идеально вписывается залив и горы. Надо будет выбраться сюда погулять. Точно. Пока я наслаждалась раздумьями о дневном виде пригорода, в какой-то момент, повернув голову к окну, я заметила их. Ривен. Муза. Флора. Он курил. Флора что-то весело рассказывала. Муза хохотала. А он… стоял, в своей обычной позе. Полурасслабленный, с прищуром, с той самой ухмылкой. Которая чем-то заставляла меня слегка сбивать темп дыхания. И в момент, когда наши взгляды пересеклись, ухмылка исчезла. Я почувствовала, как всё внутри становится резче. Как будто какой-то ненужный нерв обнажился. Надо будет заглянуть в медпункт по приезде. — Я тебя провожу, — сказал Дэймон, обойдя машину и предложив мне руку. Я приняла её. Он был вежлив, как будто мы приехали на бал, а не стоим перед клубом, где собираются студенты-маги с содержанием алкоголя в крови, превышающим норму в 100 раз.

— У тебя тут задралось, — шепнул Дэймон, чуть склонившись ко мне. Он кивнул на край джемпера. Тот задрался. Белый, прозрачный, почти воздушный слой ткани юбки выглядел скорее намёком на одежду, чем самой одеждой и без прикрывающего пятую точку джемпера, предательски выдавал больше, чем я хотела сегодня показывать. Я тут же опустила подол, чувствуя, как по коже пробегает жар. Этот наряд, задуманный как «небрежно-уютный», внезапно превратился в откровенный. Сердце тут же устроило тревожный флешмоб. Ненавижу такие ситуации, хочется просто раствориться в пространстве, стать облачком, пыльцой, хоть чем-нибудь нематериальным. — Спасибо, — выдохнула я. Моей хриплостью в тот момент можно было бы осушить пустыню повторно. Он снова улыбнулся — по-доброму, искренне, немного наивно. От Дэймона так и веет уютом и ванильными свечами. Но всё это будто блекло на фоне взгляда, который всё ещё висел в воздухе, когда я выходила из машины. Ривен уже стоял у входа, чуть выпрямившись. В его челюсти нервно играли желваки — будто он жевал собственное терпение. Я сделала вид, что не заметила. Дэймон, кивнув на бар, тихо сказал: — Я закажу нам что-нибудь. Тебе пиво подойдет? — Угу, — ответила я, стараясь звучать как можно непринужденнее, хотя внутри всё уже гудело, как перед грозой. Мы с Блум почти одновременно заметили друг друга. Она буквально вспыхнула от радости, вырвалась из толпы и с криком «Ария!» налетела с объятием. Я чуть не выронила сумку и невольно рассмеялась — её энтузиазм был заразителен. Но не успела я выдохнуть, как кто-то аккуратно, но решительно потянул меня за запястье. Ривен. Он оказался позади так внезапно, что я едва не выронила всю честь и достоинство, расплывшись лужицей по полу. Его рука легла на талию — уверенно, но не грубо. — Кажется, мы договаривались встретиться в другом месте, — прошептал он у самого уха. Его голос… Мерлин его дери. Если бы убийства хриплым голосом были легальны, он бы возглавлял список разыскиваемых. Но, увы, бабочки в животе это явно не считали преступлением. Они устроили там вечеринку. А ну! Быстро взяла себя в руки. Ты тоже не пыльцой деланная! Я обернулась и оказалась специально слишком близко. Почти коснулась губами его уха. — Я и была. Только не с тобой, Ривен. Он замер. А потом медленно улыбнулся — той самой опасной, лукавой улыбкой, от которой воздух в радиусе метра становится дефицитом. — Приятно. Ревную. А можешь прошептать моё имя снова? Он сглотнул. — Конечно, но в другой раз, — подмигнула я и вывернулась из его рук, направляясь к Дэймону, который уже ждал у барной стойки. 1:1, красавчик.

Ривен

Она появилась, как всегда — не вовремя. Хотя… какое к чёрту «не вовремя», если я весь день ходил в каком-то подвешенном ожидании? Стою, курю, делаю вид, что вникаю в бредни Флоры про нового стилиста в библиотеке (не спрашивайте), а сам краем глаза ловлю каждый звук со стороны парковки. Мозг, как собака Павлова, только на одну цель — шаги? шаги! нет, не она. И вот — она. Выходит. Юбка — полупрозрачная. Джемпер длинный, но, Мерлин побери, не настолько длинный. А рядом — парень. Не я. И она улыбается. Тихо, мягко. Опять — не мне. Я втянул дым, пытаясь выдохнуть вместе с ним всё это идиотское чувство, которое даже называть не хочется. Не ревность. Нет, вы что! Это… профессиональный интерес. Кому она там улыбается и почему у этого клоуна такая хищная улыбка? Чёрт. Если это и есть взросление, то я хочу обратно в стадию отрицания эмоций. Челюсть сжалась сама собой. Муза что-то ляпнула сбоку — не разобрал, в ушах звенело, как будто кто-то включил шум ревности на максималку. Нет, не ревности! Я не это хотел сказать! Шум… шум толпы клуба! Да! Отлично. Совсем немного — и я, кажется, сдамся в аренду психотерапевту. Когда я потянул её назад — за запястье, медленно, без грубости, но с чётким намерением — я ожидал злости. Или колкости. Но не этой чёртовой улыбки, будто я ей ни капли не интересен. Фоновый блик, не более. — Я и была. Только не с тобой, Ривен. Бам. Мое имя. Имя, прошептанное этим тоном, ее голосом, звучало как проклятье, завернутое в шелк. Господь фей, помоги мне, я, кажется, вляпался. Я улыбнулся. Конечно. Как иначе? Показал зубы — значит, всё в порядке. Правда? Нет. Ни черта. Она ушла к нему. К этому водяному недоразумению с глазами щенка и кривой улыбкой (но пока еще ровными зубами). Я всё ещё чувствовал её запах — мятный, тёплый, как свежеиспечённая булочка. Моя булка. Точнее… не моя. Но попробуй это объясни мозгу, который уже вывесил табличку «занято». И это, чёрт подери, бесило. А еще никто не имеет права её так называть. Как же тупо! Я сам же и придумал это идиотское прозвище, а теперь злюсь, будто кто-то забрал игрушку, которую я бросил, но не разрешил трогать. Гениально, Ривен. Аплодисменты. Она там с баклажкой воды, похожей на человека, а я тут стою, нюхаю воздух, как голодный оборотень, и пытаюсь убедить себя, что мне плевать. Спойлер: не плевать. Муза посмотрела на меня в упор и, кажется, опять копалась в моих эмоциях. Бесконтрольный фрик, а не моя подруга, ну ей богу! Промолчала. И правильно сделала. Я отвернулся к бару, достал сигарету — вторую за вечер, или пятую, уже не важно. Затянулся. Дым немного помог. Когда со мной вообще такое происходило? Мысленно пообещал себе не смотреть в сторону Ари. Минут пять. Ладно, три. А потом… всё равно пошёл следом.

Аурелия.

Бар гудел. Свет был мягким, приглушённым — будто сам воздух вибрировал в такт музыке, а люди вокруг существовали в каком-то тёплом полумраке. Я стояла у стойки, обхватив кружку с пивом обеими руками, как будто держала не алкоголь, а валерьянку. Дэймон что-то рассказывал — про тренировку, где кто-то случайно устроил водоворот в душевой для преподавателей. Я смеялась, кивала, даже вставляла комментарии. Но половину слов не слышала. Потому что чувствовала — он здесь. Не видела, не слышала, просто знала. Как будто пространство само напряглось и стало плотнее. Может, это паранойя. Или привычка ожидать удара, когда кто-то однажды уже подвёл. Я повернула голову — стоит. Ну модель! Облокотился на стену у колонны, держит бокал, делает вид, что ему плевать на всех, но взгляд… сосредоточен на мне. Легко, как случайный ток по коже. Сердце дёрнулось. Ненавижу это. Ненавижу, когда кто-то заставляет меня так себя чувствовать. Будто еще и я виновата. Будто это не он оставил меня сидеть одну, глядя на пустой пруд. Святая пыльца мне в нос, если бы можно было выключить эти дурацкие эмоции, я бы уже давно продала душу в обмен на кнопку «вкл/выкл». Спокойно. Расслабься. Ты не обязана реагировать. Музыка сменилась — на что-то с тяжёлым, ритмичным битом. Кто-то из девчонок — кажется, Флора — подскочила ко мне и схватила за руку: — Ари! Танцуем! — Эээ… — Не сопротивляйся! — Блум уже крутилась посреди зала, подмигивая мне через толпу. Я сдалась. Сбросила пиджак Дэймона, накинутый поверх джемпера, закинула волосы за спину и пошла в гущу. Сначала танцевала с девчонками — просто, по-дружески, в кругу, смеясь и двигаясь в такт. Дэймон где-то сбоку пытался пританцовывать, явно не зная, что делать с руками. Милый, но… деревянный. Калеб остался у барной стойки, крутил в пальцах какой-то миниатюрный кристалл. Типичный ботан. И вот в какой-то момент я почувствовала это. Не прикосновение — движение воздуха за спиной. Как будто кто-то вошёл в мой личный радиус дыхания. Спина мгновенно покрылась мурашками. Мир чуть замедлился. Не оборачиваясь, я уже знала. Ривен. Он обошел меня и двинулся ближе. Настолько, что я чувствовала тепло его тела — как если бы между нами было не сантиметров десять, а одно дыхание. Не дотронулся. Но почти. — Булка, — прошептал он. Его голос был мягким, как ночь, и тёплым, как вино. Я чуть дернулась. — Перестань так меня называть. — Почему? — улыбка в его голосе не исчезла. — Это же секрет. Только наш. Я не ответила. Потому что в этот момент он сделал шаг вперёд, и наши колени чуть соприкоснулись. Не специально. Но не случайно. — Ты танцуешь слишком близко, — заметила я, стараясь звучать спокойно. — А ты — слишком красиво. — Это тоже твоя манипуляция? — Это… правда. Я наклонилась ближе, чувствуя, как волосы касаются его щеки. — Грязная правда, — шепнула я. — Но всё равно работает. Он усмехнулся. Его рука скользнула вдоль моей талии — легко, как дразнящее дыхание. Почти прикоснулся. Почти обнял. Я не отступила. Только подняла взгляд — снизу вверх. Он задержался на моих губах дольше, чем стоило. Мир будто перешёл в замедленный режим. Музыка потяжелела, стала вязкой, как мёд. — Ты хочешь, чтобы я отступил? — шепнул он. Я не сразу ответила. Потому что не была уверена. — Нет. Но ты всё равно это сделаешь. Потому что мы оба не такие идиоты. — Разве? — он усмехнулся, но сделал шаг назад, но пальцы всё ещё касались моего запястья.— Я чаще бываю именно идиотом. — С этим спорить не буду, — выдохнула я, улыбнувшись. Бас затих, включилась медленная мелодия. Толпа вокруг будто отступила, оставив только нас двоих в мягком, тёплом свете. Он сделал шаг. Потом ещё один. Его ладонь легла мне на спину — осторожно, как будто спрашивая разрешения. Я не ответила словами. Просто позволила. Мы начали двигаться в такт, и я чувствовала, как между нами натягивается тонкая нить — один неверный вдох, и она порвётся. Он опустил голову чуть ниже, и кончик его носа скользнул по моей щеке. — Ещё шаг, — прошептал он. Я не знала, про танец ли он. Мы замерли. Я чувствовала его дыхание у виска. Его пальцы на моей талии. Миллиметр до катастрофы. Я отстранилась первой. — Мне нужно… на воздух, — выдохнула я. Он кивнул, будто понимал. Хотя понимание здесь уже было ни при чём. — Ари… — его голос стал ниже, хрипловатый, будто от ветра или вина. — А если я всё ещё хочу поговорить? Я подняла взгляд. Его глаза — близко. Слишком близко. Он протянул руку, легко коснулся моего запястья и большим пальцем провёл по коже. Едва. Но достаточно, чтобы сердце решило перейти в аварийный режим. — Я не пришёл, — сказал он тихо, — потому что вечер — понятие растяжимое. Планировал прийти позже. — Позже? — усмехнулась я. — Это к утру после клуба? — Я хотел написать, — он наклонился ближе, — но у меня нет твоего контакта. Я чуть улыбнулась. — Мог спросить у Музы. Или Флоры. Пока целовал её. Он замер. И тоже улыбнулся, но уже игриво: — Ревнуешь? — Ревную? — я фыркнула. — Мерлин упаси. Я просто восхищаюсь твоим чувством тайминга. Пропустить встречу, вместо извинений прислать мне фото с поцелуями с моими подругами и вот так появиться, когда я уже почти перестала злиться — это, знаешь ли, уровень. — Вот так? — он не унимался в своей обезоруживающей улыбке. Я подняла взгляд. Его глаза были близко. Моргана помоги, как близко. Он усмехнулся, медленно. — Привычка. — Плохая. — Зато работает. — Не на меня, — сказала я, и даже мне самой прозвучало неуверенно. Я вывернулась из его пальцев и направилась к выходу, чувствуя на себе его взгляд. Он не стал останавливать. Выбралась наружу, вдохнула холодный воздух. И наконец поняла, что меня трясёт не от холода.

Ривен

Я отвел взгляд от удаляющейся фигуры Ари и отошел с танцпола. Не сразу. Просто… медленно, будто вытаскивал себя из чужого сна, в котором задержался дольше, чем следовало. И всё же пошел дальше. Прислонился к стене возле выхода, выдохнул. Воздух обжигал, будто сигарета, которой у меня не было. Её запах всё ещё держался в голове — тёплый, мятный, с привкусом чего-то слишком живого. Булка. Смешно до боли. Я провёл рукой по лицу. Когда вообще всё стало так? Когда обычная девчонка из другой группы стала вызывать больше шума внутри, чем любой бой? Танец. Её дыхание у шеи. Глаза, в которых, кажется, можно утонуть. И вот уже снова та самая зависимость, от которой я вроде как вылечился. Беатрис. Имя, которое до сих пор царапает слух, как нож по стеклу. Мы были красивой катастрофой: искры, взрывы, поцелуи через крики. Огонь и бензин. Любовь, похожая на дуэль без победителя. И я проиграл. Даже не сердце — себя. Она залезла в мою голову. Не метафорой — магией, в прямом смысле, я не преувеличиваю. Потрогала мои мысли, как вещи на прилавке. И ушла. Оставив там бардак. С тех пор я держал дверь на замке. Никого внутрь. Никаких шансов. А потом случилось это утопичное недоразумение в прозрачной юбке, Мерлинова борода! Такая приторно настоящая, что аж раздражает. Если ей обидно — видно. Если злится — скажет. Если смеётся — то так, что хочется смеяться в ответ. — Дерьмо, — пробормотал я. — Похоже, я все же в полном дерьме эльфов. Я провёл рукой по затылку. Хотел выдрать себя из этого вечера — и не мог. Сзади послышался знакомый голос: — У тебя такое лицо, будто ты или влюбился, или вот-вот кого-нибудь прибьёшь. Я повернулся. Муза. Конечно, Муза. — Ни то, ни другое, — буркнул я, отрываясь от стены. Она хмыкнула и улыбнулась: — Не похоже, но ладно. Если что, ты знаешь, к кому прийти поплакаться в жилетку. Я не про себя, если что. Я ничего не ответил. Только кивнул.

***

Минуты две. Может, три. Музыка всё ещё гудела изнутри, вибрируя в рёбрах, как отголосок того, чего не стоило чувствовать. Я выдохнул. Пора было сваливать, пока не наделал глупостей. Снаружи воздух был прохладным. Фонари дрожали в тумане, запах хвои и мокрого камня тянулся от парка. И именно тогда дверь бара открылась снова — и вышла она. Аурелия. Ни слова. Уставший и замутленный алкоголем взгляд. Короткий вдох. Улыбка. Я не предложил — она не спросила. Просто пошли рядом. Полчаса тишины и слишком громких мыслей. Прохлада ночи приятно освежала после гудящего танцпола и липкого воздуха. Небо было прозрачным, будто само ночное Солнце решило спуститься пониже, посмотреть, чем мы тут заняты. — Ты идёшь со мной? — спросила она, не оборачиваясь. — А кто, по-твоему, будет тебя защищать от городских котов? — фыркнул я. Она усмехнулась. Легко. Почти беззвучно. — Мне иногда кажется, — тихо начала Ари, глядя на отражение в лужах, видимо, был дождь, пока мы танцевали, — что всё это… временно. Как будто мне дали шанс притвориться нормальной, пока не выяснится, кто я на самом деле. — Кто ты? — спросил я, не сбавляя шаг. — Не знаю, — она кивнула. — Вот в чём проблема. Официально, я — фея разума. Но иногда, на самом деле… Во мне куда больше. Больше, чем должно быть. Знаешь… И это не просто магия. Я не могу пока сказать всего, но часть ты уже чувствовал на себе… — Тот раз в кабинете Розалин, — констатировал я. — Угу, — пролепетала Ари, снова погружаясь в свои мрачные и слегка пьяные мысли. Я понимал. После всего, что было, на трезвую голову такое не рассказывают. — И ты боишься, что Розалин узнает? — тихо спросил я. Она кивнула. — Она уже что-то поняла. И это пугает. Не потому что она плохая. Хотя может и поэтому, но пока рано судить… А еще потому что… если ей что-то нужно, она возьмёт. С разрешения или без. Я остановился. — Ари, — я посмотрел на неё, и в голосе моём не осталось флирта. — Один раз она уже пыталась вытащить из моей головы кое-что. Я тогда не знал, что именно. Но теперь… кажется, понимаю, все складывается. — Что? — Есть старая книга. Не знаю, как она ко мне попала. Я не помню. Вообще, я сначала подумал, что Розалин нашла детали про детскую книгу, но кажется понимаю, что сам просто забыл о другой. В этой книге — легенды и запретные знания. Что-то про источник магии за пределами миров. И знаешь, что самое странное? — Что? Кажется, у нее повредилась голова от алкоголя, односложные вопросы теперь будут реакцией на все мои серьезные комментарии? — Я знаю, где она. Несмотря на все мои пьянки, ссоры, переезды и проверки — она осталась у меня. В тайнике. Я её спрятал и забыл. До этой ночи, представляешь? Она смотрела на меня с замиранием. А я как заведенный перебирал в голове сотни мыслей: почему вообще это всплыло в памяти и как так вышло, что Розалин так до этого и не добралась? Но внешне старался казаться спокойным. — Ты думаешь… это как-то связано со мной? — Я думаю, Розалин искала информацию про кого-то вроде тебя. Может, даже про тебя. Тишина зависла между нами, как пауза перед финальной фазой в симфонии. — Я найду эту книгу, — тихо сказал я. — Обещаю. Она кивнула. — Спасибо. Мы пошли дальше. Немного ближе друг к другу, чем в начале. Её рука иногда касалась моей. И я не отодвигался. Когда мы подошли к мосту через речушку возле кампуса, Ари остановилась и посмотрела на воду. — В другой жизни, — сказала она, — мы бы, наверное, просто болтали и гуляли. Без обсуждения теории заговора. — Возможно. Но тогда мы бы были скучными, — ответил я. Она рассмеялась. — Ты всегда так защищаешь хаос? — Конечно. Я же из него сделан. Когда мы добрались до общежития, было уже почти утро. Окна тускнели, первые лучи солнца легли на крыши. — До встречи, Булка, — сказал я, и она не возразила. — Спокойной ночи, Ривен.

Аурелия

Я проснулась от того, что в голове кто-то будто устроил фестиваль барабанщиков. Причём особо злых и пьяных. Свет из окна бил в глаза, тело было ватным, рот сухим, а в голове — только одно: «почему я смешала пиво, вино и танцы в один коктейль?» Я зарылась лицом в подушку, простонала что-то нечленораздельное и только потом потянулась к телефону. 1 новое сообщение Ривен: «Будто по мне проехал бульдозер. А потом сдал назад. А потом снова вперёд. Жив, но не уверен, что полностью. Ты как?» Я хмыкнула, прижав телефон к груди. Вот и он. Сарказм на завтрак. Секунд через десять открыла чат и медленно напечатала: Ари: «Значит, ты всё-таки не призрак. Хорошо. Я была бы разочарована, если бы пришлось вызывать медиума, чтобы вернуть тебе твою кофту.» Ответ пришёл почти мгновенно. Ривен: «Медиумы дорого берут. Дешевле лично забрать. Но на выходных меня не будет — семья зовёт» Семья зовёт. Я закатила глаза. Любое упоминание о чьей-то «семье» после таких ночей всегда звучит подозрительно. Будто кто-то вспоминает, что у него есть «реальная жизнь» и она не включает в себя танцы с тобой под медляк. Ну да ладно. Я просто уткнулась лбом в колени и сделала глубокий вдох. Сейчас мне нужно было что-то простое. Статичное. Старое. Пыльное. Желательно без мужчин. Библиотека Алфеи подошла идеально. Если бы покой имел архитектурное воплощение — это было бы оно: запах чернил, шелест страниц и ощущение, что время тут умерло, но всё ещё делает вид, будто получает зарплату за присутствие. Я сидела на верхнем ярусе, в углу, окружённая кипой книг, будто строила баррикаду против собственных мыслей. Некоторые — об истории магии. Другие — о структуре стихий. Я искала хоть какие-то зацепки. Что-то про тех, кто не вписывается в стандартные определения. Про фей, у которых внутри больше, чем положено. Про таких, как я. Но большинство книг — всё та же скучная классика. «Магическая гармония стихий». «Энергетический баланс как основа внутренней стабильности». Спасибо, учебник по самообману, в топку тебя. Я пролистала очередной том — сухие определения, ноль откровений. Половина абзацев звучала так, будто их писал человек, который видел магию только на рекламных баннерах факультета. Я положила подбородок на руки, глядя в окно. Солнечный свет струился сквозь витражи, окрашивая пыль в золотистое мерцание. Выглядело красиво, почти как в кино, где героиня вот-вот осознает что-то гениальное. Жаль, я — не из этого фильма. И озарение, видимо, задерживается на неопределённый срок. Если бы я умела медитировать, возможно, нашла бы ответы в себе. А так — максимум могу найти остатки печеньки между страницами. — Прячешься? — Блум появилась как-то совсем тихо. Села рядом, накинув на стол два толстых фолианта. — Работаю. Ну или делаю вид. — Я ткнула в кипу книг. — Трудно сказать, где именно заканчивается работа и начинается прокрастинация. — Понимаю. Я по выходным тоже тут зависаю. У нас с Розалин домашки — мама не горюй. Я взглянула на неё: — Она правда ведёт с тобой занятия каждую неделю? — Ага. Контроль, профилактика, а может, просто слежка. — Она пожала плечами. — Я не дура, понимаю, что ей нельзя доверять. Но и отказать не могу.

Я взглянула на неё: — Она правда ведёт с тобой занятия каждую неделю? — Ага. Контроль. Профилактика. Или просто… слежка. — Она пожала плечами. — Я не глупая. Знаю, что после того, что случилось, ей нельзя доверять. Но и отказать я не могу. — Ты боишься её? — Иногда. Но чаще — себя рядом с ней. — Блум слегка усмехнулась, но глаза остались серьёзными. — То, на что я способна, когда теряю контроль… Иногда страшнее любого врага. — Она когда-нибудь пыталась… ну, вторгнуться? — спросила я. — В голову? — Блум фыркнула. — Розалин? Конечно. Раньше. Сейчас — нет. Или делает это настолько тонко, что я даже не замечаю. А я, между прочим, не последняя фея, кое-что понимаю. Я кивнула, и мы обе на минуту замолчали. Пыль в воздухе танцевала, как маленькие солнечные искры. — Знаешь, я всё никак не привыкну к тому, что здесь все… настоящие. Феи с детства, родословные, фамильные гербы. А я до сих пор думаю, как там счета за интернет и стиральный порошок без скидки. — Да, — я усмехнулась, — иногда ловлю себя на мысли, что скучаю по очередям и людям, которые верят в таблетки, а не в магию. — И по запаху дождя. Настоящего, земного, — добавила она, — не этого, который выпадает по расписанию погодных чар. Мы засмеялись. Негромко, но от души. Потом Блум добавила чуть тише: — Наверное, именно поэтому я всё время чувствую себя чужой. Даже здесь, среди фей. — Я тоже. — Я опёрлась подбородком о ладони. — Только я уже не уверена, что это плохо. Она приподняла бровь: — Почему? — Потому что «чужие» видят то, что остальные не замечают. Мы не вписаны в систему — значит, можем рассмотреть трещины. — И падать в них, — добавила она с кривой улыбкой. — Зато ты теперь можешь раскрыть крылья, уже в прямом смысле, — ответила я. Блум рассмеялась, и смех этот оказался почти родным. — А ты когда впервые поняла, что ты… не совсем обычная? — спросила она. — Давно, — ответила я. — Только не в момент силы, как у тебя. Я ничего не сожгла… Прости. — Тебе не за что извиняться, это правда, спасибо всем феям этого мира, что я не угробила родителей. До сих пор передергивает от воспоминаний, — слабо улыбнулась Блум. — Так что там с твоей историей, а? Она замолчала, внимательно глядя. — Я была больна. Серьёзно. Без шансов, сказали врачи. Родители уже готовились… ну, сама понимаешь. А потом… всё исчезло. Температура, боль, отчаяние. Просто — щёлк, и я дышу. Только с того дня я знала, что внутри меня есть что-то, чего не должно быть. И если это не чудо, то, по крайней мере, интересный побочный эффект. — И ты поняла, что ты — фея? — Не сразу. Сначала решила, что меня подменили инопланетяне. Потом подумала, что у меня начались галлюцинации от лекарств. — А потом? — Потом пришлось искать ответы самой. Письма из Хогвартса я, увы, не дождалась. — А мне посчастливилось получить такой билетик прямиком сюда, в Алфею год назад… — Даже не знаю, что лучше, с 14 лет жить в этом мире, но в худшей компании на свете или резко влиться в него в осознанные 18? — Я пока не могу ответить на этот вопрос. Мы обе улыбнулись. И в этой улыбке было что-то странно тёплое. Две землянки в чужом мире. Две феи, которые слишком рано узнали, что чудеса — не всегда про счастье. Блум протянула мне одну из своих книг. — Держи. Тут есть глава о феях из других миров. Может, хоть что-то совпадёт. — Спасибо. — Не благодари. Просто… если вдруг узнаешь что-то, что объясняет и меня — тоже поделись. Я кивнула. И вот в этот момент — среди запаха старых страниц, лёгкой пыли и магии, застрявшей в камнях стен, — я снова почувствовала себя частью чего-то. Не чужой. Не монстром. Хотя где-то глубоко знала: это чувство — всегда временно. Как свет витражей, что исчезает, стоит солнцу уйти за облака.

***

Флешбек. Полгода назад. Академия Вальтеро

— Закрой глаза, — шепнул Калеб. — Что ты придумал? — Просто доверься. Я стояла с завязанными глазами посреди старого зала. Воздух пах пылью и сухими травами. Шум стих. Мир будто замер, прислушиваясь. Его ладони осторожно коснулись моих плеч, направляя вперёд. — Ещё шаг… вот. Он развязал повязку. Передо мной была библиотека. Но не обычная — потайная часть, о которой я даже не знала. Витражи, подсвеченные огнём свечей. Стол с бокалами и розами. Тот редкий момент, когда даже магия казалась лишней. — Ты… всё это сделал? — Для тебя. — Зачем? — Чтобы у тебя было место, где никто не найдёт. Только наше. Я тогда смеялась — тихо, нервно, — и чуть не расплакалась. Он был другим. Казался идеальным. Мягкий. Заботливый. Настоящий. Только теперь я понимаю, он не дарил мне уединение. Он изолировал. Прятал не меня — себя. Свою доброту, свою нежность, своё «не мужское». И всё это под видом защиты. Теперь, оглядываясь назад, я знала, что тот вечер был не началом. А концом. Просто я не хотела это признать.

***

Воскресенье. Наши дни.

Слишком рано для выходного, но уже слишком поздно, чтобы убедить себя снова уснуть. В голове туман и эхо мыслей, которые я вроде бы выбросила вчера. Я не писала Ривену. Не потому что злилась. Просто не хотела снова быть девочкой на паузе. Он сказал, что будет занят. Я ответила «окей» и притворилась, что мне действительно окей. Весь день тянулся, как жвачка. Я разобрала вещи, почистила обувь, сделала зачётные карточки по магии восприятия, полила цветок, который снова забыла полить, хотя решила выращивать его без использования собственной магии… Обычные дела. Мелкие, спасительные. Такие, в которых можно утопить мысли. Но между каждым пунктом — короткая пауза. И в ней, конечно, я проверяла телефон. Разумеется, ничего. Проклятый экран оставался таким же пустым, как самообладание после трёх чашек кофе. В перерывах я проверяла телефон. Конечно. Сообщений не было. Блум пару раз заглядывала: приносила напитки, болтала, уговаривала выйти на воздух. Я вышла. Мы пошли на завтрак, потом зависли в холле, обсуждая преподавателей, еду и слухи. Флора мельком сказала, что видела, как кто-то повесил наш с Ривеном снимок с бара на доску «лучших вечеров». Я проигнорировала, как быстро сжалось тело при воспоминании о танцах в баре. Когда наступил вечер, я вышла на балкон и долго смотрела на город. Где-то там, за стенами Алфеи, пульсировала жизнь. А внутри только тишина и шелест листьев от вечернего ветра.

***

Утром следующего дня с самого утра в желудке завелся какой-то крошечный гремлин и методично ел мои нервы. Я не знала, чего ждала — сообщения, объяснения или, может, чудесного инсайта, что всё это вообще не про него. Я о Ривене, если вы не поняли. Но гремлину было всё равно. Он ел. А я притворялась, что завтракаю. Тренировка с Розалин. Я должна быть спокойной. Включённой. Сильной. Хотя в реальности я была нервным клубком в спортивной форме. В раздевалке я стояла перед зеркалом, дышала, как человек, который внезапно вспомнил про дыхательные практики из ТикТока и решил, что теперь йог. На тренировку пришли не только Блум и я — но и Терра, и Аиша. Странный состав. Больше, чем Роазлин предупреждала. Может, проверка? Или она решила устроить массовое просвещение с элементами пыток? Розалин появилась молча. Как будто каждый её шаг репетировали со сценографом. Слишком точная. Слишком внимательная. — Сегодня мы работаем на пределе, — произнесла она, оглядывая нас. — Хочу видеть, как далеко вы готовы зайти. Интересное начало, директор. Я вздохнула. Пора.

***

Сначала — простые упражнения: концентрация, выносливость, управление потоками магии. Механика. Ритм. Контроль. Но потом Розалин подошла поближе. Стояла как-то слишком близко, смотрела уж слишком внимательно. Не как преподаватель. А скорее как хищник, решающий — стоит ли тратить силы на добычу. Я чувствовала её взгляд кожей. Он скользил, цеплялся, будто пальцы, осторожно прощупывающие трещины. И я знала — она чувствует мою ложь. Поэтому пришлось отпустить себя. Не всю силу — только чуть-чуть. Только фиолетовая пульсация пробежала по рукам, тонкая, как жилка под кожей, и вспыхнула короткой искрой. Почти незаметной для остальных. Но не для неё. Розалин не удивилась. Только чуть приподняла подбородок. — Ты хорошо умеешь играть в прятки, Аурелия, — сказала она тихо. — В этом твоя слабость… и твоя сила. Блум повернула голову, взглядом спросив «всё в порядке?». Я едва заметно кивнула. Терра выглядела обеспокоенной, но, кажется, больше всего — за меня. И тогда я ощутила. Как Розалин лезет. Осторожно. Почти нежно. В мою память. Я — фея разума. Я знаю, когда кто-то открывает дверь моего сознания. Я могла закрыться. Выбросить её, как змею из головы. Но о таких мощностях обучения в Вальтеро ей пока знать не обязательно. Поэтому дверь я все же ей приоткрыла. Немного. Чуть-чуть. Но образы выбрала сама. Для начала — моя мама. Как та плакала ночью, когда я в 14 лет впервые проявила силу и остановила папу от нервного срыва. Я дала ей ту боль. То спокойствие, что я тогда принесла. Мир, замирающий на грани крика. И тишину после. Только это. Больше ничего. Розалин выдохнула, будто вдохнула чужой воздух. Кивнула. — Хорошо, — сказала она. — До следующего раза.

***

Я вернулась в комнату, чувствуя, как ноги дрожат. Не от усталости — от напряжения. В голове звенел голос Розалин, её слова: «Ты хорошо умеешь играть в прятки. В этом твоя слабость и твоя сила». Смешно. Они все думают, что я просто хорошо прячу. А я на самом деле — плохо себя знаю. Я схватила его, хотя заранее знала, что не должна надеяться. (А всё равно надеялась. Конечно.) Но сообщение было от него. Ривен: «Комната 52. После пар. Я нашёл книгу. Там будет открытo. Можешь подождать — я задержусь. Тебя ждёт небольшой сюрприз. P.S. особо не пались, что ты в мужском корпусе, Булка)» Сердце ёкнуло. Не из-за прозвища, хотя и из-за него тоже, чего уж таить. А из-за ожидания. Внутри что-то скручивалось в тревогу, но я уже стояла у двери. Одна минута — и я вошла. Тебя ждёт небольшой сюрприз, написал он. Ну, Ривен, если это пицца и плед — я в деле. Если это шутка — я всё ещё в деле. Если это… что-то ещё… Я толкнула дверь. Полумрак. Мягкий свет из окна. Комната была почти пустая: кровати, стеллажи, открытая книга на столе. И чей-то голос: — Ты как-то долго. Женский. Не его. Я застыла. Ещё шаг — и картинка сложилась. Ее можно было бы назвать комичной, если бы не было так… мерзко. Девушка. Рыжая. В прозрачном пеньюаре и кружевном белье, развалившаяся на кровати с видом, будто это её территория. Её лицо напоминало дорогую витрину, за которой, как ни странно, пусто. Я её уже видела — в первый день, у кабинета Розалин. Тогда она бросила мне взгляд, от которого хотелось почесаться. Теперь она смотрела с лёгкой скукой. — Эй, а ты кто такая? — кивнула она в мою сторону. — Новый приз? У меня не было слов. Только яркое желание оказаться в другом времени и пространстве. Если бы сарказм можно было метать как ножи — я бы уже стояла над её телом в позе победителя. Но нет. Я просто выдохнула и сделала шаг назад. И уткнулась в тёплую грудь.

Древесный одеколон. Пальцы на моих плечах. Ривен. Он выглядел… как будто не ожидал. Как будто тоже застыл. И разозлился. — Что ты тут делаешь? — голос его был ледяной. Я такого раньше не слышала. — Жду тебя, милый. Сегодня ведь наш день? Разве ты не помнишь? Наш день. Отлично. Просто прекрасно. Я, видимо, пришла на вечеринку куколдом? Он застыл. Я видела, как по его шее прошла жёсткая тень — желваки, злость. Я же стояла с каменным лицом. Почему-то ноги не двигались. Как будто сцепились с полом. — Беатрис, — выдохнул Ривен. — Мы же договорились. — Мы? — Она поднялась, медленно, плавно, как дым. — Дорогой, так это у тебя у тебя гости? Взгляд скользнул по мне, холодный, сканирующий. Я поймала себя на том, что злюсь. И это раздражало ещё сильнее. — Прости, я, видимо, помешала, — сказала я, стараясь звучать спокойно. Ривен резко метнулся ко мне, встал между нами и тихо, но жестко сказал: — Ари, не уходи. Я моргнула. Он говорил это не из жалости. И не из чувства вины. Он говорил это, как приказ. И почему-то я послушалась. Беатрис усмехнулась: — Ох, ты теперь и приказывать умеешь? Милый, ты меня поражаешь. — Уходи. Я не знаю, зачем ты пришла, — ровно, но жёстко повторил он. Она сделала пару шагов — ближе, слишком близко. Её духи ударили в нос сладким ядом. — Это была ошибка, — выдохнул он. — Мы закончили. Ты это знаешь. — Я ничего не знаю, Ривен. Особенно, если вот… это, — она указала на меня, — теперь занимает твою постель. Я-то думала, ты не из тех, кто сразу приводит новеньких. Я медленно выпрямилась. Молча. Спокойно. Внутри уже вспыхивали искры — тонкие, опасные, как перед вспышкой магии. — Не тебе решать, кто кого приводит, — тихо сказала я. Беатрис чуть дёрнулась. Глаза вспыхнули холодом — чистым, режущим, как лёд. — Ты похожа на умную, — прошипела она. — Посмотрим, поможет ли тебе это, когда он сделает с тобой то же, что со мной. Я уже хотела что-то ответить, но почувствовала, как Ривен коснулся моей руки — мягко, как предупреждение. А затем сплел наши пальцы. Я повернулась к нему, он смотрел на меня с едва уловимым «не надо». Но у меня был другой план. Я слегка качнула бедром и расправила ладонь со сплетенными пальцами, давая ему прибнять меня. Его рука горячим эхом легла чуть выше бедра. Он будто не успел осознать, что делает, но на автомате начал поглаживать это место. Нежно. Горячо. Беатрис перевела взгляд на меня. С прищуром и ленивой, почти издевательской ухмылкой. — Ты правда думаешь, он выбирает тебя? — она подошла ближе, заглянула в глаза, как будто искала подтверждение своей лжи. — Милочка, не трать его время. Не трать себя. Он играет. Всегда играл. Делает вид, что заботится, а потом исчезает. Проверено. Её слова звучали отрепетированно. Слишком чисто и уверенно. Как чужая речь, которую она давно учит наизусть, чтобы не вспоминать правду. — Беа, даже не начинай, — Ривен вмешался, шагнув ближе. В голосе лишь усталость и раздражение, как у человека, которому уже тошно от старой пьесы, но партнёр всё тянет занавес обратно. Она усмехнулась — коротко, зло. — Что, больно слышать правду? — Нет. Просто надоело слушать твои версии, — ответил он спокойно, но пальцы инстинктивно сильнее прижались к моему бедру. Я стояла рядом, глядя на них обоих, и вдруг поняла: эта сцена у них далеко не первая. Просто раньше я её не видела. И, клянусь всеми кристаллами Ираклиона, это было похоже не на разговор, а на вскрытие гнойника, который заливает их обоих каждый раз по уши, только теперь содержимое заляпало и меня. — Как мило с твоей стороны предупредить, — вставила я ровно, но в груди поднималась волна агрессии. — Только вот странно — если он такой ужасный, почему ты всё ещё приходишь к нему? Почему ты тут, одна, в его комнате, в нижнем белье? На миг её лицо дрогнуло. Как будто я случайно ударила в нужное место. — Потому что я знаю, чего хочу, — прошипела она, делая шаг ближе. — А ты? Ты, девочка, выглядишь как очередная глупая игрушка. — Сомневаюсь, что глупой игрушкой сейчас выгляжу я. — прошептала я, вложив всю дерзость в голос и еще сильнее прижавшись к Ривену. Он крепче приобнял меня, переместив руку на живот. Я начала чувствовать невыносимую пульсацию внизу живота от его прикосновений даже через это платье. Ривен выдохнул сквозь зубы: — Ари… — Что, боишься, что я её расплавлю? — отозвалась я, не глядя на него. — Не нужно, — тихо, но жёстко прошептал он, а мурашки устроили танго от моей шеи к области внизу живота, где его рука буквально плавила платье и остатки самообладания. Он был зол. Настолько, что я чувствовала жар его тела даже через ткань. Беатрис усмехнулась, но в её взгляде уже не было уверенности, только раздражение и обида. — Милая, ты даже не представляешь, во что ввязываешься. В Алфее быстро распространяются слухи. Особенно про таких, как ты. — Таких как я? — переспросила я, не моргая. — Новеньких, влюбчивых. Глупеньких. Которые легко ложатся, и не так легко встают. Вот и угроза. Прямая, но завёрнутая в бархат. — Всё, — взорвался Ривен. — Уходи. Сейчас же. — Не злись, милый, — её голос снова стал тягучим. — Ты сам знаешь, чем всё закончится. И в чьей кровати ты окажешься в итоге. Как всегда. Ривен шагнул ближе, встал передо мной, сцепив наши пальцы. Беатрис медленно направилась к двери. — Ах да, — обернулась она уже на пороге. — Надеюсь, ты берёшь с неё не слишком много. Слышала, новенькие нынче предприимчивые. Дверь захлопнулась. Мы остались в тишине. Я стояла, глядя на дверь, а сердце всё ещё билось, будто внутри заперли грохочущего барабанщика. Ривен не двигался. Просто стоял рядом. Горячий. Злой. И до смешного близко. — Прекрасный сюрприз, — выдохнула я наконец. — Надеюсь, это не традиция — звать девушек к себе с живым приложением из прошлого? Он тихо усмехнулся, но в его голосе не было смеха. — Это не должно было так выглядеть. — Правда? А как должно? Без пеньюара или без свидетелей? — Ари… — он шагнул ближе, и я почувствовала, как его дыхание скользнуло по щеке. — Она пришла сама. Я… не думал, что ты войдёшь именно в этот момент. — О, клянусь всеми феями Алфеи, звучит просто прекрасно, — усмехнулась я. — Прям как в дешёвых романах: “это не то, что ты думаешь”. Он выдохнул — устало, будто всё внутри него ломалось. — Беатрис любит спектакли. Её сцены всегда с яркими представлениями, зрителями и актерами. — Тогда поздравляю, — прошептала я. — Мы оба в титрах. Пауза. Долгая. Непростительно близкая. — Она может подслушивать, — добавила я тихо. — Или ждать за дверью. Он поднял взгляд. В уголках губ мелькнула усмешка — опасная, хищная. — Тогда, может, убедим её, что спектакль удался? — Что? — не успела я спросить, он резко подхватил меня, словно это ничего не значило, — и в следующую секунду я оказалась на кровати. Платье смялось, воздух вышибло из груди, а он склонился сверху — близко, слишком близко. Одна его рука горячим эхом оставила след на обнаженной коже бедра под платьем. Вторая упёрлась в матрас рядом с моим лицом, удерживая всю эту натянутую, дрожащую от злости и чего-то ещё гору мышц и тестостерона надо мной. Я сглотнула. — Достаточно убедительно? — прошептал он, не отводя взгляда. Внутри всё сжалось. Мы оба дышали неровно. И только звук наших сердец заполнял паузу. — Более чем, — ответила я шёпотом, чувствуя, как губы почти касаются его кожи. — Только… на будущее. Без таких представлений лучше. Он усмехнулся — почти по-настоящему, но в глазах всё ещё оставался шторм. Смех у него был немного странный: будто он им не прикрывался, а пытался не сорваться. Я вывернулась из его рук, села, поправила платье, стараясь не смотреть прямо. — Так где же твоя книга, Ривен? Или это тоже часть шоу? — Нет. Вовсе нет. Я выпрямилась, чувствуя, как в груди снова закручивается всё то, что я пыталась утрамбовать: тревогу, ожидание, раздражение и странную… нежность. — Надеюсь, это хотя бы не любовный роман, — буркнула я. — На сегодня с жанром драмы я закончила. Он усмехнулся, глухо, почти не слышно. — Поверь, Булка, с этой историей всё куда хуже. Я вздохнула, но все еще не могла думать о своей изначальной цели посещения его комнаты. — Да уж, у твоей девушки были другие планы. Так понимаю, ваши отношения… запутанные? Я сказала это ровно, но внутри с каждой секундой всё сильнее било током — злость, интерес, желание убедиться, что это уже прошлое. Он чуть опустил глаза. — Мы были вместе, это правда. Но это было давно и плохо. Она изменила мне. Ну а я был идиотом и продолжал возвращаться. Пока не понял, что это тот еще ебаный ад. Он выглядел искренним, а это иногда даже больнее лжи. Как мы вообще снова вернулись к этой теме? О чем мы должны поговорить? Мерлин, да что ж с моим мозгом?! Я глубоко вдохнула, будто хотела задушить все мысли. Я максимально чётко заблокировала эмоции. Охладила пыл. Ревность. Заинтересованность. Всё. Мы знакомы две недели. Две, мать их, недели. Какие претензии? Какие обиды?. Я пришла за книгой, только и всего. Мне нужны ответы о моей силе, а не очередное разбитое сердце. Ривен застыл. И вдруг… улыбнулся. Горько. По-настоящему. — Ну, по крайней мере теперь ты точно знаешь, что я не просто придурок, — пробормотал он. — Я придурок с некоторым бэкграундом. Я фыркнула. Хотелось злиться, но получилось только выдохнуть смехом. — Да, но всё ещё придурок. Он сделал неуверенный жест, будто хотел обнять, но тут же скинул руки и пошёл к шкафу. — Ладно. Давай без душещипательных сцен. Вот она. — Он достал том в пыльной обёртке. — Книга. Говорят, внутри — магия. — Надеюсь, не такая, как только что была тут. Он усмехнулся, виновато. Я взяла книгу и уже хотела уйти, но он вдруг коснулся моей руки. Осторожно. — Ари. — М? — Спасибо, что не убежала сразу. — Ну… — я пожала плечами. — Я ещё подумаю, стоило ли оставаться. Он наклонился ближе, не касаясь, но дыша где-то рядом, так, что воздух стал плотным. — Булка, — прошептал он. — Что? — раздражённо буркнула я. — Когда ты встала между мной и Беатрис… ты выглядела так, будто собиралась снести ей голову. Это было… чертовски горячо. Я закатила глаза. — Отлично. Добавим ревность в коллекцию твоих фетишей. Он хмыкнул, тихо, почти с облегчением. — Не фетиш. Просто факт. Я покачала головой. — Ладно. Давай откроем книгу, пока не началась вторая серия. Он кивнул. — Ты права. Копаться в древней магии звучит куда интереснее и безопаснее, чем разговаривать со мной... Я подошла к его столу и села, открывая том. Страницы хрустнули, будто выдохнули вековую пыль. В воздухе стоял запах сырости, дерева и чего-то старого, как само время. Свет падал на иллюстрации: круги силы, символы, редкие слова на языке, которого я не знала. Или… знала. — Вот этот… — я провела пальцем по знакомому знаку. — Символ сознания. Очень старый. — Ты знаешь такие вещи? — удивился он, заглядывая через плечо. — Иногда будто узнаю что-то такое. Во сне. Или в медитации. Как будто они сами приходят. Этот я уже видела. — Интересно, это часть той силы, про которую ты так таинственно рассказываешь? — прошептал он. Мы сидели рядом — ближе, чем нужно. Он листал страницы, а я делала вид, что читаю, хотя ни одна буква не попадала в голову. Каждое его движение — будто отзывается где-то под кожей. Каждый взгляд — как искра, которая не находит выхода. Смешно. После всего, что было сегодня, я должна злиться, а не считать, как часто он дышит. Я перевела взгляд на него — и вдруг вырвалось само: — Только не влюбляйся, хорошо? — тихо сказала я. Он усмехнулся, не поднимая головы: — Только если ты — первая. — Ни за что, — прошептала я. Но внутри дрогнуло. Очень даже за что.